Экстра 16.
– Что?
*Дзинь* – дверь лифта открылась. Джина резким движением убрала руку Дохёна и затолкала У Ёна внутрь. У Ён, понимая, что применить силу против младшей сестры Дохёна он не может, подчинился ее указаниям без сопротивления.
– Если последуешь за нами...
Джина встала перед дверью, преграждая путь, и подняла взгляд на Дохёна. Ее голос, с трудом прорывавшийся через напряжение, прозвучал зловеще.
– Я расскажу родителям про татуировку на твоей спине, про то, что ты пил и курил еще в школе, и вообще про все остальное.
Лицо Дохёна исказилось от раздражения. У Ён, наблюдая за ним, невольно удивился: видеть, как он так открыто показывает эмоции, было редкостью. Раньше он видел его смеющимся, плачущим, но такое выражение, будто тот оказался в безвыходной ситуации, он видел впервые.
– Если понял, отойди.
Джина нажала кнопку первого этажа и тут же стала нажимать кнопку закрытия двери. Но Дохён, вместо того чтобы уступить, схватился за край двери, заставляя ее снова отвориться с глухим скрипом.
– Если у тебя есть претензии, выскажи их мне.
– У меня нет претензий.
– Ты действительно...
– Вау, так ты все-таки умеешь злиться?
Ее голос был пропитан откровенной насмешкой. Более того, она бросила ему вызывающий взгляд, словно намеренно провоцируя.
– Я думала, ты всю жизнь будешь тем самым жалким парнем, который даже злиться не умеет.
Ее слова прозвучали словно шипы, и даже У Ён почувствовал их колкость. Глядя на ее спадающие кудри, он вдруг пришел к выводу, что конфликт между этими двумя, возможно, имеет глубокие корни.
– Ён-а, выйди.
– Хён...
Что же делать?
У Ёну не понадобилось много времени, чтобы прийти к выводу. Дохён всегда помогал ему во всех ситуациях, и теперь, похоже, настал момент отплатить ему той же монетой. Возможно, даже с риском.
– Я свяжусь с тобой позже.
С этими словами он мягко отнял руку Дохёна от двери. Выражение шока на лице Дохёна ясно дало понять, что он не ожидал такого поступка от У Ёна. Джина, не упуская момента, снова нажала кнопку закрытия двери, и лифт захлопнулся с глухим ударом.
* * *
Время не пощадило фасад ресторана, но внутри все выглядело удивительно чисто. Круглый металлический стол, стулья, похожие на перевернутые барабаны и массивные вытяжки, свисающие с потолка. Джина, заметив, как неловко ерзает на месте У Ён, протянула ему фартук, который принес сотрудник.
– Надень это. У тебя же белая одежда.
На фартуке красовался логотип знаменитого бренда соджу, который У Ён знал слишком хорошо. Он бросил взгляд на свою белую толстовку, потом на старую ткань фартука и без лишних слов накинул его себе на шею. Хоть он и не был из тех, кто проливает еду и жир от жареного мяса, все равно могли остаться следы.
– Что будешь есть? Надеюсь, ты хоть мясо ешь?
Чуть раньше Джина без всяких объяснений вытащила его на улицу и практически втащила в такси. Она не дала никаких объяснений и даже не извинилась. Только когда они оказались у двери заведения с потрепанной вывеской, она хмуро спросила:
– Пьешь? Хватит уже так оглядываться. Выглядишь так, будто впервые в таких местах.
На самом деле, это было правдой, но У Ён не стал ничего говорить. Ему вспомнились те взгляды, которые Гарам и Сон Гю бросали на него, когда он признался, что никогда не ел ттокпокки. Поэтому он просто промолчал. Видя его молчание, Джина снова заговорила:
– Я угощаю, так что заказывай все, что хочешь.
– Нет, спасибо, не нужно.
У Ёну и в голову не пришло притрагиваться к жирной свинине. Ее запах уже заставил его чувствовать отвращение. Он и не был голоден, да и принимать угощение от сестры своего парня было как-то неловко. Однако после его отказа взгляд Джины стал подозрительно прищуренным.
– Ты что, такой богатый?
Богатый. И еще как.
– Откуда у студента деньги? Не выдумывай.
Не зная о финансовом положении У Ёна, Джина вызвала сотрудника и спокойно заказала две порции самгепсаля и соджу. Она тут же вытащила удостоверение личности, чтобы подтвердить возраст. Ее движения были настолько естественными, что даже У Ён вынужден был протянуть свое удостоверение.
– Раз я тебя сюда притащила, значит, я плачу. У меня денег много.
И на этот раз У Ён не стал спорить. Упорствовать и доказывать, что он на самом деле богат, не имело смысла. Лучше просто плыть по течению. Но сразу же после этого за столом повисла напряженная тишина.
Это было неизбежно. Общих тем у них не было, они встретились впервые, и говорить по сути было не о чем. Тем более, У Ён всегда чувствовал себя неловко при новых знакомствах. Даже с близкими людьми он был немногословен, так что очевидно, что если Джина не начнет разговор первой, то этого не сделает никто.
Но Джина вместо этого пристально разглядывала У Ёна. Ее взгляд, чем-то напоминающий взгляд Дохёна, изучал его лицо так, словно пытался что-то понять.
– У меня что-то на лице?
– Нет.
Он с трудом задал вопрос, но диалог оборвался так резко, будто его перерезали ножом. Время было еще раннее, и в зале, кроме них, не было ни души. Только низкий гул какого-то аппарата и скучные диалоги из дорамы, доносившиеся с телевизора. Спустя время сотрудник принес закуски, соджу и мясо.
Джина молча налила соджу в стакан У Ёна, затем наполнила свой. У Ён подумал, что она предложит выпить, но вместо этого она сразу же осушила свой стакан. Он сидел и молча смотрел, как она это делает, даже не прикоснувшись к своему. Джина шумно выдохнула, опустив стакан, и взяла щипцы, чтобы начать жарить мясо.
– Зачем я вообще пошел с тобой?
– ...Что?
На раскаленной сковороде зашипело мясо, покрываясь аппетитной корочкой. Джина ловко выкладывала куски самгепсаля, добавляя чеснок и кимчи. Было ясно, что жарить мясо ей приходилось не раз. Она налила себе соджу, хлопнув щипцами о край стола.
– Я спрашиваю, зачем я пошел с тобой. Ты впервые меня видишь, тащишь за собой, а я так послушно иду – разве это не странно?
На самом деле, именно Джина должна была задать вопрос У Ёну: «Зачем ты так легко пошел за мной?». Но вместо того чтобы ходить вокруг да около, У Ён решил спросить прямо:
– Мне просто любопытно, почему вы с хёном поругались.
Винить ее или устраивать ссору он не собирался. Но и скрывать свое любопытство не видел смысла.
– И еще... я хотел понять, зачем ты меня позвала.
– А, так ты просто любопытный человек.
Джина перевернула куски мяса. Золотистая корочка выглядела так аппетитно, что даже У Ён, не любивший свинину, не мог не отметить ее привлекательность. Хотя он знал, что запах свинины сразу испортит его впечатления, стоит только попробовать.
– Ну, начнем с того, что причины особо нет. Просто я решила, что раз ты парень моего брата, то стоит с тобой немного поговорить. А потом...
На этих словах она замолчала. Казалось, сейчас прозвучит что-то важное, но вместо этого Джина взяла ножницы, аккуратно нарезала мясо и снова залпом выпила соджу.
– Хочешь, я расскажу, из-за чего мы поссорились?
У Ён сдержанно кивнул. Если он узнает хотя бы это, то время было потрачено не зря. Вмешиваться в семейные дела он не собирался, но раз Джина сама завела разговор, значит, она не против, чтобы он это услышал.
– Глупая причина... я посмотрела в его телефон. Там пришло сообщение: «Хён, я скучаю по тебе».
Дохён ведь сказал, что это не из-за него...
У Ён прекрасно знал, кто отправил то сообщение. Но Джина, похоже, не придавала этому значения и продолжала жарить мясо, как ни в чем не бывало.
– Я просто хотела немного пошутить, поэтому стала расспрашивать его про это сообщение. Но он вдруг выхватил телефон и разозлился. Вот, это уже можно есть.
– ...Он разозлился?
– Да. Хотя, может, это было больше похоже на раздражение.
У Ёну было сложно представить это. Дохён, которого он знал, никогда бы не стал так реагировать на что-то подобное. Ему могло не понравиться, что кто-то лезет в его телефон, но чтобы это стало причиной ссоры с сестрой? Нет, это было на него совсем не похоже.
– Но самое смешное, он сам извинился после того, как разозлился.
– Тогда почему вы поссорились?
– Потому что он извинился. Это меня и взбесило.
У Ён снова ничего не понял. Джина заметила его озадаченное выражение и нахмурилась.
– Ты же опять не понимаешь, да?
– Да.
– Вот ведь, обычно в таких случаях из вежливости говорят «Понимаю».
Джина усмехнулась и выпила еще стакан соджу. Затем, взяв щипцами горсть мяса, переложила часть на тарелку У Ёна.
– Мой брат обычно вообще не злится.
Она усмехнулась с горькой улыбкой и добавила свежего мяса на сковороду. Подгоняя его, чтобы он не дал мясу сгореть, Джина снова поторопила У Ёна:
– Ешь быстрее, пока не остыло.
У Ён нехотя взял кусок и неумело завернул его в листья салата. Видя его попытки, Джина убавила огонь на плите.
– За всю жизнь он ни разу не кричал на меня. Даже если я его будила, мешала учиться или ломала что-нибудь и сваливала на него, он только улыбался и говорил: «Ничего страшного».
Для окружающих такой брат, возможно, казался идеальным. Джина, похоже, считала так же, потому что добавила с легкой усмешкой:
– Похоже на замечательного брата, правда?
Но У Ён не смог легко согласиться. Перед его глазами встал образ Дохёна – мягкого, всегда улыбчивого, человека, который никогда не проявлял агрессию. Такой ли это был идеал? Скорее...
– Это просто способ провести черту. Никто этого не понимает, потому что он делает это настолько искусно.
Когда Дохён учил его, он тоже был неизменно добр. Хотя У Ён сам избегал ситуаций, которые могли бы его разозлить, было очевидно, что за его мягкостью скрывалось нечто большее. Сейчас он только начал это осознавать.
– Я ведь сделала это специально. Знала, что он не любит, когда лезут в его личное пространство. У него никогда не было привычки показывать друзьям, семье или партнерам свою настоящую жизнь. Так что я прекрасно понимала, что, если начну проявлять интерес, ему это не понравится. И, конечно, он разозлился, сказав, что это не мое дело.
Ее лицо слегка перекосило. Она с нажимом прожевала кусок мяса, запила соджу и с глухим стуком поставила стакан на стол.
– А потом снова извинился. С таким лицом, будто сам понял, что ошибся.
Честно говоря, У Ён не мог понять, что здесь такого. Почему извинения вызвали такую реакцию? Он хотел спросить, но замялся, потому что Джина продолжила:
– Это нужно испытать самому, чтобы понять. Он не уступает, не идет навстречу. Просто опускает руки и отказывается от конфликта. Это не добрый характер это страх перед лишними усилиями. Он злится, раздражается или спорит только с теми, кто находится внутри его круга общения.
У Ён уже знал, каково это. Когда Кан Джунсон пытался втянуть его в спор, он сохранял абсолютное равнодушие. Даже отвечать ему было слишком утомительно. Проще было придерживаться позиции: «Ты можешь лаять, а я просто уйду».
– Знаешь, что я думаю каждый раз, когда он так себя ведет?
Их взгляды встретились. Это был тот же взгляд, что она бросила на Дохёна во время их ссоры. С легким презрением Джина насмешливо усмехнулась и, словно плюнув словами, выпалила:
– Вот уж действительно, чужой человек.