Глава 23.
Даже не видя его лица, он мог сказать, что это он. Насколько он знал, только у одного человека был такой нежный голос. Мягкий и добрый, такой, о каком он мечтал.
– Со...
Он не мог обратиться к нему как к учителю. Эмоции переполняли его, мешая говорить. Его глаза стали водянистыми, а горло пересохло. Его неровно бьющееся сердце стало громче, словно
предупреждая.
– Сонбэ
Легкий зов был последней передышкой, которую он мог предложить. Если это было непоправимое чувство, то пусть оно хотя бы не выливается наружу. Пусть оно просачивается внутрь понемногу, не допуская краха.
Дохён смотрел на У Ёна с ничего не выражающим лицом. В одной руке он держал зонт, а другой спокойно наблюдал за тем, как прозрачный зонт был наклонен в сторону У Ёна, его плечо постепенно намокло.
– Иногда.
Это был голос, похожий на вздох. Безмолвный взгляд излучал неописуемый свет. Он медленно повернул голову и прошептал очень тонким голосом.
– Жизнь оказывается куда сложнее.
У Ён не стал спрашивать, что он имел в виду. Вместо этого он положил руку на колено и оперся на нее подбородком.
Следующие слова потрясли сердце У Ёна до глубины души.
– Хочешь, я понесу тебя?
Капелька дождя упала. Сгустившиеся капли дождя ритмично стучали по зонтику. Дохён снова посмотрел на У Ёна и небрежно произнес.
– Держи. Знаю, что тебе нездоровится.
Он предложил лекарство для пищеварения в стеклянной бутылочке. Бутылочка казалась крошечной в руках У Ёна, который безучастно смотрел на нее. Дохён тихонько шепнул У Ену, который, казалось, погрузился в раздумья.
– Я отвезу тебя домой.
Отказываться было нельзя. Дохён передал У Ёну лекарство для пищеварения, а затем передал ему зонт. Когда У Ён пришел в себя, Дохён уже стоял перед ним на коленях, повернувшись к нему спиной.
– Сонбэ!
Дождь не был сильным, но это был не тот дождь, под который можно ходить без одежды.
– Сонбэ, ты промокнешь.
Дохён захихикал, словно спрашивая, что это значит.
– Я уже промок.
– Нет, сонбэ. Но все же...
– Теперь у тебя получается называть меня сонбэ.
Было ясно, что означают эти слова. У Ён закусил губу и стал рассматривать подол пальто, волочащегося по земле. Дохён снова призвал его.
– Поторопись, мои штаны уже промокли.
Не в силах ничего сделать, У Ён положил руку на плечо Дохёна. Осторожно переместив свой вес, Дохён поддержал его, слегка приподняв ногу. Он пожалел, что надел шорты: пальцы, прикасающиеся к голой коже, ужасно щекотали.
– Я тяжелый...
За исключением того времени, когда он был совсем маленьким, воспоминания о том, как его кто-то нес на руках, были редки. Не было никого, кто бы так нежно просил, да и сам он не был человеком, чей вес можно было бы легко перенести. Возможно, именно поэтому сам акт подъема казался непривычным и неловким.
– На вид ты не тяжелее пушинки.
Дохён ответил и поправил позу. Словно пытаясь оценить вес, он согнул верхнюю часть тела, а затем, не задумываясь, поднял его. Как только он встал, У Ён крепко обнял его.
– Боишься?
В его голосе почему-то слышался смех. У Ён прижался к нему, как ребенок, и твердо ответил.
– Нет, совсем нет.
Со стороны казалось, что он напуган. Возможно, Дохён думал о том же, так как беззвучно проглотил свой смех. У Ён поправил зонтик и
неловко сменил тему.
– Итак, куда мы направляемся?
Хотя У Ён не повредил ноги, Дохён относился к нему как к человеку, который не может ходить. Естественно, сказать, что теперь он в порядке, было бы не так уж и сложно, но это ничего не изменит. Дохён, поправив позу и приказав ему не двигаться, небрежно ответил.
– Мы идем на парковку. Я взял машину, потому что сегодня обещали дождь.
– А как же учеба?
– В следующий раз позанимаемся.
Дохён сказал, что Гарам и Сон Гю просили не беспокоиться о них. Они отметили, что учеба не имеет значения, когда тебе больно, и добавили, что У Ён беспокоится обо всем. У Ён, молчавший до этого, вдруг почувствовал знакомый дискомфорт от Дохёна.
– ...Мне давно было любопытно.
Ощущения были похожи на те, что он почувствовал в клубе в прошлый раз. Несмотря на то, что они были так близко, У Ён не чувствовал феромонов от Дохёна. Он, несомненно, был альфой, но, похоже, что скорее бета, чем альфа.
– Почему ты подавляешь свои феромоны?
Дохён редко выделял феромоны, только в исключительных случаях. Даже слабый остаточный запах был всего лишь следом, случайно прилипшим к его одежде. Если бы он был типичным альфой, феромоны просачивались бы даже в обычных ситуациях, но он, похоже, намеренно сдерживал себя.
– Учитывая то, что вы доминантный альфа, сдерживать их еще сложнее.
У Ён знал это благодаря своей особенности. Подавление феромонов было сродни ношению неудобной одежды и ужину с незнакомцем. Если у У Ёна были неизбежные обстоятельства, то он не думал, что у Дохёна были такие обстоятельства.
– Ты...
Дохён сделал очень медленный вдох. Он нахмурил уголки век и слегка наклонил голову. Наконец, повернувшись к У Ёну, Дохён небрежно произнес.
– Ты же не любишь альф.
Тон был очень серьезным. Но при этом в его глазах читалось недоумение, как будто он спрашивал, нужна ли причина. Прежде чем У Ен успел спросить, откуда ему это известно, Дохён решительно добавил.
– По крайней мере, мне так показалось.
Это казалось маловероятным, но такие мысли приходили в голову. Это не было особым секретом, но он и не показывал этого открыто. Он никому не рассказывал, и не мог припомнить, чтобы когда-нибудь оскорблял альф или упоминал об этом. Более того, Дохён подавлял феромоны еще до вступления в клуб.
– Я наблюдателен..
Цепочка мыслей, крутившихся в голове У Ёна, резко оборвалась. Потому что Дохён, медленно выдохнув, продолжил говорить сладким голосом.
– Когда Мун Гарам призналась, что она альфа, твою реакцию трудно было не заметить. Ты говорил, что не любишь, когда к тебе прикасаются, но в случае с Сон Гю это казалось пустяком.
Если подумать, то так оно и было.
Учитывая реакцию У Ёна на Гарам, для Дохёна это было вполне разумно заметить. Более того, если он сам утверждает, что наблюдателен, значит, так оно и есть.
– ...Сонбэ, я не прочь ощутить твои феромоны.
У Ён говорил так, удобно устроившись на его плече. Дохён ничего не ответил, но У Ён говорил искренне. Если бы все альфы были такими, как Дохён, у него не было бы причин не любить феромоны альф.
Даже под дождем голос Дохёна звучал отчетливо. Возможно, дело в его низком тоне или спокойной манере говорить. Когда Дохён молча слушал, напряжение в теле У Ёна словно рассеялось. Даже несмотря на то, что он не принял лекарство для пищеварения, чувствовалось, что его желудок успокоился.
– Я знаю, где ты посещаешь занятия.
Казалось, он намекал на то, что У Ён попал сюда не случайно. Голос, сказавший, что он не случайно наткнулся на это место, а подошел к зданию после покупки лекарства от пищеварения, заставил У Ёна крепче сжать зонт.
– ...Не интересно, что я здесь делал?
Дождь не собирался прекращаться. Как раз в это время расцвела сакура, а завтра она может опасть. Дохён, не поворачиваясь, посмотрел на У Ёна и бесстрастно спросил.
– А ты хочешь, чтобы я спросил?
Честно говоря, если бы не неловкость, это было бы ложью. Его переполняло желание выложить ему все и получить утешение, как и раньше. Однако У Ён понимал, что не все будет так, как он хочет.
– ...Нет.
Он крепко обнял Дохёна. Он опустил голову и зарылся лицом в его плечо. Промокшие под дождем феромоны были слабыми и неразборчивыми.
– Мне просто внезапно поплохело.
В его словах прозвучало сожаление. Дохён молча ждал, когда У Ён продолжит. У Ён, прижавшись к Дохёну, говорил нерешительно, как будто вел себя глупо.
– После того как я съел гамбургер, у меня начал сильно болеть живот. Последний раз у меня такое было, когда я был маленьким... Было больно, как будто меня кололи иголками... Но меня не вырвало...
Чем больше он говорил, тем сильнее становилось чувство сожаления. Если бы Дохён насмехался над ним, он, возможно, сдержался бы, но Дохён спокойно слушал.
После того как У Ен пять раз упомянул, что ему больно, он наконец глубоко вздохнул и замолчал.
– Отчего же так больно... Сам не пойму...
Правда, он не мог сказать ничего, кроме того, что это больно. Разные причины и обиды. Все это было заключено в слове "больно". Было больно, и потому, что было больно, он не понимал, что все в порядке.
Дохён ответил мягко, словно успокаивая ребенка. Оглянувшись на У Ёна, низко склонившего голову, Дохён продолжил нежно говорить.
– Должно быть, тебе было нелегко.
Это было исключительно ласковое утешение. Конечно, это не было правильным ответом на заявление о том, что ему больно. Почувствовав трепет в груди, У Ён сильно прикусил губу.
– Пойдем домой, примем лекарство и немного отдохнем. Тогда все будет хорошо.
Казалось, что вот-вот польются слезы. Но не потому, что ему было грустно, а из-за чего-то другого. Его сердце трепетало, а настроение улучшилось.
– Сонбэ.
У Ён поднял лицо с сожалением. Дохён на мгновение вздрогнул от сбившегося дыхания. У Ен, не заметив слабого колебания, заговорил неуверенным голосом.
– Почему вы так хорошо ко мне относитесь?
Он знал, что Дохён был добр ко всем. Учитель, которого знал У Ён, был добр даже к тем, кого видел впервые. Однако, каким бы ни был человек, он мог колебаться, прежде чем поднять ученика, если на то нет особой причины.
По какой-то причине Дохён медлил с ответом. Он уставился прямо перед собой, медленно облизал губы и заговорил размеренным голосом. Его мягкий голос был похож на вздох.
– Потому что ты заслуживаешь хорошего отношения.
У Ён прикусил губу, чтобы не спросить: "Почему?"
Он зарылся лицом в шею Дохёна и выдохнул.
Через некоторое время У Ёе, похоже, расплакался.
– ...Тогда, пожалуйста, продолжайте хорошо ко мне относиться.
Капли дождя ослабли. Зонт накренился, но никто не обратил на это внимания. Так-тук, повторяющиеся удары сердца передавались через их соприкасающиеся спины.
Возможно, с самого начала это была неразрывная привязанность. Когда Дохён отверг его, когда он молча прервал их частное обучение, даже плача и обижаясь на него, он не мог заставить себя по-настоящему возненавидеть Дохёна. Мысль о том, чтобы отказаться от своих чувств, была высокомерной и тщеславной.
– Я скучал по тебе.
У Ён произнес это легким голосом. Чтобы Дохён не понял, он пошутил, сказав, что у него были разные мысли, потому что ему было больно. Дохён немного помолчал, а затем ответил таким же учтивым и ласковым тоном.
– ...Я рад.
В тот день в сердце У Ёна тоже пошел дождь. Это был ливень из цветущей сакуры.