Глава 34.
POV Ирина:
– И что же? Это легко поправимо.
– Не думаю. Да, я уже не ребенок, но все равно не понимаю. Для внезапной симпатии все слишком быстро и активно. Мы не знали друг о друге пять лет, и твое нечаянное внимание…
– Не совсем нечаянное, Ира. Марина рассказала, что ты вернулась.
– Вот как? – я не могу сказать, что сильно удивлена. Хотя разговор обо мне, прозвучавший в доме Воропаевых, кажется почти невероятным. – Твоя сестра очень старалась не узнать меня. Так убедительно, что у нее почти получилось.
– Да, – Сергей смеется. – Не стану врать, что она обрадовалась твоему возвращению, а вот я был рад узнать, что ты снова в городе. Разве в нашем школьном прошлом я не показывал, как ты мне нравилась?
А вот теперь я действительно удивляюсь, пусть и не заламываю картинно брови и не прячу смущенно рук. Зато позволяю себе улыбнуться.
– В какой именно раз показывал, Сергей? Когда называл жалкой, уговаривая пойти в кино? Или когда приглашал прогуляться на Зимнем балу темной школой?
– Ира, ну зачем ты вспоминаешь. Это было так давно, что я успел забыть. Лучше возьми, это тебе! – он открывает дверь машины и достает цветы. Поймав мою руку, вкладывает букет в ладонь, сжимая пальцы. – Смотри, такие же нежные и красивые, как ты.
Цветы действительно красивые и наверняка дорогие. Мне хочется отступить, но руки парня держат возле себя крепко.
– Нет. Сергей, я не могу их взять.
– Ну что ты такая колючая. Почему?
– Потому что не вижу причины. У меня сегодня не день рождения и у нас не свидание. Это очень красивые цветы, лучше подари их другой девушке.
Вряд ли в обычной жизни я так же упряма, но Сергей Воропаев не вызывает у меня никаких приятных чувств. И цветы от него принимать совсем не хочется. У парня дорогая машина, он хорошо выглядит и модно одет, но не о нем сейчас мои мысли, вовсе не о нем.
– Ира, ты мне нравишься, и я хочу подарить их именно тебе. Иначе просто брошу на дорогу. Ты же не думаешь, что я из тех, кто будет передавать букет девушкам из рук в руки, как вымпел победы, пока не найдет достойную? А про свидание… Я с удовольствием приглашаю тебя куда-нибудь сходить. Ты не спешишь? Мы можем заехать в кафе. Или погулять по городу… для начала.
Он продолжает держать меня за руку, словно боясь, что я сбегу.
– Для какого начала, Сергей? – мне стоит усилий, чтобы освободить запястье. Я снова поднимаю к нему лицо. Он смотрит, не моргая, словно запоминая, и мне это совсем не нравится. – Кажется, ты меня совсем не слышишь. Хорошо, отвечу яснее. Я не свободна для новых отношений. Ни сегодня, ни завтра. Никогда, понимаешь?
Его брови хмурятся.
– Ты… замужем?
– О господи! Конечно, нет! Просто я…
Но Сергей легко перебивает, не очень искренне смеясь.
– Хорошо, понял! Я действительно тороплю события. Извини, Ира. Забыл, что ты всегда была пугливой.
Вот теперь он отступает на шаг, давая мне свободу.
– Это не так, – пробую я протестовать. – Пугливой меня сделал этот город и люди. Я не всегда была такой!
– Тем не менее, – настаивает парень. – Это ведь она – Лиза – предупредила тебя насчет меня? Поэтому ты снова осторожна? Помнишь, как ты боялась со мной заговорить? Просто постоять в стороне? А мне хотелось, чтобы ты говорила. Чтобы смотрела. Не на неё, на меня. Я-то знал, как она тебя ненавидела.
Неожиданное признание. Как внезапное дежавю, окунувшее в прошлое.
– Сергей, ты ошибаешься. Лиза тут совершенно ни при чем, и неважно, что и когда она ко мне чувствовала.
– Не думаю. Вы ведь по-прежнему живете в одном доме, да, Ира? Мы с ней не очень ладим последние годы, наверняка ты в курсе.
– Нет. Я редко вижу Лизу.
Я стараюсь держаться отстраненно и собранно, но парень слишком внимательно смотрит, чтобы не заметить промелькнувшее в моих глазах отчаяние, измучившее меня в последние дни.
– Значит, несвободна, говоришь, – повторяет, закусывая губы, стирая с лица улыбку. Делает паузу, не отрывая от меня острый взгляд. – Когда я узнал, что ты вернулась, я подумал было, что вы вместе. Спросил Маринку, но та разревелась и не захотела о тебе говорить. Дура. Сколько можно по Андрияненко страдать, ничему ее жизнь не учит. Такие, как она, никогда не останавливаются.
– А ты, значит, обещаешь хранить верность?
– Я обещаю внимание и защиту, а это немало.
– Да ну! – не могу я сдержать горькой усмешки. – От кого собираешься защищать, Сергей? Мы вроде как в цивилизованном обществе живем.
– От таких, как я, – ничуть не смущается парень. – Ты красивая девушка, Ира. Мимо таких не проходят. Я всегда знал, еще с той самой первой минуты, когда увидел тебя в доме Андрияненко, что однажды захочу быть с тобой. Уверен, Лиза тоже это почувствовала. Ты сделала нас врагами, как только переступила порог дома мачехи, девчонка в смешном пальто. И вот теперь ты снова вернулась.
– Прекрати, – я не верю своим ушам, что он все это говорит. – Что ты несешь?!
– Правду! Тебя не было пять лет, а мы так и не смогли примириться, а ведь когда-то были лучшими друзьями.
– Уверена, что причина вашей ссоры известна только вам, хотя мне очень жаль.
– А мне нет. К черту, Ира! Она не вылезает из мотогонок, для неё девчонки и деньги всегда были важнее всего прочего. Не ты! Она никогда не изменится, Лиза не умеет по-другому! Ты по-прежнему ей не интересна! Ира, на что надеешься? На ней же зарубки ставить негде!
– Хватит, Сергей! Перестань! Я не хочу это слушать!
– Не веришь, у Маринки моей спроси, как она умеет убеждать. Она знает, она расскажет!
Блондин запрокидывает голову, чтобы перевести дыхание и продолжить:
– Стоило задаться вопросом: как бы я вел себя на её месте, если бы ты вновь оказалась рядом, а я что-то к тебе чувствовал. И ответ нашелся сам собой.
Сергей опускает подбородок, сужая взгляд. В этот момент его лицо так же отталкивающе-некрасиво, как сорвавшиеся с губ слова.
– Или она трахнула тебя, Лазутчикова, и забыла, как многих, или ты все так же ненавистна сводной сестре, как прежде. Потому что я бы не сбежал и не зависал в ночных клубах, зная, что ты рядом.
А вот это уже слишком для разговора двух малознакомых людей, которых в жизни никто и ничто не связывает друг с другом. Я вдруг смеюсь – грустным тихим смехом, за которым прячу слезы и все то, что показать нельзя. От которого хочется реветь, потому что досадно и больно от правды, прозвучавшей в чужих словах.
Удивительно! И этот парень всего пять минут назад приглашал меня сходить на свидание?! Как же затейлива на сюрпризы и жестокие уроки наша жизнь!
Я подхожу к машине и опускаю букет на капот.
– Сергей, возьми цветы, они уж точно не для такой, как я. Не знаю, почему ты решил задеть меня, хотя ничего о моей жизни не знаешь. Я не говорила, что это Лиза. Ты увидел то, что захотел, и не постеснялся вывалить догадки. Я счастлива с тем, кто меня любит. А сводная сестра… – я стараюсь на прощанье смотреть на парня твердо, – я приму её любой, как уже случилось однажды. Даже с ненавистью ко мне.
Сумка с тубусом падает к ногам, и мне приходится наклониться, чтобы его поднять.
– Прощай, Сергей. И не вздумай предлагать помощь, чтобы подвезти домой, я все равно не соглашусь. Просто забудь обо мне, так будет лучше, – говорю, отворачиваясь от помрачневшего в лице Воропаева, и направляюсь по узкому тротуару к оживленной части улицы, чтобы уехать в Черехино. В дом, в котором комната Лизы пустует вот уже шесть ночей. С того самого утра, когда я её прогнала.
– Мама Наташа, пап, привет!
Я захожу в дом и здороваюсь с родителями. Этим вечером они сидят в гостиной, сегодня у них гости в Скайпе, решается деловой вопрос, и мачеха сосредоточена на разговоре. Зато отец через некоторое время присоединяется ко мне на кухне.
– Как дела, Ира? Как университет? Как успехи с Лесовским? Тебе что-то нужно, дочка? – спрашивает участливо, и я отвечаю:
– Нет, пап. Все хорошо, спасибо.
В последние годы многое изменилось в наших отношениях, и я больше не смущаюсь и не теряюсь в словах в присутствии отца. Сегодня я знаю, каких усилий стоило Игорю Лазутчикову вернуть внимание дочери. А тогда, после своего бегства пять лет назад из дома новой семьи, я была уверена, что мне больше нет места в его жизни.
Отцу понадобилось время и опора жены, чтобы я наконец поверила, что что-то для него значу.
Он подходит и садится за стол. Смотрит с тихим неодобрением на одинокую чашку с кофе в моих руках.
– Ты который день совсем ничего не ешь, Ира, – огорченно замечает, пододвигая ко мне вазу с печеньем. – Вот и Наталья тоже растеряла аппетит. Не знаю, что с вами делать?
Он огорчен и не играет. Мы оба привязаны к мачехе. Как ни странно, но именно это роднит нас и сделало ближе.
– Как она? Мама Наташа?
– Переживает, конечно, – вздыхает отец. – Только что толку? Лиза не маленькая девочка, она и раньше уходила из дому, пропадала на несколько дней. Для нас это не впервые. Возможно, ты помнишь: она всегда была своевольной девушкой и доставляла матери хлопот.
Да, помню. Прячу виноватый взгляд в чашку с кофе, но ненадолго.
– Пап, а где Лиза может быть? Ты, случайно, не знаешь? Может… может, у неё появилась девушка?
– Не знаю, Ира, вряд ли. Не помню, что бы кто-то забирал её внимание настолько долго. Вроде как пропадает в клубе у своего друга. Наталья звонила. У Виктора известный в городе клуб «Бампер и Ко», и ребята крутят какой-то совместный бизнес. Во всяком случае, у Лизы давно свои деньги, так что им не очень-то помыкнешь в этом смысле.
Отец качает головой.
– Здесь Наташе не позавидуешь, ее дочь не особо впускает нас в личную жизнь. А вместе с тем – самостоятельной выросла девушка. Ну а характер… Так и у нашей мамы Наташи характер не сахар. Есть в кого нрав показывать. Если бы только нрав.
Отец не знает причину, и мачеха наверняка даже не догадывается, что между нами произошло и почему ушла Лиза. Да я и сама не знаю, что тогда накатило на девушку. Просто испугалась вдруг, увидев перед собой серый, горящий голодом взгляд, почувствовав в её руках силу желания, готовую выплеснуться на меня, – что все вернулось назад. Когда потянуло к ней словно магнитом – испугалась, что не смогу устоять и снова придет боль. Потом, после, когда останусь одна. Снова останусь одна, а она забудет – боль вернется. Я все еще помню, как долго саднило сердце.
– Пап, послушай…
– Да, Ира.
– Вы в прошлый раз с мамой Наташей настояли, но… Мне кажется, будет лучше, если я съеду. Найду квартиру или комнату, неважно. Ты сможешь объяснить маме? Я очень не хочу ее обижать.
Отец удивляется. Искренне. В последние годы он старался, как умел, стать мне ближе.
– Для кого лучше? – хмурит взгляд.
– Для всех.
Да, уклончиво, отводя глаза, но ведь не рассказать обо всем, не объяснить просто.
Не знаю, о чем задумывается Лазутчиков, что видит в моем лице, но отвечает с тихим чувством, как глупому, заплутавшему в мыслях ребенку, неожиданно накрывая рукой мою ладонь.
– Ира, не надо. Хватит бежать. Мы и так с Наташей наделали много ошибок. Я наделал, когда столько лет жил с тобой порознь. Никому не будет лучше, поверь. Никому.
И вдруг слишком проникновенно и лично, так, что от его слов колет в груди:
– Ни тебе, ни ей. Пожалуйста, дочка, дай время всему вернуться на круги своя. Если ты решишь съехать – Наташе точно легче не станет.
Господи, как будто он смотрит в колодец правды, в котором я боюсь утонуть. Но говорю другое, сбегая в свою комнату. Оставляя отца с памятью о моей улыбке.
– Конечно, все будет хорошо, пап…
И уже за закрытой дверью набираю номер, глядя в спускающиеся за окном сумерки. Не Егору, хотя он ждет моего звонка. Тому, кто единственный способен понять мое настроение, пусть я, как всегда, ни о чем ему не расскажу.
– Арно, ты нужен мне. Поговори со мной. Пожалуйста…
В доме полночь, родители спят. Завтра сложный день, я сижу над конкурсным проектом, работаю над визуализацией выбранной темы и отчаянно прислушиваюсь к шагам в холле… Тихо. Снова тихо. Ну когда уже я хоть что-нибудь услышу? Хоть какой-то шум, скрип, любое действие! Это невыносимо – ждать столько времени. И винить себя, снова винить себя, глядя в грустные глаза мачехи.
Где же ты, Лиза?
Я откладываю карандаш в сторону и встаю из-за стола. Выхожу из комнаты, прохожу холлом, чтобы остановиться на пороге чужой спальни. Моей спальни. Дверь в которую открыта, но войти не могу. Даже протянуть руку и включить свет – кажется мне вторжением в чужую жизнь, в незабытое мной прошлое, и я стою, всматриваясь в темноту.
«Не смей, слышишь! Не смей!»
Не тронула. Но где бы мы были сейчас, если бы разрешила? Разрешила себе вспомнить наш поцелуй. То первое настоящее и злое отчаяние, полное невысказанного чувства, которое она оставила после себя на моих губах?
К черту все мысли! Они не приносят облегчения! Сейчас я хочу, чтобы Лиза просто оказалась дома. Тогда я снова смогу спокойно жить и смотреть в глаза мачехе. Спать, рисовать, существовать. Ведь смогу?
Рука сама тянется к телефону – непослушная, трусливая, и неважно, что именно я собираюсь сказать, длинные гудки все равно остаются без ответа.
– Можно такси в Черехино? Сейчас. Спасибо. Куда? Клуб «Бампер и Ко».
Я одеваюсь быстро, не позволяя себе передумать. Иначе сомнения сотрут решимость, а страх перед ночью в сотый раз напомнит, что я сошла с ума. Впрыгиваю в джинсы, футболку, балетки, бросаю деньги и телефон в сумочку, выскальзываю из дома на улицу и дальше, за ворота, не подумав, что ночь холодная, что волосы распущены и встрепаны, что для дорогого молодежного клуба у меня откровенно невзрачный вид. Сажусь в подъехавшее такси и всю дорогу к клубу молчу, с опаской таращусь в окно и вместе с водителем ужасаюсь, когда на въезде в город мимо нас на бешеной скорости проносятся мотоциклы. Много мотоциклов.
– Вот попомните мои слова, девушка. Однажды кто-нибудь из них обязательно сломает шею или покалечится! Устроили здесь гонки, выродки сопливые. Каждую ночь одно и то же, управы на них нет…
POV Елизавета:
Савельев нервничает. Зря. Что он может мне сказать? Уже все решено, и ночь продолжается.
– Акула, забей! Ты свои деньги сняла, а под интерес только идиоты и малолетки куражатся.
– Саня, заткнись.
– Но город? Разобьетесь же оба к чертовой матери! Какая разница, кто лучше! Вчера он, сегодня ты. Вы с Ломом стоите друг друга!
– Савельев, отвали! Что ты как мать над девкой на выданье причитаешь. Проедем и разойдемся.
– На пустой трассе, Андрияненко, может, и разойдетесь. А как насчет машин?.. И потом Бампер же сказал…
Сегодня отличная ночь. На обочине Черехинской трассы народа собралось немало, и самые разные спортбайки в свете фар то тут, то там отсвечивают стальным хромом и дорогой пластиковой обшивкой. Я отдала Сане много прав, и теперь, когда он хлопочет надо мной, как старая ворчливая наседка, мне в который раз приходится прервать его грубым:
– Рыжему знать не обязательно, угомонись! Его наш спор не касается! Ты фиксируешь проезд – я тебе плачу, все при делах и довольны.
Будут довольны, да, если обойду Лома. Наше соперничество затянулось, самое время поставить в споре жирную точку. Ударить по рукам или набить морду – и то и другое пахнет жизнью. «Все относительно» – лучше затереть для других. Если уж испытывать себя, так по максимуму!
Я оглядываюсь через плечо и вижу крепкого парня. Он выкатывает на дорогу – ровное бетонное покрытие новой трассы – желтый спортбайк, такой же мощный, как мой черный японец, и встречает направленный на него цепкий взгляд хищной улыбкой. Я улыбаюсь Лому в ответ таким же кривым оскалом. Натягиваю шлем, перчатки и, обозначив начало спора кивком, снимаю спортбайк с подножки, рванув назад…
Сейчас я нужна только этой чертовой дороге.
POV Ирина:
– Приехали, девушка! Клуб «Бампер и Ко», как заказывали.
Такси останавливается у края тротуара, в сорока шагах от входа в приземистое широкое здание с неоновой вывеской на фасаде, затесавшееся между двумя высокими офисными центрами. В это ночное время парковка перед клубом забита автомобилями и мотоциклами, везде стоят группки людей, отдельные парочки… Я расплачиваюсь с водителем и прошу:
– Извините. Вы не могли бы меня подождать? Минут пять-десять, не больше. Очень вас прошу.
– Только если не предвидится потасовок и при условии задатка. Сами понимаете: ночь, клуб, девочки… Кто-то может попросить об услугах.
Водитель смеется, но у меня сейчас не то настроение, чтобы отозваться улыбкой на его ничуть не смешной юмор. Я благодарю мужчину, расплачиваюсь и выхожу. Иду к входу, не обращая внимания на парней и девчонок, которые вышли на улицу покурить или подышать свежим воздухом. На эхо музыки и глухой шум танцпола, долетающие сюда из глубины заведения.
– Возьмите, – протягиваю вышибале купюру, но он все равно останавливает меня.
– Ты точно этой ночью здесь что-то забыла, детка? – осматривает с головы до ног с высоты своего немаленького роста и весело прицокивает языком. – Такие домашние девочки, как ты, в эту пору спят и видят сны. Паспорт?
– Пожалуйста.
– Окей, дорогуша. Не имею ничего против. Хорошего вечера!
Честное слово, стоило повозиться с документами, чтобы охранник на входе так красиво распахнул передо мной дверь и проводил недоверчивой усмешкой… Я оглядываюсь, уже жалея, что не спросила его о Лизе. Спускаюсь по ступенькам в зал, отыскивая взглядом знакомую фигуру…
В помещении многолюдно и неожиданно прохладно, несмотря на так и звенящую накаленными чувствами атмосферу вечера и танцпол, заполненный извивающимися телами. Ночь в самом разгаре, за столиком, где мы сидели с Дашкой всего неделю назад, расположилась новая компания… Я не спеша обхожу зал, стараясь не привлекать к себе внимание, но нигде не вижу Лизу. С надеждой направляюсь к бару, по-прежнему запрещая себе думать, что именно ей скажу, когда найду.
Если найду. А вдруг она будет не одна?
Поздно. Я уже расписалась в своем сумасшествии.
– Привет! – откликается бармен, поймав на себе мой взгляд. – Я тебя помню, куколка. Такие глаза не забудешь. Снова заглянула к нам выпить «Мохито»? Или на этот раз желаешь что-нибудь покрепче? – встречает меня приветливым кивком.
– Привет, – я подхожу ближе к стойке. – Нет. Сегодня ничего не нужно, спасибо.
– Как грустно, – отвечает парень, впрочем, он совсем не грустит. Кладет локоть на столешницу, протирая бокал. – Надеюсь, через полчаса ты передумаешь. Помни, я весь к твоим услугам и готов помочь.
– Костя, – протягивает мне руку, и я легко пожимаю ее.
– Ира.
– Приятно познакомиться. Так чего же ты хочешь, Ира? Не поверишь, но я могу специально для тебя приготовить молочный коктейль. Здесь иногда порхала беременная птичка Люкова, так что Илюха всегда был начеку. Надеюсь, Бампер с Коломбиной тоже от друзей не отстанут, и эта штуковина для коктейлей еще пригодится.
– О, нет, спасибо! – я удивленно смеюсь, не понимая, о ком он говорит. Но даже во Франции мне не доводилось пить в клубах ничего подобного. – Мне нужна Лиза. Ты, случайно, её не видел?
– Какая именно Лиза? – улыбается Костя. – Я знаю как минимум четверых. А если хорошенько подумать, то…
– Андрияненко. Ты точно её знаешь.
У парня на лице проявляется сочувствие. Отставив бокал в сторону, он наклоняется ко мне.
– Давай начистоту, Ира, – пускает в тон серьезность, – хорошая ты девчонка, сразу видно. Брось! Не ты первая, поняла? Просто прими: она не из тех, кто возвращается. Ты понимаешь, о чем я?
– Кажется, да.
– Вот и отлично! Забудь и живи дальше! Что тебе, парней мало? Ты же до черта симпатичная! Честное слово, сам бы подкатил при случае! Знаю ли я Акулу? Конечно! Нужна ли она такой, как ты?.. Уверен, куколка, тебе следует хорошенько подумать над ответом. Ну так как? Будем искать Лизу?
***********
Хорошего всем дня )
А я по прежнему жду мнения в коменты )))