Глава 20.
POV: Елизавета
– У кого это? – поднял Батя бровь, но, тут же догадавшись, довольно хмыкнул: – А-а, ясно. У Воропаевых, да? И что же Вера, так просто тебе спустила проигрыш? Что-то на нее не похоже.
– А что ей оставалось делать? Ну не тягаться же с самой Натальей Андрияненко! Не та закалка и разные весовые категории. Я была непоколебима как скала. И настолько же уверена в том, что нашей девочке наряд подойдет куда лучше, чем Марине. Ох, Игорь, – вздохнула мать, – видел бы ты, какая у тебя дочь красавица. Сама смотрела на нее в новой обновке и удивлялась. Уверена, пройдет пару лет, и отбоя от женихов у нашей Иры не будет. Придется ружье покупать. А, правду я говорю, Лизка?
Скелетина стояла у стены, сделав шаг от порога, и все это время я не спускала с нее злых глаз, пытаясь унять зашедшееся при виде сводной сестры сердце. Невероятно, но на губах Эльфа витала улыбка, глаза светились, а на щеках играли еле заметные ямочки. Она смущалась, но выглядела непривычно счастливой.
Хитрая синеглазая проныра! Что только на вид казалась несмелой и кроткой! И все же что-то в душе заставляло меня любоваться Эльфом.
Мать ждала ответ, и я лениво пожала плечом, отворачиваясь к телевизору.
– Мне все равно, – сказала, заставив ее рассмеяться.
– Ну, конечно! Иного я от тебя, Лизка, и не ожидала! Ничего, – махнула рукой, – мы Ире другого сторожа с ружьем найдем! Неравнодушного! – а Батя неожиданно напрягся.
– Наташа, а это платье для Иры… Оно дорогое? Зная, как Вера обхаживает дочь…
– Красивое, – ушла от ответа мать, наблюдая за падчерицей, которая, сполоснув руки, сейчас садилась за стол. Войдя, сводная сестра так ни разу и не посмотрела на меня. – Остальное не важно.
– Наташа, ты не волнуйся, я тебе все верну, слышишь! Все!
– Ай, брось, Игорь! Разве дело в деньгах? Я Ире тоже вроде как не чужой человек, давай не будем при детях.
При детях не стали – спорить с матерью отчим никогда не любил. Но и покупки смотреть не спешил. Сейчас он выглядел таким же напряженным, как я. Жаль, мне ужасно хотелось смутить скелетину: вряд ли они с матерью выбрали действительно что-то стоящее, иначе Вера Воропаева вырвала бы эту вещь зубами для своей дочери, или я плохо знала госпожу директора, никогда не интересовавшуюся модой. Все давно привыкли к капризам Маринки. Наверняка какой-нибудь детский сад в рюшах.
– Соль подай!
– Что? – девчонка от неожиданности вздрогнула. Подняла взгляд от тарелки, заморгала испуганно. – Д-да, конечно, – неловко протянула руку.
– И сахар, – мать с Батей беседовали о чем-то своем. В последний час отчиму дважды звонили с хлебозавода – им всегда было что обсудить.
– Вот, возьми, пожалуйста.
– Может, и чаю нальешь, раз уж ты у нас такая добрая?
Я вертела перед собой чашку, из которой она обычно пила, и которую опрометчиво забыла в моей комнате, и с холодом смотрела в синие распахнутые глаза, надеясь, что мне не придется разбить столовый предмет при матери.
Не сразу, но скелетина сообразила, о чем речь. Побледнела, изменившись в лице, но чай налила. Поставила передо мной дымящуюся чашку, мелькнув перед глазами тонкими фарфоровыми пальчиками.
Не в силах больше играть, я хлопнула дверью кухни.
– Лизка! Ах ты ж, дурная! Ты что себе позволяешь? С какой цепи сорвалась? – крикнула вслед мать, но мне было уже все равно. Все, что я хотела сказать скелетине, я собиралась ей сказать наедине. И плевать, понравится это кому-нибудь или нет!
Я оказалась права в своем ожидании, и она недолго оставалась за столом. Поблагодарив родителей за ужин, юркнула в дверь, прошелестела тихими шагами по холлу, заскреблась мышью по лестнице. Сбилась с шага, заметив, насколько в холле второго этажа темно. Правильно, ей было чего опасаться в этом доме гораздо больше темноты. В отличие от сводной сестры, чтобы видеть и ждать, ее сестре не нужен был свет. Впрочем, сейчас я не могла думать ни о чем другом – только о том, что она делала в моей комнате.
Я дождалась ее на верхней площадке и шагнула навстречу худенькой фигурке, вспрыгнувшей на ступеньку. Не намереваясь больше терпеть в одиночку все то дерьмо, что кипело внутри меня, причиняя боль при мысли о сводной сестре, при мысли о том, что ее волосы, возможно, касались моей подушки, сказала со злостью и раздражением, которые зудели солью на коже. Полушепотом, так, чтобы слова прозвучали для нас двоих.
– Жаль, скелетина, что ты решила прийти в мою комнату, когда там не было меня. Я бы нашла, что тебе показать. Ну и как? Отыскала то, зачем приходила? Убедилась, насколько уютнее устроилась? Как щедро моя мать расстаралась для бедной родственницы? Чего ты хотела?! Чего, отвечай!
– Н-ничего, – она, охнув, тут же отступила назад, намереваясь сбежать, но поздно, я уже поймала ее. Дернула к себе, едва успев удержать от падения.
– Что ты делала в моей спальне?! В моей постели?! Я знаю, ты была там. Была!
Руки впились в щуплые плечи и прижали девчонку к стене. Я сама не заметила, как склонила голову к скелетине, обхватила пальцами точеный подбородок, поднимая ее лицо навстречу злому взгляду. Прошептала хрипло, ловя скупой свет в блестящих глазах. Обдавая рваным дыханием нежную щеку.
– Не смей больше входить ко мне, поняла?! Не смей касаться моих личных вещей. Не смей, когда меня нет. Никогда!
– Я случайно, честное слово. Не знаю, почему вошла. П-пожалуйста, Лиза, отпусти меня.
Но я уже не могла остановиться, даже увидев испуг в ее глазах.
– И никогда… Никогда не смей разговаривать с Воропаевым, слышишь? Иначе я за себя не отвечаю, и вы поплатитесь. Оба! Ты не его! Не его, запомни!
POV: Ирина
Я уже ответила Лизе: «Да», – а она все равно не отпускала меня. Продолжала прижимать к стене, навалившись грудью, тяжело дыша, но больше не сжимая лицо. Рука освободила подбородок, замерла… и вдруг погладила щеку – неожиданно бережно и осторожно. Большой палец, дотронувшись до губ, медленно обвел их, раскрывая…
– Эльф…
Другая ладонь сводной сестры поднялась с плеча на шею, забралась в волосы… Смяв их с каким-то злым отчаяньем, медленно поползла по спине вниз, остановившись на талии. Напряглась, притягивая меня ближе к девушке.
– Эльф, не мучь меня, я устала.
Меньше всего на свете я хотела сделать Лизе больно. Я боялась и не понимала её. Скучала по ней и хотела бежать. А сердце стучало, стучало, стучало как заполошное… И предательски билась жилка на виске, встречая учащенным пульсом обжигающее кожу дыхание.
– Скажи мне сейчас. Просто скажи.
– Что?
– Что я нужна тебе. Только я и никто больше.
Она была сумасшедшей, моя сводная сестра, и сейчас стояла как никогда близко. Я могла чувствовать её тело: сильное, крепкое и такое горячее. Она жадно обвивала меня, лишив возможности двигаться, но, запрокинув голову, я могла видеть её глаза. Едва различимые в темноте холла, они смотрели на мои губы.
– Я тебя не понимаю, Лиз. Ты сказала, что ненавидишь. Что не разрешаешь касаться… Не понимаю, чего ты хочешь?
– Хочу. Да, я хочу, Эльф, но лучше тебе не знать, что именно. И это дерьмово больно, вот так хотеть. Ты как рана, что мучит меня и не заживает. С другими не заживает. И страшно, что если начну, уже вряд ли смогу остановиться.
Я вздрогнула и чаще задышала, почувствовав, как её пальцы, скользнув под свитер, легли на живот. Погладив кожу, несмело поползли выше. Красивое лицо с рваной челкой склонилось, и губы сводной сестры почти коснулись моих.
– Как же здорово ты пахнешь, Эльф. Молоком и нежностью, убойное сочетание.
– Лиза…
– О, че-ерт.
Она чертыхнулась, но руку убрала. Вернув ладонь на щеку, снова мягко обвела пальцем контур моих губ.
– Не бойся, я знаю, что рано. Знаю, но чувствую, как желание убивает меня. И это по-настоящему паскудно, что ты рядом! Прав Рыжий! Каждый гребаный раз прав! Лучше бы ты убралась отсюда к чертовой матери! Или никогда не приезжала!
Она неожиданно отпустила меня и отступила, тихо и зло рассмеявшись. Сквозь рваную челку блеснули холодом стальные глаза, а белозубый рот оскалился в кривой усмешке.
– Лиза, прекрати. Пожалуйста.
– Что, попалась, сестренка? Как дешевая рыбка в соленую юшку. Глупая, доверчивая скелетина! Малолетняя дурочка! Ты же не думаешь, что на самом деле могла мне понравиться? Тощая девчонка из Дальнего Бура, у которой и груди-то нет? И Воропаеву тоже! Держись от нас подальше, и будешь цела! Поняла?
Я не стала дальше слушать и не могла на неё смотреть. Слова ударили в меня, словно ушат ледяной воды с колким крошевом, едва не остановив сердце. Оторвав плечи от стены, я, пошатываясь, направилась в свою комнату.
– Стой, Эльф! – пальцы Лизы скользнули по руке, но поздно: сорвавшись с места, я уже скрылась в своей комнате, оставив её за дверью. Привалившись спиной к дверной створке, крепко зажмурила глаза, которые знакомо защипало от слез: больше я из-за неё не расплачусь!
– Уходи, Лиза! Уходи, слышишь! Иначе я закричу!
Но она стояла, и я чувствовала её каждой клеточкой тела, будто ничего не разделяло нас. Провела раскрытой ладонью по двери, негромко стукнула в стену кулаком.
– Лучше так, Эльф, поверь. Черт!
– Уходи!
– И запри дверь, если не хочешь сюрпризов.
Сюрпризов я не хотела, сегодня у меня их и так оказалось предостаточно, поэтому тут же последовала совету сводной сестры.
Еще долго за стеной играла музыка, слышались шаги, а я все лежала и смотрела в ночное окно на зимнее небо, размышляя о том, каким разным на события может быть обыкновенный день провинциальной девчонки и какими жестокими люди. Слова Лизы все еще звучали в голове, душа замирала от острой обиды, а сердце все равно не хотело слышать.
Ну, почему, почему, почему?!
Я проснулась рано. В стареньком отцовском телефоне будильник работал исправно – у меня еще оставалось немного времени, чтобы перед школой и ответственным днем соревнований привести себя в порядок. Приняв душ, наскоро высушила голову феном, оделась и спустилась в столовую, понадеявшись уйти из дома раньше сводной сестры, как убегала всегда. Но Лиза уже сидела в кухне за столом рядом с отцом, а Наталья Александровна суетилась у плиты, за что-то сердито отчитывая дочь.
Всего на секунду, прежде чем я отвернулась, мы встретились с Лизой взглядами.
– Доброе утро.
– О! Доброе, Ирочка! Вот и ты встала, – прояснилось лицо мачехи. – Проходи, девочка, садись, – пригласила по-хозяйски. – А я здесь с утра блинами занялась. Такая работа у нас с Игорем беспокойная – некогда своих детей и побаловать по-человечески. Хорошо хоть сегодня позавтракаем все вместе, как нормальная семья. А то вечерами вот только и видимся.
Чайник как раз засвистел, и я прошла к плите, чтобы разлить всем чай, – в этой семье редко пили кофе. Поставила дымящиеся чашки перед сводной сестрой и отцом, достала из холодильника малиновый джем, сметану, добавила в прибор салфетки и села за стол, стараясь не показать хозяйке дома, как неуверенно я чувствовала себя этим утром рядом с ее дочерью. Что бы ни случилось между нами с Лизой, расстраивать Наталью Александровну мне совсем не хотелось. Особенно после того, насколько доброй она вчера была со мной.
– Ну как, Ира, готова к выступлению? – обратилась ко мне мачеха, заняв стул возле мужа. – Мне тут Вера три недели назад все уши прожужжала этим новомодным чирлидингом. Уговорила родительский комитет костюмы заказать для девочек, чтобы не хуже заграничных, и преподавателя найти. Надеюсь, не прогадали с подготовкой и школа покажет себя на уровне? Поддержите своих ребят?
– Конечно, – я не могла не улыбнуться. Кивнула, соглашаясь: – Не прогадали, Наталья Александровна. Альбина Павловна хороший и требовательный тренер, девочки ее слушают. А номер наш очень красивый, и музыка хорошая. В моей старой школе не было ничего подобного, только кружок танцев для младших классов. Когда была маленькой, мы часто выступали на утренниках.
– Так тебе нравится?
– Да, очень.
– Вот и славно! – протянув руку, мачеха сжала мои пальцы, скомкавшие на столе салфетку. – Мы с Игорем только рады. Жаль, не сможем приехать посмотреть на вас с Лизкой – у нас итальянцы на повестке дня, контракт новый подписываем, наверняка с юристами проторчим на работе до вечера. Но мысленно обещаем быть с вами!
– Да, жаль, – и я действительно сказала это честно. Мне на самом деле хотелось увидеть жену отца среди родителей и гостей школы.
– Ну, ничего, Ира, не переживай, в конце концов, у тебя есть сводная сестра, вот и присмотрит за тобой. Кстати, Лиза, – обратилась мачеха к дочери, – все это спортивное мероприятие, соревнования ваши, на который час назначены?
– На три часа, – лениво ответила Лиза, взглянув на мать. Сейчас её челка была откинута с лица, и она выглядела непривычно серьезной. Мое внимание привлекли длинные пальцы со сбитыми в кровь костяшками, напряженно обхватившие чашку.
– Значит, закончится не раньше пяти-шести?
– Значит.
– Вот и проводишь после Иру домой. Привезешь в Черехино, а там уж чеши гулять куда хочешь. Но чтобы девочка была у меня вечером дома, ясно?
Я напряглась. Слова мачехи удивили, и я была больше чем уверена, что Лиза откажется. Нагрубит или просто уйдет. Вчера она ясно дала понять, насколько тощая скелетина ей смешна и безразлична, – мне совершенно не хотелось себя навязывать.
– Не надо, Наталья Александровна, – попробовала робко возразить, – я сама, еще не поздно…
– Помолчи, девочка. Лиза?
Не отказалась. Буркнула равнодушно, вытирая руки:
– Угу.
– И чтобы больше никаких драк мне в школе, накажу!
Она ушла раньше, оставив ворота открытыми. Я очень старалась отстать и в то же время не опоздать на урок и с облегчением выдохнула, оказавшись на остановке одна. А после, спрыгнув с автобуса, вместе с припозднившимися учениками торопливо побежала к школе.
*************
Сегодня ещё 2 главы закину ))