Глава 43.
На протяжении всех выходных У Ён пребывал в замешательстве. Начиная от сомнений в том, действительно ли он переспал с Дохёном, и заканчивая вопросом, можно ли вступать в интимную близость с кем-то в состоянии алкогольного опьянения. Хотя учитель, которого он знал, был не из тех, кто занимается подобными вещами, у него не было веских причин так считать.
Спать с ним или нет – вот в чем был вопрос. Эти противоречивые мысли неустанно сталкивались друг с другом, каждая отстаивала свою позицию. Первые находили доказательства в видимых обстоятельствах, вторые – в невидимом доверии. У Ён долго взвешивал эти два варианта, но в конце концов вспомнил о том, что Дохён – альфа, и укрепился в своей решимости.
Он не должен иметь никаких ожиданий.
Нет ничего более хрупкого, чем предположение, что это не может быть правдой. У Ён нравился Дохёну, но это не означало, что Дохён не был альфой. Если он обнимал его, расспыляя феромоны, то вполне возможно, что он был верен своим инстинктам.
Как только эта мысль пришла ему в голову, У Ён был поражен всепоглощающим сожалением. Несмотря на то что его намерения не нашли отражения в его действиях, он чувствовал скорее несправедливость, чем дискомфорт. Раз уж дело дошло до этого, было бы неплохо хотя бы помнить об этом. Возможно, Дохён уже никогда не обнимет его.
У Ён также понимал, насколько глупой была эта мысль. Если бы у него был нормальный ход мыслей, он должен был бы разочароваться тем, что Дохён прикоснулся к пьяному человеку. Вместо того чтобы вспоминать упругую верхнюю часть тела Дохёна, он должен был почувствовать злость и обиду.
Но, как всегда, его голова не смогла победить сердце. У Ён уже слишком сильно любил Дохёна, чтобы ненавидеть его за это. Он был так ослеплен тем, что Дохён ответил ему, что у него даже появилась маленькая надежда, что все может быть.
Так прошло три дня. Как только наступило утро вторника, после бессонной ночи, У Ён почувствовал, что с его телом что-то не так. Он сразу же связался со своим лечащим врачом, который поспешил приехать к У Ёну домой и провести несколько анализов.
– Итак... ты говоришь, что не чувствуешь действия подавителей?
– Да, я тоже принимал их вчера.
Несмотря на то что он старательно принимал лекарство, все его тело было чувствительным. Феромоны вихрились, и необъяснимое желание росло. Причина, по которой он не мог уснуть всю ночь, заключалась в том, что он отчетливо помнил ощущения, которые дарил ему Дохён.
Врач общей практики ответил с невозмутимым лицом.
– Я не очень рекомендую это делать. Хотя потом он добавил эти слова, У Ён был настойчив.
– Только сегодня.
– ...Если ты настаиваешь, то я пока сделаю тебе инъекцию. Но завтра тебе лучше отдохнуть дома. Понятно?
В ответ на горячую просьбу У Ён энергично кивнул головой.
Врач не стал задерживаться и ушел с вещами. У Ён знал, что не любит долгих разговоров с ним. Скорее всего, на обратном пути он позвонит матери и все подробно объяснит.
«...Я скучаю по тебе, учитель».
У Ён глубоко вздохнул, сжимая забинтованную руку. У него и так хватало проблем с головой, а теперь еще и течка беспокоила. Вообще-то он хотел спросить у врача, не повлияла ли на него сексуальная активность, но упоминание об этом могло привести к тому, что его тут же потащат обратно домой.
В конце концов, ему придется отдыхать дома, так что придется подождать как минимум неделю, чтобы увидеться с ним. Спросить, действительно ли он переспал с ним, или спросить, почему его сонбэ так поступил, – все это придется отложить на неделю.
И снова было обидно и душно осознавать, что только он один испытывает тревогу.
Гарам говорила холодным голосом, совсем не похожим на тот, с которым она говорила с У Ёном. У Ён не мог понять, в чем дело, но было очевидно, что она не выглядит довольной. У Ён прислонился к стене и сосредоточился на их разговоре.
– Покупаешь еду, напитки, помогаешь с учебой. Ну, хорошо. Как сонбэ, я думаю, ты можешь делать так много.
В ее голосе слышалось раздражение, словно она что-то бормотала про себя. Как будто она пыталась убедить себя в том, что "раз ты сонбэ, то можешь это делать, это правильно". Но следующие слова явно были обращены к Дохёну.
– Но что? Показывать фильмы, если ты хорошо сдашь экзамены?
Прислонившись к стене, У Ён уставился в пространство.
"Хорошо проводящему границы". Это было очень болезненное замечание для У Ёна, которого четыре года назад выгнали с этой границы. У Ён как никто другой знал, насколько хорошо Дохён умеет обрывать связи.
– Должен ли я отвечать "что похоже на меня?"
У Ён сел и обнял колени. Ему не хотелось подслушивать, но раз уж он так далеко зашел, то не мог просто так уйти. Но он также не мог просто так вмешаться в их отношения.
– Ты быстро соображаешь... Зная, что ты нравишься У Ёну, почему ты так себя ведешь?
Через мгновение его голова резко запульсировала. Он не думал, что это будет так заметно, поэтому услышать это из чужих уст было неприятно. Даже со стороны это было заметно. Этот факт заставил его почувствовать себя немного неловко.
– Если ты не искренен, просто прекрати. Я хочу видеть У Ёна еще долгое время.
И снова Гарам пронзила спину У Ёна, а не Дохёна. Что бы ни скрывалось за ее словами, в конечном итоге это все равно был способ причинить боль. Ответ Дохёна ничем не отличался.
– Интересно, как долго он будет продолжать так думать.