Глава 48.
Послышался отчетливый звук закрывающейся двери. Оказавшись между дверью и Дохёном, У Ён запоздало моргнул глазами. Слезы, собравшиеся в его глазах, упали на пол с тихим стуком.
– ...Что это?
– Ён-а.
Сладкий голос действовал как волшебство. У Ён не мог оттолкнуть или отвергнуть его, поэтому просто стоял на месте, беззаботно облизывая губы. Дохён осторожно вытер большим пальцем слезы У Ёна и медленно опустил голову.
В этом твердом приказе чувствовалась неоспоримая сила. С момента начала занятий и до сих пор, когда учитель говорил, его тело откликалось. В конце сосредоточенного взгляда его глаза, наполненные слезами, были хорошо видны.
Затем их губы встретились.
Зрачки расширились, феромоны хлынули потоком. Глаза У Ёна расширились, а веки слегка дрогнули. Отцовское тепло подступило к нему, обжигающе горячее, словно могло расплавить его.
Он словно давал ему время привыкнуть. Губы, не имея веса, не приближались и не отдалялись, а ждали У Ёна.
Вскоре Дохён, ожидавший этого момента, крепко прикусил нижнюю губу У Ёна.
– ..!
Он почувствовал покалывание, а по позвоночнику пробежал холодок. Странное, почти электрическое ощущение поднялось по позвоночнику. У Ён рефлекторно со всей силы толкнул Дохёна в плечо. Раздался болезненный звук, но Дохён не стал возражать и отступил назад.
В воздухе смешались неизвестные феромоны. Задыхающиеся люди теперь были наполнены жаром. В этой опасной атмосфере Дохён заговорил приглушенным голосом.
– Я продолжал замечать тебя и беспокоиться о тебе, поэтому я сделал это. Сначала. Я тебе нравлюсь? Это невозможно не заметить. Ты такой очевидный.
Сухие феромоны тихо распространялись вокруг У Ёна. Уникальный освежающий аромат Дохёна немного успокоил его тревожное сердце.
– Несмотря на мои попытки провести черту, это было нелегко. Сначала я беспокоился, а потом почувствовал себя виноватым. Я зна, что этого не должно было случиться, но мне слишком нравилось, что ты меня любишь. Тогда было уже слишком поздно.
Дохён осторожно протянул руку, чтобы не напугать У Ёна. Он нежно провел большим пальцем по глазам У Ёна, которые все еще хранили следы
– Тебе было шестнадцать, Ён-а.
У Ён облизал губы с ошеломленным выражением лица. Он не задумывался о том, что "слишком поздно" по отношению к тому, что было четыре года назад.
Дохён, медленно моргая, сказал с максимальной добротой:
– Ты был слишком молод, чтобы я мог тебя любить.
Это было вполне разумное объяснение. Причины прошлого признания не сильно отличались от того, что представлял себе У Ён. Недолго думая, он выдавил из себя.
– ...Но сейчас мне двадцать.
– Двадцать?
Дохён слабо рассмеялся. Это была милая улыбка, как будто он находил У Ёна очаровательным. Однако последовавшие за ней слова были жестокими.
– Мне понадобился месяц, чтобы забыть кого-то, кто мне нравился в твоем возрасте.
– ...Я не мог так легко забыть!
– Ты не должен легко забывать.
Дохён крепко держал мочку уха У Ёна. Прикосновение было осторожным, как будто он держал что-то хрупкое, но при этом странным образом наводило на размышления.
– Ён-а. Учитель не такой хороший человек, как ты думаешь.
В отличие от содержания разговора, тон Дохёна был очень ласковым. Если прислушаться, то можно было почти растопить сердце.
– Если бы ты мне все равно понравился, я хочу иметь эмоциональный перевес.
– По-моему, ты еще слишком молод.
Было ли ему двадцать или двадцать четыре, для У Ёна это было одно и то же. Конечно, учитель был бесконечно взрослым, но разве У Ён не был ровесником этого зрелого учителя?
– Сонбэ.
У Ён намеренно избегал употребления прошлого титула. Как он уже не был учеником средней школы, так и Дохён уже не был учителем. Однако, как бы они ни старались этого избежать, в конечном итоге все это было ненужными предположениями.
– Для чего ты используешь свою совесть?
Дохён издал беспомощный смешок. Протянув руку, он снова заключил У Ёна в объятия. Зажатый в широких объятиях, У Ён крепко ухватился за лацкан Дохёна.
Ничего не говоря, У Ён уткнулся лицом в грудь Дохёна. Он боялся, что если сделает что-то не так, то этот драгоценный миг будет разрушен.
Через некоторое время У Ён пробормотал дрожащим голосом:
– Я не могу в это поверить.
Все это было похоже на сон. Учитель, о котором он так сильно мечтал, признавался ему в своих чувствах. Несмотря на долгие объяснения, он все еще не мог в это поверить.
Ласка и любовь Дохёна... У Ён почувствовал, что зашел слишком далеко, чтобы поверить, что это любовь.
– Если ты не можешь в это поверить, я буду говорить тебе об этом до тех пор, пока ты не поверишь.
Дохён осторожно высвободился из объятий У Ёна. У Ён колебался, а затем отступил назад, разочарованно нахмурившись. Дохён взял У Ёна за руку и придирчиво осмотрел синяк на запястье.
– А на другой стороне тоже так?
– Нет.
Хотя он ответил быстро, это не выглядело убедительным.
– Позволь спросить еще раз... Что заставило тебя совершить такой поступок?
Взгляд Дохёна упал на запястье У Ёна. У Ён смутно ответил, вспомнив, как он сказал: «Пойдем спать».
– Это потому, что я уже думал, что мы переспали...
Он был занят разными вещами, и прежде всего тем, что надвигалась течка. Он был настолько загнан в угол, что броситься в него не составляло особого труда. Но сейчас все было иначе.
В тот день, когда он проснулся в одной постели с Дохёном, У Ён был еще в ночной рубашке. Они даже напились и флиртовали, так что он не мог гарантировать, что в тот день ничего не произошло. Дохён закатил глаза и, глядя на У Ёна, пробормотал про себя.
– Ты не совсем невежественный.