Экстра 30.
Так начатый разговор оказался куда длиннее и подробнее, чем предполагал Дохён. Чем больше он говорил, тем больше в его словах проявлялись эмоции, главным образом, обида и разочарование.
К удивлению Дохёна, Тхэгём выслушивал все это с неожиданной серьезностью, иногда вставляя короткие комментарии вроде:
– Да, понимаю. Ну, это объяснимо. Знаю, каково это.
– Ну разве можно предлагать измену, если человек говорит, что у него есть партнер? Да еще в университете, куда приходят учиться, а не заводить романы!
– Верно, сейчас много сумасшедших, – согласился Тхэгём. – И что дальше?
– А дальше...
Эти слова Дохён не мог сказать Гарам или Сон Гю. Они казались ему слишком детскими, мелочными, и даже он сам считал, что они не подходят для взрослого человека.
Но почему-то Тхэгёму это выговорить оказалось легко. Может, потому, что он был старше, или потому, что перед ним не нужно было заботиться об имидже. А может, потому, что Дохён чувствовал, что Тхэгём способен понять.
– С одной стороны, мне нравится, что он все рассказывает. Это мило и трогательно. Но, с другой стороны, он делает это слишком часто. Если попросить его перестать, то мне это тоже не понравится.
Тхэгём приподнял бровь, будто удивляясь: «Еще и это тебе кажется милым?» Однако упрекать Дохёна он не стал, лишь спокойно кивнул.
– Ну, по крайней мере, он честный. Я вот из-за того, что однажды промолчал, с Юну поругался.
– Вы ссорились?
– Один единственный раз.
Хотя, как он добавил вскользь, это даже не была настоящая ссора. Все из-за коллеги по работе. Зная, какими близкими они были с Юну, Дохён предположил, что все ограничилось несколькими часами.
– И как вы помирились?
– Да особо и мириться не пришлось. Юну даже не злился, я просто сам переживал, – с легкой улыбкой сказал Тхэгём, словно вспоминая тот момент. Затем он спокойно добавил:
– После дождя земля становится тверже.
Казалось бы, обычное выражение, но оно не произвело на Дохёна особого впечатления.
– После этого все стало куда лучше, – продолжил Тхэгём, не пытаясь убедить, а скорее просто делясь своим опытом. После короткой паузы он задал встречный вопрос:
– А вы ссорились когда-нибудь?
– Мы... – начал было Дохён, но воспоминания о тех днях вдруг нахлынули на него. В самом начале их отношений, когда он был слишком напуган, чтобы раскрыться, все то, что он прятал, рухнуло разом.
«...Я больше не доверяю тебе, учитель».
Грудь сдавило неприятное чувство, и Дохён невольно нахмурился, сглотнув комок в горле. Это был давно прошедший эпизод, но его сердце все еще трепетало от тех воспоминаний. Он чувствовал вину перед У Ёном и вспоминал ту утрату, что пережил тогда.
– Мы ссорились. Один раз.
На самом деле, они не просто ссорились, а даже расставались. Но говорить об этом он не стал, а Тхэгём, кажется, и не собирался расспрашивать дальше.
– А стало ли после этого лучше?
Как же иначе? Именно тот случай стал поворотным моментом, после которого их отношения наладились. Дохён рассказал У Ёну все, что держал внутри, и У Ён стал его опорой. Он верил, что для У Ёна его откровенность тоже стала облегчением.
– Вот видишь. Если правильно все уладить, все будет хорошо.
«Если правильно». Да, в этом-то и проблема. Проблемы случаются у всех, но важен способ их решения. Именно потому, что Дохён не знал, как поступить, он и пришел к Тхэгёму.
– Я понимаю, что он не виноват. Он и не дает повода для недоразумений... – с этими словами Дохён тяжело вздохнул, пригладив рукой волосы, которые к этому времени уже растрепались. – Так что я могу справиться с ревностью.
Это было наполовину ложью. Иногда он буквально задыхался от этого чувства. Однако стоило У Ёну его обнять, как все эти эмоции моментально растворялись. Это небольшое преувелечение Дохён мог себе позволить.
– Но я все равно чувствую тревогу. Из-за этой тревоги... я просто не знаю, что делать.
Вот она, его главная проблема. Чем больше людей стремилось приблизиться к У Ёну, чем больше он всем нравился, тем сильнее росло это беспокойство. Хотя Дохён знал, что У Ён никогда бы не позволил кому-то себя увлечь, страх все равно нарастал. Будто кто-то мог его увести.
– Это нормально.
Спокойный голос Тхэгёма не звучал равнодушно, скорее с легким оттенком смирения, как будто он уже давно принял эту истину.
– Чем больше ты любишь, тем больше будешь тревожиться.
Если сила любви действительно пропорциональна силе тревоги, то Дохён боялся, что эта тревога однажды его поглотит. Чем больше он любил У Ёна, тем сильнее росла его привязанность. А слова Тхэгёма намекали, что это чувство будет преследовать его всегда.
– А ты тоже тревожился?
Тхэгём округлил глаза от неожиданности, а затем, широко улыбнувшись, вытянул вперед левую руку. На его безымянном пальце поблескивало кольцо.
– Теперь я уже не тревожусь.
Дохён почувствовал укол раздражения от этого хвастовства. Он быстро опрокинул в себя остатки воды из бокала. Официант, заметив пустой стакан, тут же наполнил его вновь и удалился. А Тхэгём, усмехнувшись, продолжил:
– Тревоги нет, но... все равно раздражает. Это неприятно и злит.
– ...Да, – кивнул Дохён, чувствуя, что полностью понимает его. Даже если бы он был в браке с У Ёном, любое внимание других к нему все равно вызывало бы раздражение. Ревность это совсем другая эмоция, отличная от тревоги.
– Но с этим ничего не поделаешь. Ты же не будешь держать его дома взаперти.
«Хотя если бы мог, то с радостью», – промелькнуло у Дохёна в голове. Но это было невозможно. У Ён – не декоративное растение, чтобы его можно было посадить дома и любоваться. Он был человеком, которому нужен был простор для жизни.
– Тебе повезло. Юну же работает из дома, – бросил Дохён, слегка насмешливо, намекая, что у него меньше поводов встречаться с людьми.
Тхэгём просто усмехнулся, не пытаясь что-либо отрицать. Его следующая фраза была одновременно советом для Дохёна и подтверждением собственного выбора:
– С этим нужно просто смириться.
Уголки губ Дохёна дрогнули, выдавая легкую улыбку. Тхэгём был прав. Если ты хочешь быть рядом с любимым человеком, тебе придётся справляться с этим чувством. Особенно если ты полюбил кого-то, кто дорог не только тебе, но и другим.
– Чувство тревоги ведь из-за этого, правда? – Тхэгём начал загибать пальцы, перечисляя возможные причины. – Боязнь, что он может уйти к другому, что ему надоест быть с тобой, и в итоге ты его потеряешь.
Все эти варианты попадали в точку, но первые два все же не совсем отражали то, что чувствовал Дохён. Он понял это еще яснее, когда Тхэгём задал следующий вопрос:
– Он вообще тот, кто может пойти на измену?
– Исключено.
У Ён был человеком, которому чуждо что-то скрывать или вести двойную интрижку. Он был слишком честным, слишком добрым, чтобы причинить такую боль. Более того, никто лучше самого Дохёна не знал, насколько искренне У Ён любил его.
Именно поэтому Дохён никогда не сомневался в том, что У Ён останется ему верным.
– Тогда чего ты боишься? – спросил Тхэгём, прямо смотря на него.
Дохён замолчал, погружаясь в свои мысли. Он попытался разложить свое чувство тревоги на составляющие, разобрать его до мельчайших деталей, чтобы понять, где кроется корень проблемы. Когда это чувство началось? Почему оно так сильно разрослось?
И все эти размышления привели его к одному выводу.
– Что, если появится кто-то лучше меня? – выдохнул он, опуская взгляд. – И что тогда? Как я смогу его удержать?
Дохён всегда считал, что У Ён слишком хорош для него. Он не оценивал это с точки зрения каких-то материальных критериев, а имел в виду ту доброту, чистоту и искренность, которыми У Ён обладал. Даже его капризная младшая сестра, которая обычно никого не принимала, подружилась с У Ёном после первой же встречи.
Это многое говорило о его обаянии.
Для Дохёна их отношения были не иначе как удачей. Или, если точнее, настоящим чудом.
Когда-то он уже говорил себе, что среди всех возможных людей он выбрал У Ёна, но У Ён выбрал лишь его одного. Но что будет, если в какой-то момент перед У Ёном появится другой выбор? Что если среди них окажется кто-то более достойный? Смог бы он тогда продолжать бороться за него?
Ответ был очевиден: он не был уверен. Когда-то он стал для У Ёна утешением, но затем же сам причинил ему боль. Да, это были вынужденные обстоятельства, но разве можно было отрицать, что его неопытность и ошибки тогда оставили шрамы?
Однако Тхэгём ответил на эти тревоги одним коротким, но жестким комментарием. Его слова прозвучали холодно, почти безразлично, и все же заставили Дохёна почувствовать себя так, словно его отчитывают.
– Тогда стань тем самым лучшим человеком.
________
Если хотите узнавать о выходе глав, то заходите в тгк. Там они выходят гораздо раньше.
Ссылка: https://t.me/willa_phil
Переводчика и редактора можно отблагодарить, кинув копеечку на вот эту карту👇
Номер карты: 2202208117876160 (Людмила).