Экстра 33.
В понедельник, после выходных, в широкой аудитории раздавался только голос профессора. Возможно, из-за последствий бурного уикенда большинство студентов клевало носом, а остальные сидели с рассеянными взглядами.
У Ён, подперев рукой подбородок, смотрел на профессора, стоящего перед кафедрой. Тот что-то говорил про XVIII век, потом про ХІХ, но длинная цепочка объяснений не доходила до его сознания. Он механически записывал что-то в тетрадь, пока сосед по парте не заглянул туда и не спросил:
– У Ён, ты что там пишешь?
– А, – очнулся У Ён и посмотрел на свои записи.
В тетради были каракули, настолько неразборчивые, что даже он сам не мог их понять. Раньше у него хотя бы был Дохён, который делился конспектами, но сейчас его в университете больше не было, и У Ён весь день витал в облаках.
– Покажешь мне свои записи потом?
– А? Да, конечно.
Сосед кивнул, улыбнувшись, но взгляд его оставался озадаченным. У Ён обычно не отвлекался на посторонние мысли, поэтому его сегодняшняя рассеянность выглядела необычно. Но У Ён, не обращая внимания на соседа, отложил ручку и глубоко вздохнул. Он подпер подбородок обеими руками, опустил голову и снова начал думать о том, что не давало ему покоя с выходных. Сколько раз он прокручивал этот момент в своей голове!
– Чем вы занимаетесь в эти выходные?
Начало всех этих мыслей уходило на несколько недель назад, в тот момент, когда один из новичков клуба начал явно проявлять к нему интерес.
– Сонбэ, а как насчет сходить со мной в парк развлечений?
У Ён давно понял, что нравился этому новичку, но не знал, как мягко дать ему понять, что ничего не выйдет. Резко оттолкнуть он мог, но боялся, что это испортит атмосферу в клубе.
Он пытался держать дистанцию настолько вежливо, насколько это было возможно, но новоиспеченному двадцатилетнему это было безразлично. Стоило У Ёну попытаться отдалиться, как тот тут же с улыбкой приближался еще больше. Честно говоря, это раздражало, утомляло, а в конце концов даже начало злить.
К счастью, недавно новичок сам ушел из клуба. Причиной стало то, что он встретился с Дохёном, парнем У Ёна. Либо его подавила харизма Дохёна, либо он, наконец, решил оставить свои попытки. Как бы то ни было, это было лучшее решение.
Но оставалась одна проблема. В тот день, когда Дохён спросил его, собирался ли он куда-то с этим новичком, У Ён сдался и выложил все накопившиеся жалобы. Дохён молча выслушал его, а затем осторожно погладил по щеке и задал вопрос:
«Но почему ты не сказал мне раньше?»
У Ён понял, что допустил ошибку. Хотя он не пытался что-то скрыть, это выглядело так, будто он специально держал это в секрете. Он не мог придумать оправдания.
«В следующий раз, пожалуйста, говори мне об этом».
К счастью, Дохён, как всегда, отнесся к этому с пониманием. Он слегка выглядел расстроенным, но не сердитым и уж точно не разочарованным. Это напомнило У Ёну, каким добрым и терпеливым был его парень, и он в очередной раз влюбился в него.
После этого У Ён стал задумываться, о чем ему стоит говорить, а о чем можно промолчать. В последнее время, словно теплый весенний ветер приносил с собой что-то особенное, к нему все чаще начали обращаться другие люди, и это усложняло его размышления.
Приняв решение, У Ён решил рассказывать все. Столько, сколько сам хотел бы узнать от Дохёна, если бы ситуация была обратной.
«...Ты сказал, кто-то попросил у тебя номер?»
Но, возможно, это было ошибкой. Чем больше он говорил, тем хуже становилось выражение лица Дохёна. Его прямые черты слегка искажались, а уголки губ принимали холодный оттенок.
И в конце концов:
«Такие вещи можно не рассказывать».
Честно говоря, У Ён не мог сказать, что его это не задело. Это было неожиданно и немного обидно.
Но сразу за этим пришло осознание: «Я действительно говорю об этом слишком часто». Даже самому У Ёну было неловко рассказывать обо всех этих мелочах, что уж говорить о Дохёне, который был вынужден все это слушать. Уже одно то, что он не счел эти истории преувеличением или выдумкой, заслуживало благодарности.
Поэтому негативные чувства быстро рассеялись. У Ён знал Дохёна слишком давно, чтобы думать, что тот всерьез мог бы злиться на такие вещи. Дохён, который был его возлюбленным, сонбэ и даже учителем, никогда не стал бы устраивать скандал из-за такой мелочи.
«Ён-а, я не это имел в виду...»
Его слова прозвучали скорее как ревность. И У Ён не мог не понять этого чувства. Он сам всегда напрягался, когда кто-то проявлял интерес к Дохёну или расспрашивал о нем. Особенно тогда, когда новичок, преследовавший его, увидел Дохёна и казалось, переключился на него.
«Я понимаю».
Вот почему он ответил так коротко. В этих словах он хотел передать, что понимает чувства Дохёна, и что на него не злятся.
«Я не обижаюсь».
Это была чистая правда. У Ён не держал зла из-за этого. Да, ему было неловко, поэтому он сосредоточился на учебе, но обвинять Дохёна он даже не думал.
Однако новый вопрос продолжал терзать его.
Итак, где же граница?
Где та самая «умеренность», с которой ему нужно делиться? У Ён не знал, как быть умеренным. Он не умел ни любить, ни смотреть, ни скрывать умеренно все это приводило к тому, что он просто следовал за Дохёном повсюду. А теперь, пытаясь учесть эту «умеренность», он даже не понимал, как это выглядит.
Он решил поставить себя на место Дохёна. Что если в его компании кто-то начал бы проявлять к нему интерес? Если кто-то из соседнего отдела подошел бы, чтобы попросить номер или налить ему выпить на корпоративе?
– ...У Ён-а?
– A...
Под взглядом обеспокоенного соседа он неловко разгладил страницу. Пусть записи были бесполезны, рвать их он не собирался, и это делало ситуацию еще более неудобной.
– Ты в порядке?
– Да, все нормально, – тихо ответил У Ён, дотронувшись до мочки уха.
От одной только мысли об этом настроение портилось. Но, представив, как Дохён улыбается ему, У Ён немного успокоился.
«Учитель с такими ситуациями справляется легко».
Но все же, разве такие ситуации происходят не слишком часто?
– Давайте сделаем перерыв.
Пока У Ён был погружен в свои мысли, профессор завершил лекцию и покинул аудиторию. Он добавил, что даст студентам десятиминутный перерыв, чтобы они могли размяться, сходить в туалет или немного прийти в себя.
– Я пойду покурю... Ты точно в порядке?
– Все нормально. Просто немного задремал.
– Хорошо, тогда поспи немного. Я приду и разбужу тебя.
Проводив его взглядом, У Ён тяжело вздохнул и потер лицо руками. От одних мыслей становилось так неприятно, что он задумался, может, лучше было бы вообще ничего не знать. Говорится: «Меньше знаешь, крепче спишь».
...Но как это скрыть?
Проблема заключалась в том, что У Ён был абсолютно не способен скрывать свои мысли.
Он даже не мог представить, что сможет держать что-то в секрете от проницательного Дохёна. А если вдруг он оговорится или кто-то из одногруппников случайно упомянет что-то перед Дохёном? Тогда это лишь вопрос времени, когда тот все узнает.
И что же тогда делать?
У Ён, для которого все это было в новинку, совершенно не знал, как справляться с подобными конфликтами. Ему хотелось кому-то выговориться, но это нельзя было обсуждать с кем попало.
– Когда же Сон Гю вернется из армии... – вздохнул он, беря в руки телефон и просматривая список контактов.
К сожалению, его ближайший друг Сон Гю был в армии. Конечно, теперь солдатам разрешали пользоваться телефонами, но только после окончания рабочего дня. Сон Гю должен был демобилизоваться через полгода, но надеяться на возможность спокойно поговорить сейчас было бессмысленно.
Следующей мыслью был звонок Гарам.
Несмотря на кажущуюся беззаботность, Гарам всегда серьезно относилась к таким ситуациям. Но У Ён чувствовал, что беспокоить занятую учебой аспирантку из-за своих любовных переживаний было бы слишком эгоистично.
Дэниел, живший за границей, тоже был недоступен физически. К тому же У Ён не хотел рассказывать ему о проблемах, связанных с его «учителем».
На миг он подумал о Джине, но вспомнил, что та была занята подготовкой к экзаменам. Джина недавно поступила на желанный факультет в престижный университет и, судя по всему, была полностью погружена в учебу.
У Ён долго размышлял, пока наконец не наткнулся на один номер в своем списке контактов. Он плотно сжал губы. «Стоит ли?» Несколько секунд он колебался, но в конечном итоге решил рискнуть, словно хватаясь за соломинку.
Этот номер был подписан как «Минджон нуна».