Глава 37.
Некоторое время У Ён нежился в объятиях Дохёна. Сухой аромат феромонов и слабый запах кондиционера для ткани мягко растопили комок напряжения в его сердце. Дохён нежно поглаживал его спину и талию, изредка решаясь коснуться волос, но потом останавливался.
К тому времени, как они вернулись в клубную комнату, прошло уже немало времени. У Ён с удивлением осознал, как долго он там пролежал, и покраснел, когда понял, что его феромоны смешались с феромонами Дохёна. Из-за ветра, от которого краснели уши, ему пришлось привычно сжать мочки ушей.
– В любом случае, фестиваль будет таким. Не думай об открытии бара, попробуй запланировать что-нибудь другое.
Помощник преподавателя представил различные рекомендации, касающиеся фестиваля, который пройдет в мае. Хотя продажа алкоголя в кампусе была запрещена уже давно, они упомянули, что в этом году проверки будут более строгими. Гарам выразила разочарование тем, что не сможет открыть бар.
– О, У Ён.
– Да?
У Ён, сидевший на диване без дела, вдруг поднял голову. Его щека была розовой от последствий объятий. Помощник преподавателя с улыбкой обратился к У Ёну.
– Ты хорошо сдал экзамен.
– О, правда...
Гарам с неловкостью посмотрела на У Ёна. Возможно, она вспомнила, каким подавленным был У Ён после того, как провалил экзамен по английской фонетике. Хотя У Ён также помнил об обещании Дохёна, он молча кивнул, чтобы не выдать своего разочарования.
– Ты много работал.
– Да, если ты будешь продолжать в том же духе, то после выпускных экзаменов сможешь даже претендовать на стипендию.
Помощник преподавателя сказал это и встал, чтобы уйти, пообещав заглянуть позже. Увидев слабое улыбающееся лицо, У Ён успокоил свое немного разочарованное сердце. Несмотря на то что он провалил один предмет, его оценки были, мягко говоря, неплохими.
Как только дверь с лязгом закрылась, Гарам села напротив У Ёна, словно ждала. Между четырьмя людьми, сидящими на диване, возникла едва уловимая тяжелая атмосфера. Хотя никто не открывал рта, было ясно, кто должен говорить.
У Ён поочередно оглядел всех троих, неуверенно начав разговор. В отличие от
Дохёна, молчавшего с сомкнутыми губами, Гарам и Сон Гю выглядели напряженными. Видя их выражение лица, У Ён не смог удержаться от легкой улыбки.
– Презентация была хорошей. Профессор также похвалил меня за хорошую работу.
Несмотря на то, что это было не ее дело, она могла быть такой инициативной. Поступив в колледж и познакомившись с ними, У Ён узнал, что в людях есть разные виды доброты.
Всего за два дня им удалось выполнить задание, которое профессор высоко оценил. Без Дохёна, а также Гарам и Сон Гю это было бы невозможно. Окажись У Ён на их месте, стал бы он активно помогать им? Подумав о том, как это раздражало бы его, он не мог не почувствовать благодарности.
– О, не стоит благодарности.
Гарам с довольным лицом помахала рукой. Сон Гю, напротив, неловко потирал нос. Только Дохён молча кивнул в знак согласия.
– Ты много работал.
У Ён глубоко склонил голову и прикусил внутреннюю сторону щеки. Как и при получении сообщений от товарищей по команде, в горле было жарко и напряженно. Несмотря на то что в объятиях Дохёна он успокоился. Спутанные эмоции, которые снова начали собираться в комок, мешались внутри него.
– Да, ты много работал. Групповые проекты – это действительно худшая вещь в мире.
– Это действительно так. У меня тоже есть групповой проект...
Он уже не слышал, о чем они говорят. Переполнявшие его эмоции вдруг неконтролируемо нахлынули на У Ёна. От шеи к горлу, от горла к носу и, наконец, от носа к глазам. В это же время что-то упало на тыльную сторону его сжатой руки.
Стиснув зубы, У Ён почувствовал, что вокруг все стихает. Он крепко зажмурил глаза и затаил дыхание, но остановить его было невозможно.
Капля за каплей слезы беззвучно стекали по его рукам и бедрам.
У Ён, который никак не мог перестать плакать, поднялся со своего места. Он намеревался ускользнуть туда, где его никто не увидит, хотя бы на мгновение. Однако не успел он толком встать, как его окликнул нежный голос.
У Ён посмотрел на Дохёна расширенными глазами. Дохён, как и раньше в коридоре, вытянув руку, пристально смотрел на У Ёна. Он терпеливо ждал, пока У Ён смирится, а затем легонько поманил рукой.
Словно рухнув, У Ён приземлился в объятия Дохёна. Уткнувшись лицом в плечо Дохёна, он издал слабый вздох. Дохён крепко обнял У Ёна и нежно погладил его по сухой спине.
– Почему ты пытаешься куда-то уйти, когда плачешь?
Мягкий голос прошептал ему на ухо. В одно мгновение печаль вспыхнула, как фитиль. Сдерживаемые слезы вырвались наружу в мгновение ока, и У Ён, сам того не замечая, схватил Дохёна за одежду.
Он не хотел рыдать, но его плечи затряслись. Его зрение затуманилось, а дыхание остановилось у подбородка. Пока он выплакивал слезы, Гарам, вернувшая себе самообладание, вдруг поднялась со своего места.
Гарам в замешательстве расхаживала вокруг, говорила, что будет ругать того, кто заставил его плакать, и просила его успокоиться. С поведением, которое, казалось бы, нуждается в заверениях больше, чем кто-либо другой, Гарам не могла заставить себя прикоснуться к У Ёну, чувствуя себя слишком подавленной.
Тем временем встревоженный Сон Гю принес салфетки и протянул их Дохёну. Дохён жестом указал на стол и крепче обнял У Ёна. Всхлипывая, как ребенок, У Ён еще сильнее прижался к нему.
– Что случилось, ты в порядке?
Сон Гю с тревогой в голосе спросил, но У Ён не смог ответить. Он даже не знал, почему плачет. То ли из-за борьбы с Джунсоном, то ли из-за неосознанно накопившегося стресса? А может, забота трех человек ослабила его ожесточенное сердце?
Одно можно сказать точно: на этот раз раскаленный камень в его сердце растаял еще больше. Под обеспокоенными взглядами всех троих У Ён расплакался в объятиях Дохёна так же, как и тогда, когда ему было шестнадцать.
Спустя долгое время У Ён наконец перестал плакать. Когда он поднял голову, его бледное лицо было совершенно красным от слез. Дохён вытер слезы большим пальцем, привел в порядок его растрепанную челку, а затем спросил, достаточно ли он наплакался.
Естественно, о забытом занятии никто не помнил. Вспомнил только Дохён, но он предложил взять выходной, так как промежуточные экзамены закончились. Он собрал вещи первым и, как обычно, взял в заложники сумку У Ёна.
– Я отвезу тебя домой.
– У меня болит голова.
– С головой у тебя все в порядке, но глаза болят.
У Ён сидел на пассажирском сиденье машины Дохёна, прислонившись головой к окну. Его глаза опухли и болели от неожиданных слез. Хорошо, что сейчас был полдень: если бы дело было ночью, то уже завтра утром золотая рыбка попросила бы с ним подружиться.
– Повезло, что пострадал только один из них.
Дохён, шутя, повернул в сторону квартиры У Ёна. Благодаря тому, что он уже однажды приходил на занятия, он помнил дорогу, не спрашивая. Когда У Ён слегка прикрыл глаза, ему пришла в голову мысль, что он вспомнил о том, что услышал от Гарам в прошлый раз.
– ...Я слышал от Гарам Нуны.
вспомнил разговор, который услышал от Гарам в МТ. О том, что его допрашивали только за то, что он сидел на пассажирском сиденье. У Ён взглянул на профиль Дохёна и спросил, как будто это вдруг пришло ему в голову.
– Я слышал, ты не любишь, когда кто-то сидит на пассажирском сиденье.
Дохён слегка приподнял уголок рта, продолжая смотреть вперед. При этом его глаза были слегка нахмурены, что не позволяло понять, улыбается он или нет. Оставив едва заметную паузу, Дохён медленно открыл рот.
– Я не позволяю кому попало сидеть там.
Значит ли это, что он не просто "кто-то"? У Ён пожалел, что они не могут сидеть лицом друг к другу, пока он ведет машину. Если бы он внимательно следил за выражением его лица, то, возможно, смог бы понять, что это значит. Конечно, даже если бы он понял, вероятность того, что это сбудется, была бы невелика.
– Итак....
Дохён, до этого молчавший, на мгновение взглянул на У Ёна. У Ён, до этого момента восхищавшийся Дохёном, густо покраснел, когда их взгляды встретились. Как долго это будет продолжаться? Каждый раз, когда их взгляды встречались, его сердце бешено колотилось.
– Ты хочешь посмотреть какой-нибудь фильм?
Дохён непринужденным тоном затронул новую тему. У Ён удивленно моргнул. Кино? Это была неожиданная смена темы, ведь до сих пор они говорили о пассажирском сиденье. Дохён понял или нет, что его смутило, но лишь закатил глаза.
У Ён расширил глаза, выражая недоверие. Из-за остатков слез его глаза все еще были опухшими. Дохён, остановивший машину на светофоре, оперся запястьем о руль и слегка повернул голову.
Его голос был таким сладким, что он растаял. Услышав эти слова, У Ён почувствовал себя так, словно только что съел мед.
По мере того как У Ён предвкушал, настроение Дохёна улучшалось, и он слегка улыбнулся.
– Я покажу тебе фильм.
Казалось, все разочарования, которые он испытывал до сих пор, были смыты. Неудачи с английской фонетикой, трудности с групповыми проектами – все это растаяло, словно и не было. Когда Дохён спросил, когда ему будет удобно, У Ён без колебаний ответил.
Прямо сейчас, прямо сейчас.
Завтра, послезавтра, когда угодно.