Новые данные
Мура стояла около стола дежурного врача, который доставал из шкафчика с ампулами, подотчётными, несущими как жизнь, так и смерть даже в умелых руках, несколько с разных полок. Комбинацию препаратов он знал не только теоретически, были случаи и на практике, когда был медиком в горячих точках. Тогда ещё молодому хирургу, давшему клятву Гиппократа, пришлось пару раз её нарушать, когда его вызывали из госпиталя в расположение военных разведчиков, притащивших какого-то духа с гор, теряющего сознание, или вообще в отключке, которого надо было допросить быстро, парой вопросов, а дальше, как карта ляжет.
Сейчас ситуация была иная и, учитывая, как госпиталь быстро подтвердил готовность принять раненную, странная. Гражданских здесь принимали только в случае ЧП, когда остальные больницы не справлялись. Впрочем, таких вопросов попросил не задавать главный военврач госпиталя, сказал лишь, что ситуация чрезвычайной важности и секретности, поэтому помогать, оказывать поддержку и всё в том же духе. И он оказывал.
Сначала к нему в отделение перевезли бойца, девчонку, возраста его дочери, с ранениями, которые с большей вероятностью отправят на тот свет, но девчушку удалось стабилизировать, поместить в медикаментозную кому и сейчас состояние хоть и было «крайней степени тяжести», но уже без оглядки на то, что старуха с косой может забрать её в любой момент.
Сейчас же, уже второй раз за несколько дней, в его царстве оказалась эта женщина, судя по шрамам, которые он успел заметить, хлебнувшая многого в своей профессии. Первый раз это был огнестрел в бок, пуля не задела жизненно важных органов и прогноз был крайне благоприятный. Правда, пациентка умудрилась практически по-тихому уйти и в итоге оказалась здесь уже второй и сейчас прогноз был не такой радужный. Да, помощь была оказана вполне правильно, без огрехов, со знанием дела, но внутреннее кровотечение успело запустить процессы.
‒ Евгения, вы уверены? ‒ обрывает свои размышления врач, наконец закрывая шкафчик и кладя около ампул несколько шприцев.
‒ Матвей Владимирович, ‒ Мура хочет что-то сказать, но осекается, на секунду задумывается.
Уверена она? Нет. Но она понимает правила этой игры, другой уровень, как говорится, взрослые игры ‒ высокие ставки. Необходимо ли это? Скорее да, нежели нет. Игла очнётся через сутки, а судя по тому, как расписывал её состояние врач, может и позже, а это существенная потеря времени. В их гонке это не просто катастрофично, а смерти подобно.
‒ Я понял, ‒ он завершает набирать жидкость из первой ампулы, умело переходит ко второй, ‒ у нас будет минут десять, больше я не позволю. Дозы минимальные, дробные.
Женя лишь кивает, наблюдая, как зачарованная, за тем, как жидкость перетекает из одного сосуда во второй. Про такие методики она слышала, но в живую никогда не видела, да и не сказать, что хотела бы. Точно не так и не сейчас, но выбирать не приходится.
‒ Готово.
Мурашова лишь кивает, пропуская врача вперёд и выходя последней из кабинета. В коридоре к их скромной процессии присоединяется Тарасов, не пожелавший наблюдать саму подготовку, он и так знал, что тут никто ни в чём не ошибётся. Около дверь в палату он замирает на пару секунд, впрочем, Женя тоже. Входит лишь врач, отправляя прочь медсестру, проверяя показатели приборов. Пока что кривые показывают допустимый уровень изменений, аппаратура работает монотонно, в необходимом количестве подавая и воздух, и дозируя с верной скоростью капельницы.
‒ Ладно... Решились уже... ‒ под нос бубнит Мура, переступая порог палаты, сразу после того, как из неё выходит молодая медсестра.
Тарасов заходит следом, плотно притворяя дверь и закрывая на замок изнутри. Он становится в углу, около сестринского поста, откуда вид будет, словно из первого ряда и замирает. Внутри всё переворачивается, как бы он не пытался оправдать это решение перед своей совестью, не выходило. Внутренний голос словно раздвоился, один вторил надуманному, мол, твой долг добыть информацию, чтобы спасти своих; второй же тыкал носом в то, что зачем же он тогда сам вытаскивал наёмницу из лап смерти в квартире инженера.
‒ Готовы?
Мура кивает, и врач ловко вводит в катетер жидкость из первого шприца.
Сначала кажется, что ничего не происходит, всё так же, как было. Лицо Иглы такое же неподвижное, кривые на приборах без изменений. Затем, словно щелчок и веки наёмницы медленно, словно с сопротивлением поползли вверх.
Тарасов, наблюдая за этими первыми реакциями и так измученного тела, непроизвольно сжал кулаки. Признаться, он ожидал крика, судорог, чего-то более ужасного, но пока что, судя по тому, насколько спокоен был врач, всё шло по плану.
‒ Первичная реакция есть, ‒ констатирует врач, медленно увеличивая дозу, смотря на приборы и оценивая состояние лежащей, ‒ ещё пара секунд и можете начинать.
Женя вновь кивает, наблюдая за тем, как наёмница начинает вылезать из блаженного наркозного состояния, и понимая, что первое, что почувствует Игла, будет боль. Она успевает оглянуться на Тарасова, застывшего, как статуя у стола, заметить сжатые кулаки, когда в палате раздаётся отчётливый стон, он словно таймер, начинает обратный отсчёт и Мурашова, внутренне собравшись, стараясь выровнять голос, начинает.
‒ Лида. Слышишь меня?
Женя видит, как зрачки под прикрытыми веками начали беспокойно метаться, как пальцы, до этого лежавшие на простыне расслабленно и безвольно, сейчас пытаются скрести по ткани. Она пытается что-то сказать, но вместо этого с губ срывается очередной стон, переходящий в шелест.
‒ Игла, открой глаза. Нам нужна информация. Сейчас. ‒ Чётко, как можно увереннее произносит Мурашова, наблюдая за врачом, стоящим у изголовья, в слепой зоне для лежащей, понимая, что все вопросы от Иглы после всего, будут к ней самой.
Тарасов видит, как веки наёмницы с трудом, но разлепились, как свет от люминесцентных ламп резанул по глазам, заставив инстинктивно зажмуриться, слышал, как она пыталась что-то прохрипеть и как любое движение отдавалось в раненном теле новым спазмом.
‒ Видишь меня?
‒ Вижу.
Голос наёмницы срывается на хрип, но Мура замечает, как взгляд женщины пытается уцепиться хоть за что-то, а сознание бьётся в какой-то невидимой петле, пытаясь задержаться через боль за реальность, и наконец мутные зрачки наёмницы ухватывают фигуру и утыкаются куда-то по центру.
‒ Хорошо, ‒ чуть ли не выдыхает Женя, но тут же старается взять свой голос под контроль. Сейчас нужна ниточка, за которую сознание наёмницы, и так перегруженное ощущениями, находящееся на грани агонии, сможет уцепиться. ‒ Сосредоточься. В квартире. Ты нашла бумаги. Что в них было? Ключевое. Одно слово.
Она говорит практически буднично, рабочим тоном, словно это просто допрос, стараясь абстрагироваться от того, что видит и проклиная себя за необходимость прибегать к такому жестокому методу.
‒ Адрес... ‒ дальнейшие слова утопают в хрипе, попытке сделать вдох.
‒ Чей адрес?
‒ За... Заказчика, ‒ еле слышно произносит Игла и каждое слово даётся с трудом, каждый вдох отдаёт в раненный бок, силуэт в палате начинает растворяться, а мысли, с большим трудом, но пытаются собраться в единую цепочку, только вот, словно через толщу воды.
‒ Продиктуй его.
‒ Не помню... Улица.... Кузне... ‒ Игла зажмуривается, словно пытаясь удержать рассыпающиеся воспоминания. Цифры, буквы, всё путается. ‒ Кузнецовская... Дом... пять... пять с чем...
‒ Флешка и диск, у наёмника, ‒ Мура быстро переключилась на новый вопрос: ‒ что хотела там найти?
‒ Финансы... Контакты... Они... подчищали...
Мура видит, как сознание женщины начинает отключаться, в глубине души она понимает, что было бы лучше отпустить наёмницу обратно в забытьё, прекратить задавать вопросы, только внутренний голос ей так же подсказывает, что полученных данных мало и в итоге девушка еле заметно кивает врачу, который начинает вводить жидкость из другого шприца.
Как он как-то сказал, за пару часов до этого, вторая ампула ‒ это «хлыст», который подстегнёт, продолжит нахождение в этом мучительном подвешенном состоянии, заставит выдать ещё крупицы информации и принесёт новую боль.
Отклик от новой дозы долго ждать не приходится. По телу Иглы словно проходит удар током, от которого она выгибается, словно марионетка, которую дёргают за невидимые ниточки, а с губ срывает очередной стон, заставляющий поёжиться Тарасова.
Женя, стараясь сохранить спокойный голос, сжимает руку в кулак, ощущая, как ногти впиваются в ладонь, оставляя на влажной от волнения коже следы полумесяцев, продолжает:
‒ Дайнамикс здесь, в Питере. Кто их клиент? Догадки.
Взгляд наёмницы, начавший уплывать и теряться от боли, на секунду вновь цепляется за фигуру Муры. В какой-то момент Жене кажется, что в нём проскакивает осознание, слишком он кажется осмысленным, но буквально тут же рассыпается, возвращаясь к прежнему состоянию. Дыхание на секунду становится более поверхностным, кривые на приборах начинают плясать в более безумном темпе, а врач жестом указывает, что время поджимает.
‒ Не клиент... Партнёр, или цель... ‒ наёмница делает паузу, собираясь с силами, словно для последнего марш-броска, затем, сквозь нависающую пелену боли, продолжает: ‒ Им... не надо просто уничтожение... Им... доступ... Ресурсы... Данные... КТЦ...
‒ Какие данные? КТЦ ‒ наш объект.
‒ Связь... Пригов... ‒ голос Иглы начинает слабеть, превращаясь в шёпот, но с упорством, которому многие могут позавидовать, продолжает свою цепочку разорванных мыслей: ‒ его связи... Всё это... мешало... кому-то...
Наёмница хочет сказать что-то ещё, но фраза остаётся недосказанной, словно оборванной на чём-то важном. Приборы, показатели на которых плясали в рамках допустимого для этого состояния коридора, начинают жалобно пищать, извещая, что если продолжить дальше ‒ ничем хорошим это не закончится.
Врач, до этого стоявший неподвижно, заметив первые критические изменения на приборах, тянется к регулятору на капельнице, увеличивая подачу седативного, наблюдая, как пульс, до этого подскочивший чрезмерно высоко, начинает опускаться. Сначала до сто двадцати, потом до девяноста. Он продолжает налаживать
Мура делает шаг назад, с явным облегчением от осознания, что этот обрывочный разговор завершён, при чём, стоить отметить, весьма удачно. Наёмница действительно мыслила иначе, чем они и сумела прийти в совершенно другим выводам. Теперь надо использовать полученную информацию с умом и не растранжирить все возможные вариант.
«Чтобы не так стыдно было смотреть в глаза после», ‒ добавляет внутренний голос Жени и с ним в данной ситуации она полностью согласна. То, что она с молчаливого согласия Тарасова только что провернула это даже не допрос, скорее пытка, хотя, что-то ей подсказывает, что Игла, окажись на её месте сейчас, сделала бы тоже самое. Только Женя не Лида.
‒ Что дальше? ‒ Тарасов выходит следом, отмечая краем глаза, что аппаратура перестала пищать на разный лад, да и врач, спустя пару минут, перестал суетиться около лежащей. Значит, всё вернулось в относительную, но норму.
‒ Зови Дакара, Лёшу, остальные пусть отдыхают. ‒ Произносит Женя на выдохе, всё ещё обдумывая услышанное.
Обрывчатые фразы походили на ключи и без помощи технаря они останутся просто словами. Дакар же сможет выудить что-то более интересное, нежели просто адрес. Хотя куда главнее была последняя мысль, сорвавшаяся с губ Иглы. Пригов. А ведь Мура с этой стороны не смотрела на данную ситуацию, помнила, что как-то заходил разговор намёками, но дальше продвинуться не смог.
Тарасов идёт следом, перебирая в памяти только что увиденное и услышанное. Больше всего резанула по ушам последняя фраза Иглы. Пригов. Ведь действительно вокруг него все крутится, начиная с самого КТЦ. Центр строился и с помощью ФСБ, генерал-майор стал руководителем, но изначально Смерч был скорее продолжением расформированного Тайфуна, отряда боевых пловцов, структуры подвластной ВМФ. И, как говорил как-то Батя, что подковёрные игры были, причём постоянно. Возможно, именно они поспособствовали тому, с чем Смерч столкнулся сейчас. И из этого выходило единственно-верное решение, по крайней мере, по мнению Бизона, сотрудничать с Соловьёвым, обходить стороной любые контакты с «федералами» и действовать нетривиально. Отчасти он с этим справился, правда, сейчас эта попытка дала сбой.
Кап-три стискивает кулаки, на пару секунд замирает, сбрасывая наваждение недавнего расспроса Иглы, который бы назвать допросом, но язык не поворачивался. Она, если повезёт и они смогут понять задумку, могла дать весомые подсказки.
Мура же осторожно заглядывает в помещение, отведённое под комнату отдыха, взглядом находит компьютерщика и тормошит его за плечо:
‒ Илья, надо поработать.
‒ Что? Как?
‒ Потом расскажу, ‒ на полуслове обрывает Женя, не желая признаваться в том, как она получила почву для работы компьютерщика, ‒ давай накидывай куртку, бери ноут и давай к нам.
Дакар лишь кивает, начиная копошиться и собираться, а Мурашова выходит обратно и, глянув на Тарасова, заходит в соседнюю комнату, где их ждал Астанин.
Командир Циклона всё время, а прошло около часа, наверное, сидел около стола, рассматривая поочерёдно каждую фотографию, стараясь запомнить лица и разложить в голове все цепочки, которые появились благодаря данным от Соловьёва. За этим занятием он даже не сразу заметил вошедших, но когда они зашли, словно спохватился.
‒ Жива?
‒ Да, ‒ тихо произносит Мура, отходя к стене, пропуская Тарасова, ‒ и что-то даже получилось достать.
‒ Стоящее?
‒ Лёха, ну вот откуда нам это знать? Будем надеяться, что да. ‒ Бурчит кап-три, усаживаясь на стуле около противоположной стены, делиться ощущениями от пережитых наблюдений не хотелось, ‒ посмотрим, что Илья скажет.
‒ И долго ждать?
Почти одновременно с вопросом Астанина, дверь приоткрывается, а в дверной проём просовывается голова компьютерщика.
‒ Новые данные? ‒ Дакар звучно зевает, присаживаясь у стола, открывая ноутбук и выводя его из спящего режима, ‒ я тут пытался найти связь с «Спецстроем», убитым и финансами, с КТЦ. Никаких переводов не было, обычная прозрачная зарплата, без откатов. Те переводы шли непонятно откуда и непонятно куда. Да и труп был с другой конторы.
‒ Ну вот поищем ещё раз. ‒ Мура устало прислоняется к окну. ‒ Что есть общего между контрой покойного, Спецстроем и компаниями, которые зарегистрированы на улице Кузнецовская.
Дакар запускает программу поиска совпадений, вводит ключевые слова, нажимает «старт». Минуты ожидания растягиваются, как кажется всем в помещении, в долгие часы, пока наконец не звучит сигнал, что операция выполнена.
‒ Поиск завершён, совпадений не найдено, ‒ вяло объявляет Илья, замирая в ожидании новых вводных.
‒ Хотя бы попытались, ‒ тихо произносит Бизон, смотря на разочаровывающую моргающую картинку на экране.
‒ Нет, что-то не то...
‒ Погоди. ‒ Оживляется Астанин. ‒ А если поискать не в открытых источниках? В ИВЦ был доступ к закрытым данным, помню, Рита часто снабжала информацией, о которой мы вообще не слышали.
‒ Часть хранилась на жёстких дисках, которые либо похоронены под завалами, либо утащили с собой наёмники, ‒ отвечает Дакар, но уже спустя секунду оживает и начинает усердно перебирать список программ на ноуте. ‒ Вспомнил. Мы же как-то ещё часть на отдельный сервер забрасывали, по закрытому каналу, туда доступ надо настраивать, пароли вводить.
Вновь в помещении слышится клацанье пальцев по клавиатуре, а все кроме Ильи замирают, кто где. Если эта ниточка приведёт хоть к чему-то, то, возможно, по ней можно будет проследить хоть что-то более весомое, может даже узнать точный адрес, наведаться.
‒ Есть. Есть совпадение.
Первой подрывается к технику Мура, смотрит на экран, на то, как по порядку в нескольких окнах появляются крупицы информации, да ещё какой. Действительно, золотую рыбку за хвост поймали. Затем всплывает последнее окно, с фотографией штата сотрудников одной компании и тут уже слегка улыбается Бизон.
‒ Юго-Западные строительные решения. ‒ Быстро озвучивает Женя, указывая на название, затем на адрес и наконец на нескольких людей на фотографии.
‒ Покойный был работяга, однако. На двух конторах работал. ‒ Подмечает Тарасов.
‒ У нас не запрещено. Но вот этого я где-то видела на фотографиях от контр-адмирала, ‒ Мурашова уверенно тыкает в фигуру среднего роста, стоящего с краю справа на картинке. ‒ Илья, что про эту контору известно?
‒ Поиск займёт время. Точно скажу, что офис у них на улице Кузнецовская пятьдесят два, корпус двенадцать. ‒ Дакар открывает карту. ‒ Вполне неплохое расположение. Только вот многолюдно. Кстати, вот связь со Спецстроем, сейчас только данные подгрузятся... Финансы долго ждать придётся.
‒ Что ещё есть по этой конторе?
‒ Месяц назад компания перестала существовать, банкротство, всё распродано, чтобы погасить долги. ‒ Илья открывает несколько всплывших окон. ‒ Занималась строительством и перевозками строительного оборудования и материалов.
‒ То есть в настоящем ниточка оборвалась... ‒ Устало произносит Астанин, медленно раскладывая новую информацию у себя в голове. ‒ Хотя... Ремонтные работы у нас были месяца два назад, да? Они делали, у нас около территории стояли несколько Газелей с тентами, вот с этим логотипом. Их же лого?
‒ Их, ‒ соглашается Дакар, продолжая дальше копать пласты информации.
‒ И что же у нас выходит. Какая-то частная контора делала ремонт на территории закрытого военного объекта, потом этот объект бам, а за месяц до этого компания тоже пшик? ‒ Подводит итог размышлениям Тарасов. ‒ Получается, вот цепочка и разматываться начала... Ещё этот покойный, который работал и там и тут...
‒ Только ведёт в никуда, контора, как ты сказал, пшик, ‒ невесело подмечает Астанин.
‒ Кстати, компания имела лицензию на аудит в области промышленной безопасности, ‒ Дакар показывает новые данные, запускает очередной поиск, ‒ просуществовала, получается, года полтора-два. А ещё, что интересно, компания сотрудничала с одним из наших НИИ, оборонных, закрытых. Не только со Спецстроем. И участвовала в выставках.
‒ Изображала бурную деятельность? Сколько у них людей в штате было?
‒ Около двадцати, сейчас их пробить, без запросов, не получится. Наших данных не хватит, я уже фоном поиск запустил, но пусто.
‒ Хорошо, мы нашли то, как это было сделано. ‒ Встревает в разговор Мура, ‒ но надо искать и мотив. Зачем это надо было делать? Зачисткой они занялись конкретно, с умом и сноровкой. Как я поняла из того, что услышала от Лиды, зачистка это вторичное, им нужна была цель, данные, или ресурсы.
‒ Данные, ‒ Илья вывел на экраны очередной файл, ‒ я как раз пытался найти, как они спутники взломали, вернее не как, а откуда, нашёл интересную вещь. Около двух недель назад у нас появился источник входящего трафика, я прошёлся по цепочке.
‒ Был бы сторонний трафик, сработали бы охранные программы, ‒ произнёс Астанин, но тут же осёкся, видя как удручённо поджал губы Дакар.
‒ Он был по спецканалу, нашему, закрытому. Я отследил цепочку, практически точно могу сказать, откуда входили. Они, конечно, старались, но если они знали, как работать с нашими программами, то вот, как работать с серверами ВМФ ‒ нет.
‒ ВМФ?
‒ Да, подключение вначале вело в Спецстрой, потом в штаб ВМФ и уже в обход наших защитников, к нам. Наша сеть воспринимает входящий трафик из силовых структур, как изначально зашифрованные, закрытые и безопасные. ‒ Илья вновь нажимает на несколько клавиш и выводит на экран карту Питера и окрестностей. ‒ Строящийся коттеджный посёлок около деревни Узигонты, по Ропшинскому шоссе, называется Вилладжио Премиум.
‒ Вот так просто? Серьёзно? ‒ удивляется Мурашова, переглядываясь с Астаниным.
‒ Рядом река Чёрная и болото Порзоловское. ‒ Тарасов внимательно смотрит на карту, ‒ территория упирается почти в болота, вот и путь отхода, на всякий случай.
‒ А ещё у них есть сайт.
‒ А это зачем?
‒ Они не действуют из подвалов, ‒ начинает пояснять Астанин, ‒ и судя по всему, они у нас не меньше чем месяц, а тут строящийся посёлок, подъезд к нему есть, ещё есть КПП, закрытая территория, углублена в лес. Там можно не только сверлить, строить. А сайт... Вон сколько их у Дайнамикс, Групо АйСиЭль в пример, Женя. Прикрытие у них должно быть очень легальным, реальным и даже, в какой-то степени, полезным.
‒ Партнёры... ‒ Догадывается Мура, ‒ Лида сказала, что Дайнамикс здесь нужны партнёры.
‒ Юго-Западные строительные решения проводили там экспертизу безопасности, на первой очереди. ‒ Илья проводит пальцем по монитору, акцентируя внимание на нескольких строчках: ‒ Судя по тому, что на сайте написано, коттеджи первой очереди скоро будут сданы, застраиваются «под ключ», даже внутренний интерьер сделают.
‒ Значит, надо подумать, как туда наведаться, но тихо... ‒ Тарасов смотрит на Астанина, ‒ Лёха, что скажешь?
‒ Нужна серьёзная аппаратура... Я бы выбрал несколько дронов, мелких, несколько сейсмических датчиков и геофоны, ещё бы сканнеры SDR и детекторы электромагнитных полей.
‒ Ну ты загнул, ‒ чуть ли не присвистнула Мура, ‒ где же ты сколько всего возьмёшь? У нас в КТЦ это оборудование было штучным товаром. А сейчас вообще... Где его взять?
‒ Где взять, не такая уж проблема, а вот сколько денег на это надо... ‒ Астанин слегка улыбнулся, ‒ есть у меня человечек, который достать всё это может.
‒ А у меня есть пятьдесят штук американской зелени. ‒ Произносит Тарасов, кладя одну пачку банкнот рядом с ноутбуком и замолкая.
А он ещё спорил с Иглой в квартире, зачем им нужны эти деньги. Тогда она ещё сказала, что если не пригодятся, то он всегда сможет их закопать. Как в воду глядела, хоть и затуманенным от боли взглядом.
‒ Думаю, десятки должно будет хватить, всё равно больше половины за срочность придётся отдать.
‒ Тогда давай так. План на ближайшие пару часов. Сейчас у нас почти шесть вечера... ‒ Кап-три смотрит на циферблат, ‒ Лёша, тебе времени до полночи, чтобы найти всё, что может пригодится. Всем остальным отдыхать, а я к Соловьёву. Надо поделиться тем, что мы выяснили, да и узнать кое-что. Мура со мной. В полночь сбор.