Глава 51.
Собрание, которое шло своим чередом, было отброшено к исходной точке одним замечанием. Высказывавшие свое мнение члены клуба, Гарам, рассеянно кивавшая головой, Дохён, уже наполовину сдавшийся, и даже У Ён, который смотрел в пустоту, удивленно моргнули.
Первым заговорил У Ён.
– Почему?
У Ён с любопытством смотрел на Дохёна. Он не мог понять, почему Дохён, который редко отказывался от чего-либо, так упорно противится. Дохён слабо улыбнулся и наклонил голову.
– Ты хочешь это сделать?
– Нет.
– Видишь?
Короткий разговор закончился. Было видно, что ему это не нравится. У Ён молча согласился. Только Гарам продолжала дуться, но так как она сидела далеко, никто этого не заметил.
– Мы не можем заставить того, кто не хочет этого делать.
Члены клуба быстро согласились со словами Дохёна. Они сказали, что не хотят заставлять никого участвовать в фестивале, который им всем нравится, но все же не отказались от участия. Поскольку Дохён на этот раз не возражал, тема вернулась к "Кошке или кролику".
Собрание длилось дольше, чем ожидалось. В основном это была бессмысленная болтовня, а ближе к концу началось серьезное обсуждение места проведения вечеринки. Гарам, которая все это время была незаинтересованной, вдруг стала серьезнее всех остальных.
Через некоторое время все члены клуба ушли, и они возобновили занятия. Местом занятий была клубная комната, и до конца занятия оставалось еще полчаса. Однако Гарам не могла сосредоточиться даже на 30 минут и достала телефон, чтобы просмотреть статьи в интернете.
– Эй, посмотрите-ка. Кажется, у Чжису Хян есть ребенок.
– Чжису Хян?
Сон Гю поднял голову от неожиданного замечания. Возможно, раньше он дрожал от скуки, но теперь в его глазах вдруг вспыхнул интерес. Гарам нерешительно кивнула головой.
– Э-э, председатель Sunjeog Group, Чжису Хян. Они говорили, что у него нет преемника, но теперь
новости о внебрачном ребенке?
Пресловутая "Sunjeog Group", о которой упоминала Гарам, – это группа в Корее, которую знает почти каждый.
Непревзойденный конгломерат в Южной Корее, контролирующий экономику как никто другой. Диктатор Красного океана, который мог в шутку сказать: "Если Сонджон рухнет, рухнет и наша страна". Они создали свой фонд благодаря полупроводниковому бизнесу и завоевали общественное мнение, постоянно спонсируя через свой фонд детские центры.
Недавно они расширили свой бизнес, начав сдавать квартиры, и даже на телефоне, который держала в руке Гарам, был четко виден логотип "SEONJEUNG".
«Ходят слухи, что он учился в частной средней школе, дети видели Чжису Хяна, похоже, что он вырос в США, но официального заявления нет».
– Что в этом такого? Просто сплетни, не так ли?
– Просто чтобы репортерам было о чем почесать языки. Акции могут упасть в цене.
– У тебя там есть запасы, Нуна?
– Конечно, нет.
У Ён медленно моргнул, не отрывая взгляда от тетради. Замысловатый почерк, казалось, расплывался. Бормотание Гарам звучало приглушенно.
– Даже для чеболей жизнь тяжела. Рожать детей, а потом читать статьи об этом.
– Да, даже если это и правда, что толку, если есть внебрачный ребенок?
– Именно так. Нам еще предстоит пройти долгий путь в Корее.
Ее тон был спокойным, словно она говорила о чужих делах. Что ж, в каком-то смысле это было чужое дело, и такого уровня интереса было достаточно. Гарам положила телефон и дважды щелкнула ручкой в руке.
– Но если бы я была тем незаконнорожденным ребенком, а Джису Хян предложил деньги, чтобы жить так, будто меня не существует, думаю, я бы жила неплохо.
– Да, я тоже. Он, должно быть, богат, это легкие деньги.
Разговор между ними перешел на тему "требования к Чжису Хяну". Гарам говорила о домах и машинах, а Сон Гю, не задумываясь, заявил, что хочет получить солидные 500 миллионов вон.
Тогда Дохён наконец заговорил.
– Хватит болтать, давайте заниматься.
Словно по сигналу, оба замолчали. С этого момента Дохён был негласно признан лидером их учебного занятия. Если он хотел тишины, то они должны были хотя бы притвориться, что занимаются.
– Давайте сосредоточимся всего на 30 минут.
Мягкий, но уверенный голос был убедителен. У Ён решил, что тихая атмосфера успокаивает, и вернулся к своим занятиям. Гарам снова быстро взяла телефон, но Дохён не стал ее останавливать.
Ровно через 30 минут Дохён первым закрыл книгу. Гарам, украдкой поглядывавшая на них, протерла глаза и потянулась. Несмотря на то что экзамен уже закончился, она чувствовала себя немного уставшей.
Сон Гю положил ручку обратно в пенал и внимательно проверил дату.
– Но на следующей неделе мы не сможем заниматься, не так ли?
Поскольку фестиваль будет продолжаться три дня, начиная со среды, велика вероятность, что занятия на следующей неделе отменятся. Похоже, Гарам тоже так считала: она приподняла уголки рта и щелкнула пальцами.
– Мы ничего не можем с этим поделать. Раз уж так вышло, может, сделаем перерыв на следующей неделе и начнем усиленно заниматься на следующей?
Гарам, которая первая предложила провести занятие и теперь предлагала это, выглядела несколько довольной. Похоже, сидеть в тишине и сосредотачиваться было для нее мучительно, учитывая ее отвращение к учебе. Дохён положил учебники и пенал в сумку и сказал:
– Делайте, что хотите.
– В любом случае, нам придется готовиться к финалу, как только фестиваль закончится, так что не стоит слишком волноваться.
– Да, если в университете все пойдет наперекосяк.
До этого момента У Ён молча собирал свои вещи. Выражение его лица было безучастным, но глаза казались слегка затуманенными.
Когда У Ён протирал уставшие глаза, в его адрес прозвучал нежный зов.
– Ён-а.
Голос был настолько приятным, что у него заныло во рту. Гарам и Сон Гю удивленно расширили глаза. Дохён обратил свой элегантный взгляд на У Ёна и протянул к нему руку.
– Пойдем, я отвезу тебя.
* * *
Сегодня снова не удалось избежать захвата сумки У Ёна. Правда, на этот раз все было иначе: У Ён отдал ее добровольно, но в итоге она все равно стала приманкой. Дохён заманивал У Ёна сумкой и в итоге похитил его, усадив на пассажирское сиденье.
– Я в порядке.
Как только У Ён сел на водительское сиденье, он заговорил как можно спокойнее. Наклонившись к У Ёну, Дохён негромко спросил.
– Что в порядке?
Положив руку на спинку сиденья, Дохён небрежно пристегнул У Ёна ремнем безопасности. Их взгляды встретились.
– Твоя встреча с Кан Джунсоном?
– ...Как ты узнал?
От неожиданности У Ён забыл, что собирался сказать. Несмотря на то, что его расписание совпадало с лекцией Джунсона, формулировка Дохёна "встреча" была не совсем точной. Судя по нюансам, Дохён был уверен, что между У Ёном и Джунсоном что-то произошло.
– Я почувствовал запах феромонов.
Дохён медленно ответил, отстраняясь от У Ёна. В этот момент его нос ощутил сильный запах феромонов.
– Я могу... Я очень хорошо чувствую запахи.
Почувствовав, что его объяснения недостаточно, он спокойно привел несколько примеров. Он упомянул, что не любит запах духов и курит только сигареты с феромонами.
Когда У Ён все понял, Дохён небрежно спросил.
– Ничего не случилось, верно?
– Он извинился.
На этот раз У Ён охотно рассказал Дохёну о том, что произошло с Джунсоном. Однако он не стал рассказывать, за что тот извинился, и Дохён отреагировал так же, как и У Ён ранее.
– Из-за оценки за групповой проект?
Похоже, это было распространенное предположение. У Ён сузил брови и покачал головой.
– Это было решено на прошлой неделе.
– Тогда почему?
– Просто... из-за ошибки, и он размышляет о ней.
Заведя машину, Дохён захихикал, словно считая это абсурдным. Его бормотание звучало как монолог.
– Я слышу полную чушь.
Даже Дохён, не знавший, что главным виновником его травли был Джунсон, отреагировал так. А что же чувствовал У Ён, который на самом деле был жертвой? У Ён выразил свое недовольство, чувствуя, что с ним поступили несправедливо.
– Он беспокоил меня с того момента, как мы встретились...
– Он тебя беспокоил?
– Он сказал... не игнорировать его и предложил хотя бы сегодня обменяться приветствиями.
– Неужели?
Дохён прищурил глаза, потянувшись к рулю. На его лице мелькнуло минутное выражение, а затем он быстро вернулся к своему обычному поведению.
– Мне подождать тебя после окончания занятий?
– А?
У Ён не понял слов Дохёна и повернул голову. Дохён посмотрел на У Ёна, который сидел перед ним, и повернул руль.
– Я заметил, что он не мог говорить, когда ты был с другими. Ведь во время занятий все равно нельзя разговаривать, поэтому просто избегай его после занятий, верно?
Эта мысль не давала покоя. Слова Дохёна означали, что он будет заезжать за У Ёном каждую среду. У Ён не мог предсказать, когда закончится занятие, а лекционный зал находился далеко от главных ворот, поэтому он не мог доставлять ему столько хлопот.
– ...Тебе это может показаться надоедливым.
– Не совсем.
Его ответ был невероятно добрым. У Ён прикусил внутреннюю щеку, крепко держась за ремень безопасности. В горле запершило, а зубы зудели так, будто вот-вот прорежутся зубы мудрости.
Зная, что учитель от природы добр, в такой бесконечной мягкости ему хотелось беззастенчиво полагаться на него. Но если он лишится этой поддержки, он знал, что действительно рухнет.
– Учитель.
У Ён негромко позвал Дохёна. Дохён не ответил, ожидая продолжения.
– Я хочу поговорить о том, как я сказал, что это выглядит фальшиво.
«...Он сказал, что это кажется неискренним, когда я ему улыбаюсь».
Несмотря на то что У Ён старался не обращать на это внимания, он не забыл эти слова. Он вспомнил разговор между Гарам и Дохёном, который он подслушал в коридоре клуба, и последовавший за ним смех.
«Интересно, как долго он еще будет так думать?»
– Я больше так не думаю.
Его неспособность полностью поверить в любовь Дохёна также способствовала этому дискомфорту. Если Дохён относился к нему хорошо не потому, что он ему нравился, а потому, что не хотел показаться фальшивым, У Ён не мог быть по-настоящему счастлив.
– Значит, тебе не обязательно быть со мной таким милым.
Некоторое время не было слышно ни слова. По мере того как в машине сохранялось молчание, У Ён чувствовал себя все более тревожно. Несмотря на то, что он говорил спокойно и хладнокровно, в итоге его постигло разочарование. Если Дохён изменил свое отношение к нему, потому что считал себя правым, то У Ён действительно был бы расстроен.
К счастью, Дохён не стал затягивать молчание и заговорил спокойным голосом.
– Ты слышал, как я разговаривал с Мун Гарам.
Дохён, как всегда, оказался на редкость проницательным. Как бы У Ён ни пытался это скрыть, он всегда видел его насквозь. В этот раз, даже если это было очевидно, тот факт, что он сразу же сделал вывод: "Ты слышал тот разговор", был поразителен.
– Итак, в тот день, когда ты попросил меня переспать с тобой... Значит, ты не веришь, когда я говорю, что ты мне нравишься.