Глава 25.
POV: Елизавета
Отчим даже не заметил, как смял скатерть под легшими на стол пальцами. Опустил глаза, словно вел разговор сам с собой.
– Я люблю дочь и вместе с тем боюсь подпустить близко. Больно сердцу – видеть эту улыбку, эти глаза… они снятся мне всю жизнь. И помнить, снова помнить о ней… Нет, легче не видеть и забыть.
– А как же мать?
Что-то скребло в душе и ныло от признания отчима. Что-то похожее на ревность, а возможно, обиду. Что не имело права быть здесь, сейчас, в этом миге обнажения чужой души, и все же звенело на осторожном нерве, натянутом ожиданием. Не думала, что всегда тихий Лазутчиков способен на подобные чувства.
Отчим словно очнулся. Провел тяжелой ладонью по лицу, стряхивая морок, взглянул осознанно, принимая мой вызов как должное. Ответил спокойно, со знакомой теплотой в голосе, не сожалея о словах, не оправдываясь, как человек, который просто не в силах что-либо изменить.
– Я люблю твою мать, Лиза. По-настоящему люблю. Все это наваждение в прошлом, я справлюсь. Наташа мой друг… моя жена, человек большой души. Я не представляю своей жизни без нее. Если она от меня не отвернется, я буду предан ей всегда. И тебе тоже. Мне больше нечего желать.
– Не продолжай, Батя, – я встала из-за стола, чтобы уйти. Этот неожиданный разговор оказался слишком откровенным и серьезным для не обещавшего ничего подобного дня. – Не нужно. Я все поняла.
– Ничего ты не поняла.
Он все же обронил вслед негромко, но я услышала:
– Извини.
Вот только не был уверен, у кого именно Игорь Лазутчиков просил прощения.
Сашка позвонил снова, обозвав меня дурой и напомнил о школьном бале, пронесенной выпивке и нашем общем уговоре насчет новогоднего спора. Напрасно он сомневался. Сегодня девчонки обещали сами лететь в руки, и я была не против, чтобы друзья развлеклись за мой счет, да и за свой – тоже. Идти на бал совсем не хотелось, но после вчерашнего приключения со скелетиной меня ждало одно незаконченное дело. Один долг, который я совсем скоро собиралась взыскать, а значит, школа получит свою королеву. Как и будущая королева внимание. Пусть Воропаев вчера сдержал меня, если сегодня он захочет поговорить – мы поговорим, но только после того, как я оставлю за собой последнее слово.
Когда мать через время заглянула ко мне в комнату, она порадовалась, глядя на то, как тщательно ее дочь собиралась на гребаный школьный вечер, после душа нагло занимаясь внешним видом. Недовольно нахмурилась, увидев мой выбор в пользу черной рубашки, но сдалась, зная, что я давно привыкла в одежде сама решать, что и когда надеть. Выбрав к темным джинсам узкий пиджак, зачесала длинную челку гелем, и это было все, на что я оказалась сегодня готова. Остальное и так всегда было при мне.
Ах да, парфюм! Девчонки это любят.
POV: Ирина
С утра пошел снег – рыхлый, пушистый, в безветрии дня мягко засыпающий двор и дорогу сонмом махровых снежинок. Солнце показалось и пропало, снова выглянуло из-за низкого просвета туч, чтобы засеребрить верхушки елей во дворе и крыши соседних домов, скользнуть лучом по виднеющемуся вдалеке густому лесу и отразиться в стеклах пригородных коттеджей, украшенных новогодними гирляндами.
Сегодня Наталья Александровна обещала поставить елку. «Лиза выросла, ей все равно, а тебя и себя порадую, – сказала мачеха за утренним чаем. – У нас знаешь сколько игрушек – тьма! В прошлом году дизайнера приглашали, не знала, куда эти новомодные украшения вешать, а в этом, думаю, сами справимся. Ведь справимся, Ира? Вот в холле второго этажа и поставим. Здесь окна панорамные, места много, пусть все увидят нашу красоту!»
Смешно. Как будто я маленькая. Хотя настоящей елки у меня никогда не было. Только сосновые ветви в любимой бабушкиной вазе, игрушки, вата и серпантин. И подарок от отца. Каждый год то полезное и нужное, что присмотрела для меня бабушка. Я всегда делала вид, что верю ей.
Я вздохнула и отвернулась от окна, отложила в сторону книгу, – читать о приключениях пиратов совсем не хотелось. В который раз с сожалением взглянула на шкаф. Туда, где за раздвижной дверью в неприметном сером чехле висело новое платье, а в коробке стояли самые красивые туфельки, что в сегодняшний праздник так и не станут по-настоящему моими.
Позвонила Дашка, с надеждой в голосе спросила насчет Зимнего бала, и я пожелала подруге хорошего вечера. Сегодня нога уже не так болела, как вчера, но все равно было ощутимо больно ступать на нее. Я еще раз прошла по комнате на носочках, осторожно ступая на пальцы, стараясь не тревожить пятку…
Зимний бал. Настоящий Зимний бал. В новом городе, в новой школе, в большом красивом зале, наверняка убранном по-праздничному нарядно. С настоящей школьной коронацией короля и королевы, с красивыми платьями, поздравлениями, елкой и, конечно же, танцами. Жаль, что благодаря Марине мне уже не попасть на него и не увидеть все своими глазами. А так хотелось, очень хотелось. Сегодня Дашка пообещала, что пригласит Петьку Збруева на танец. И, может даже, если он не окажется таким бабуином, как кажется, на каникулах согласится сходить с парнем в кино.
Хорошо бы у них с Петькой получилась дружба. Ведь сразу видно, что они друг другу нравятся. Хотела бы и я нравиться кому-то вот так же открыто, чтобы без сомнения и обидных слов. Без одолжения родителям, без ненависти… Я бы очень хотела нравиться ей. Той, для кого была лишь тощим хрупким Эльфом. Навязанной сводной сестрой, которую она желала никогда не видеть.
Дверь соседней комнаты захлопнулась, и по холлу раздались уверенные шаги, чуть замедлившиеся у моей спальни. Через секунду стихли на лестнице…
Я достала из коробки нежно-лавандовые туфельки и прижала к груди. Постояв с ними в обнимку, села на кровать, со вздохом опустила голову и закрыла глаза, чтобы не заплакать. Я не хотела думать, какой красивой сегодня для Лизы будет её королева и как она спешила к ней. Не хотела видеть одиноко лежащее на столе приглашение на Зимний бал для Ирины Лазутчиковой. Я больше не хотела ничего, даже праздника.
Зачем, ну зачем приехала сюда! Здесь я стала только несчастнее.
– Ира, а вот и я! Как у тебя дела?
Мачеха открыла дверь моей комнаты, перешагивая порог. Я медленно распрямила плечи и подняла голову.
– Хорошо, Наталья Александровна, спасибо, – на пол со стуком упали туфли. Мне пришлось поспешно спрятать их обратно в коробку и убрать на тумбочку. – Извините, – опустила глаза, не зная, что сказать, – я просто хотела еще раз посмотреть. Они такие красивые.
– Как же, – и в этот раз не поверила мне, – вижу я, как ты просто хотела.
Женщина подошла и села рядом. Опустила руки на колени, глядя на меня.
– Вера сожалеет, что ты осталась сегодня дома, но уверена, что ее дочь ни при чем, – сказала нерадостно. – Пришлось выслушать, какая она у нее умница и красавица, под стать Лизе, и только потом сообщить, что я была у директора и не намерена оставить твое падение безнаказанным. Не думаю, что она по-настоящему меня услышала, но наш диалог с Воропаевыми еще впереди. Игорю не говорила пока. Расскажет матери, а Нина Ивановна только почувствовала себя лучше после болезни. Не на пользу ей такие новости.
– Бабушка правда завтра уже приедет?
– Да, – улыбнулась мачеха, мягко касаясь моего плеча. – И будет жить с нами, пока мы с твоим отцом не решим, как нам всем быть дальше. Так что тебе больше не будет здесь одиноко.
– Мне не одиноко.
– Ох, Ира. Не думай, что не понимаю.
Видимо, я поставила коробку с обувью на самый край тумбочки или зацепила нечаянно, потому что туфли вдруг снова упали, оказавшись у наших ног.
– Надо же, – удивилась женщина, – как будто требуют, чтобы их надели. Ирочка, это всего лишь школьный бал, – заметила, поймав мой взгляд. – У тебя еще будет в жизни настоящий праздник, и не один. Будет, девочка, обязательно!
Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться.
– Да, наверно.
– И платье наденешь, и туфли! Ты у меня такая красивая, и без наряда светишься! – прижала мою голову к своей груди, обняла, не дав крупным горошинам слез вслед за лавандовым чудом упасть на пол. – Я тебе еще куплю, разве мне жалко! Куда Вериной Маринке до тебя! Правда, девочка, верь мне!
Я верила мачехе, верила, только ответить не могла. Сейчас, когда она находилась рядом, когда согревала теплом своего тела, позволив обнять в ответ, горло словно перехватило рукой.
– Боже, Игорь меня убьет.
– Нет, ему все равно.
– Значит, я сама себе не прощу. Не прощу, но раз уж для тебя так важно…
– Очень!
– Посиди-ка, попробуем сделать звонок. Не обещаю, Ира, ничего не обещаю, ты же понимаешь.
– Да, – ответила, но надежда уже ожила, забилась мотыльком в сердце, закружила ожиданием голову, заставив подняться с кровати вслед за мачехой.
– Арсений Дмитриевич? Здравствуйте! Эта Наталья Андрияненко. Нет, ничего не случилось. Точнее, случилось, но у меня к вам весьма деликатное дело. Очень деликатное! Настолько, что я хочу просить вас срочно приехать в Черехино и готова заплатить. Что нужно? Поставить болевую блокаду. Локальную или нет – это вам лучше знать. Да, такую, как вы делали мне прошлой зимой в район позвоночника. Нет, сегодня не мне – падчерице. Ушиб пятки, а нам хоть убей нужно попасть на бал. Сумасшествие, понимаю, но выхода нет. Да, конечно, без вопросов под мою ответственность, мы ждем.
Мачеха отключила телефон и скомандовала:
– Ирочка, марш в душ, быстро! – помогла проскакать в ванную комнату на одной ноге и даже раздеться. До начала бала оставалось не так много времени, и мы обе спешили.
Врач приехал быстро, едва я успела обсохнуть и высушить волосы феном. Я ожидала увидеть убеленного сединами старика, но Арсений Дмитриевич оказался мужчиной молодым и спортивным. Все время подмигивал и шутил, обкалывая пятку шприцем с такой тонкой иглой, что было почти не больно, накладывая тонким бинтом под цвет кожи эластичную фиксирующую повязку, и когда уехал, я смогла самостоятельно пройти по комнате на радость мачехе. Ну, разве не чудо?
Волосы у меня всегда были послушными, мамиными. Если я хотела, я пружинила локоны, и они вились у шеи мягкой шелковой волной. Вот и сейчас я просто подколола невидимкой прядку у виска, расчесала волосы до блеска щеткой, оставив их свободно лежать на плечах. Надела туфли-лодочки и самое красивое на свете платье… Такое нежное, что сразу же почувствовала себя принцессой. И неважно, что на самом деле я скорее была Золушкой. Сейчас надо мной колдовала самая добрая на свете фея.
– Вот, держи, Ирочка. Я тебе тут кое-что купила вчера утром, задолго до того, как Лиза позвонила. Хотела сделать сюрприз, а потом решила не расстраивать. Подарить позже. Все равно для тебя куплено.
На шею легла тонкая серебряная цепочка с жемчужиной в небольшом кулоне в форме стекающей капли, к которой прилагались аккуратные сережки.
– Спасибо, Наталья Александровна!
– Я не дока в художественном макияже, прости, девочка. Все, что умею, – это нарисовать с утра лицо, чтобы рабочие не забыли, как выглядит их директор. Но раз уж положение мачехи обязывает, попробую забыть о собственной криворукости. Думаю, легких стрелочек в уголках глаз и прозрачного блеска на губы будет достаточно. Постой! Еще реснички…
Боже, до чего же ты у меня хороша, Ира!
POV: Елизавета
Рыжий с Шибуевым ржали как кони, перекрикивая громко звучащую в салоне автомобиля музыку. Еще бы: тачка, в которой они подвезли меня к школе, принадлежала прадеду Андрюхи – старикашке-профессору, медицинскому светиле, воспитанному на советских идеях, и была такой же ржавой развалиной, как ее восьмидесятилетний хозяин, чего нельзя было сказать о начинке. Только увидев старый, раритетный «Москвич», подкативший к моему дому вместо «мерса» отца Рыжего, я сама заметно повеселела. Настроение после разговора с Батей было хуже некуда, и шутка друзей обещала лучшим образом сказаться на настроении.
Въезжая в знакомые ворота учебного заведения, мы громким смехом встретили изумление на лице охранника самой престижной школы города, вынужденного пропустить машину на парковку и поставить в премиум-ряд сверкающих в свете фонарей «Лексусов», «Мерседесов» и «Ауди». Друзья не собирались дожидаться здесь окончания вечера, пообещав завернуть за мной позже, но пафосно козырнуть «модной» тачкой перед элитой своей бывшей школы – не отказались.
– Ладно, Акула, туши дымилку! – Рыжий потянулся, чтобы забрать у меня изо рта сигарету. Сунув ее, едва зажженную мной, себе в зубы, оскалился. Затянулся смачно, выпуская дым в потолок. – Ты все-таки у нас еще школьница. Так что давай, школота, вали на свой бал! И будь человеком! – сказал назидательно, опуская локоть на спинку кресла. Щуря от дыма хитрые глаза. – Школьную жизнь грех приятно не разнообразить. Тем более в такой вечер. А, правду я говорю, Андрюха? Типа, чтоб было что вспомнить.
– А то! – черноволосый парень, сидящий за рулем «Москвича», кивнул. Обернувшись, швырнул мне через плечо на колени пачку. – Держи, школьница! – дотянувшись рукой, потрепал по макушке. Я тут же выругалась, когда челка упала на глаза. Отбила еще один выпад, вернув Шибуеву подзатыльник. – Привет от Минздрава! Шарики новогодние под елкой надуешь, девчонок порадовать!
Друзья снова дружно заржали, и мне пришлось громко послать их нахрен, выбираясь из машины. Хлопнув дверью, улыбаясь, показать средний палец.
– Да пошли вы, уроды озабоченные!
Боковое стекло со скрипом заскользило вниз.
– Я все слышал, Акула, – ощерился Рыжий. – Кто из нас еще озабоченный и неудовлетворенный, малыш? – снова затянулся моей сигаретой. – Напомнишь об этом, когда устанешь без девчонок и захочешь Сонькин номерок телефона. А я, так и быть, припомню.
Рядом, в десяти шагах, возле дутого «бумера», стояли чьи-то родители, и я спешно присела, окунув руки в снег. Набрав в ладони снежок, запустила им в окно тачки, желая заткнуть друга.
– Твою мать… – вот теперь мы смеялись с Андрюхой вместе, привлекая к себе внимание старшеклассников и родителей, пока Рыжий, матерясь, вывалившись из дверей «Москвича», стряхивал с груди и шеи снег, обещая открутить мне руки.
– До вечера! – я крикнула друзьям и направилась к школе, оправляя на плечах расстегнутую нараспашку куртку. Пообещав передать Игнату с Белым привет.
Судя по времени и тому, что некоторые родители покинули школу и теперь топтались у своих машин, – мероприятие уже началось. Во всяком случае, его торжественная часть, на которую идти не было никакого желания, точно закончилась, а значит, приехала я вовремя. Взойдя на крыльцо, огляделась и прошла в холл мимо преподавателей в дверях, даже не думая показать приглашение.
– Андрияненко, ну хоть бы рубашку белую надела, праздник же! – услышала за спиной огорченный голос классного руководителя и ради приличия пожала плечами, отвечая женщине:
– В следующий раз обязательно, Стелла Владимировна! А сегодня у меня настроение графа Дракулы. Так и хочется кого-нибудь искусать! Здесь, случайно, не Хэллоуин празднуют? Могу поделиться свежей кровью.
– Андрияненко! Снимай куртку и иди уже, ради бога, с глаз моих в зал! Скоро начнется концерт, перед этим должны озвучить результаты школьного голосования, а ты все еще здесь!
Только наша Стелла, любительница органной музыки и балета, могла обозвать выступление музыкальной поп-роковой группы Игната – концертом, и я криво усмехнулась ее ожиданиям. Пока вечер складывался на удивление приятно.
– А я здесь при чем?
Но мы оба знали «при чем».
Школа потрудилась, не пожалев родительских денег, и за одну ночь и утро, прошедшие со времени соревнований, изменилась до неузнаваемости. Сейчас холл был чист и натерт, убран новогодней мишурой и атласным серпантином, вдоль коридора под потолком висели бумажные снежинки, а перед входом в спортзал высокой аркой стояла пышная хвойная гирлянда, приглашая участников Зимнего бала войти в широкие двери украшенного к празднику спортзала.
Вот это размах! Сцена, елка, хвойные подвески с мишурой, светодиодная иллюминация вдоль стен и пола, воздушные шары на окнах, все в сине-серебряных, перламутровых, холодных красках зимы. Зеркальная сфера под потолком и направленный на нее прожектор. Установленные по углам внушительные лазерные стробоскопы… Столики на шесть персон каждый широким полукругом от сцены… Войдя в зал, я удивилась, помня прошлогодний бал, насколько щедро нынче каждый родитель отсыпал из своего кармана для любимого чада. Жаль, что скелетина не увидит праздник. Наверняка ей бы здесь понравилось. И наплевать на детские рюши или чего там ей мать купила надеть. Я уже знала, что моей сводной сестре очень мало нужно для счастья.
Подумав об Эльфе, напряглась. Остановилась, вперив взгляд в толпу хихикающих девчонок, обступивших блондинку в длинном голубом платье, так подходящем к атмосфере вечера и наверняка к ее глазам, если бы мне сейчас не было плевать на них.
Я помнила Марину девочкой: капризной, хныкающей, что-то требующей от своего брата и матери. Вечно слонявшейся за мной следом. Я не любила ее, просто не замечала, но настоящую, пожалуй, увидела только вчера…
***************
Как я и обещала , с этой главы содержание будет больше ))