Глава 23.
POV: Ирина
В глазах снова выступили слезы, но мне удалось не пролить их. А вот сдержать тихий вскрик – нет.
– Ай!
Я сама не заметила, как подалась вперед и, выронив одежду, уперлась ладонями в голые плечи Лизы – неожиданно крепкие и горячие под моими руками, перехваченные узкими шлейками спортивной майки. Развернутые, рельефные, не такие, как запомнились мне у Егора. Не знаю, почему я вдруг вспомнила о друге.
Лиза замерла. Медленно подняла голову, взглянул на меня сквозь упавшую на глаза челку, оказавшись лицом к лицу. Дернула губами, словно собираясь что-то сказать… Нога болела, но я не могла оторвать взгляд от её глаз. Сейчас, оказавшись так близко, лишенные ледяной корки, они смотрели как-то по-особенному.
Вспомнив о предупреждении Лизы не касаться её, я тут же отдернула руки.
– Извини. Я не хотела.
Снова вздрогнула, почувствовав горячие пальцы под коленом, согревающие икру ноги. Голос сводной сестры прозвучал задавленным полушепотом.
– Ты замерзла и снова дрожишь, Эльф. Тебе нужно одеться.
Я и сама это знала.
– Да, – потянулась рукой к одежде, но Лиза уже встала и подняла с пола колготы, мгновенно вогнав меня в ужас.
– Как эта хрень надевается? – спросила, и слава Богу что ответить я не успела. Я даже думать не хотела о том, что она собиралась сделать. В эту минуту дверь раздевалки с грохотом ударилась о стену, и вошел тренер.
– Андрияненко! Твою дивизию в зад! Ты что здесь делаешь? Почему я тебя по всей школе искать должен?! У нас соревнование, финальный матч года, а она тут развела «ромеоджульетту», понимаешь! Девочка жива, здорова, сейчас родители подойдут – марш на поле! Весь зал одну тебя ждет!
Тренер по баскетболу у ребят не отличался спокойным характером. Репетируя танцы с Альбиной Павловной в спортзале, я успела заметить, как сурово он разговаривает с ребятами и вообще ведет тренировки, а сейчас Марк Степанович и вовсе выглядел крайне рассерженным.
Мужчина развернулся, намереваясь выйти, уверенный в том, что Лиза последует за ним, но та осталась стоять, продолжая смотреть на меня.
– Андрияненко! – окликнул ученицу из коридора, но, так и не дождавшись, снова вернулся, плотно прикрыв за собой дверь. Подошел к сводной сестре вплотную, чтобы развернуть за плечо к себе. – Ты что творишь, идиотка! – заглянул в лицо, багровея. – Нашла время характер показывать! Я тебя что, зря четыре года воспитывал? Нагружал тренировками, чтобы ты мне тут сопли в женской раздевалке жевала?! Марш к ребятам в спортзал! Живо! Не то с директором говорить будешь! При всех! Пусть сама с тобой разбирается! Ну?!
Я не могла поверить. Лиза выглядела так, словно сомневалась, идти ей на поле или нет, и это не на шутку сердило мужчину. В спортивном зале было четыре сотни народу, важные гости из университета, школьное руководство области… я понимала, насколько сегодняшний турнир по баскетболу ответственный для всех.
Отвернувшись от мужчины, протянула руку, чтобы забрать у девушки свою одежду. Попросила как можно уверенней:
– Иди. Пожалуйста, Лиз, иди. Я сама оденусь, все будет хорошо.
– Ну, я жду, – тут же отозвался тренер, и сводная сестра отступила. Развернулась к выходу, даже не взглянув на мужчину.
– Черт! Да идемте же! А ты жди здесь, поняла!
– Ты как, Андрияненко, со мной разговариваешь…
Последняя фраза Марка Степановича раздалась уже за дверью в коридоре, в ответ на неуважительную реплику своей ученицы, и, оставшись одна, я поспешила одеться. Зажмурившись, тяжело выдохнула. Это было непросто – терпеть боль, скоро должны были вернуться девчонки – мне не хотелось при Маринке говорить им, почему я оказалась такой неловкой и подвела их. Только не при Воропаевой, зная, что не смогу при всех обвинить ее. Понимая, насколько моя беда ей безразлична.
Переодев форму, осторожно всунула больную ногу в сапог и встала. Вздернув рюкзак на плечо, попыталась идти… В открытую дверь раздевалки тут же ворвался шум и многоголосие зала. Громкая реплика судьи, засчитавшего команде Лизы три очередных очка.
– Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста, – пошла, припадая на ногу, в сторону гардеробной и дальше на улицу, думая о том, что мне очень, очень нужно дойти к остановке…
Она догнала меня на повороте к проспекту в конце школьной аллеи, присевшую на край скамейки и накрепко зажмурившую глаза, чтобы не дать себе пролить слезы. Они появились в глазах – крупные, соленые от обиды, несколько минут назад, когда я поняла, что больше не могу идти. Выросла передо мной, как всегда, хмурая и злая, в настежь расстегнутой куртке, рвано дыша от бега.
– Я же просила подождать меня! Ты должна была услышать!
– Я не хотела, чтобы кто-нибудь узнал, что ты моя сводная сестра. Тебе бы это не понравилось.
– Глупая ты, скелетина. Дурочка, каких поискать. И откуда только взялась на мою голову!
Она сказала это не зло, скорее с досадой. Отвернувшись, с раздражением пнула ногой снег на обочине тротуара, негромко выругавшись. Отойдя на несколько шагов, достала из кармана телефон и набрала номер. Я подумала, что сейчас Лиза позвонит отцу и наверняка оторвет мачеху от работы. И еще больше расстроилась от собственной бесполезности и беспомощности. От того, что снова доставила неудобство стольким людям.
Машина приехала быстро, минут через пять, в которые я сидела, а Лиза молча стояла рядом. Я уже видела ее раньше и сразу узнала, как и сидящего за рулем симпатичного рыжеволосого парня с хитрой усмешкой в голубых глазах. Хлопнув дверью, он вышел из автомобиля и громко присвистнул, уставившись на нас.
– Акула, я не ослышался, и ты сказала срочно? Оппачки! Что за сюрприз? Сводная сестра опять потерялась и ее необходимо доставить домой?
– Рыжий, давай не сейчас.
– Да мне-то что. Скажи спасибо, что я как раз при колесах оказался, а то ведь мог и не приехать. Привет, Ира! – обратился ко мне как к старой знакомой. – Чего такая хмурая? Двойку получила? Или мальчишки за косы отдергали?
– Заткнись, идиот!
– От идиотки слышу. Еще и малолетней. И все же?
Но за меня снова ответила Лиза.
– Ногу в спортзале ушибла. Идти не может. Все? На все вопросы ответила?
– Ладно, – стал серьезнее парень. – И куда теперь?
Я даже не успела запротестовать. Вообще ничего не успела сказать, все еще смотрела на незнакомого, взрослого друга сводной сестры, хорошо одетого и уверенного в себе, когда Лиза, отобрав рюкзак, закинула его на плечо и, легко оторвав меня от скамейки, вскинула себе на руки. Направилась к машине твердой походкойа, как будто не первый раз носила девчонку. Не осторожничая в шаге, как Петька, и не смущаясь посторонних глаз. И это тоже не было на неё похоже.
– В больницу!
– Черт, Андрияненко, клянусь, это что-то новенькое…
– Нет, не перелом. Ушиб. Таранная кость цела, и слава богу! Лед. Покой. Фиксирующая повязка. Троксевазин на место отека и только через сутки-двое водочный компресс. И сон. Много сна. В конце концов, твоя сестренка слишком бледная. Все поняла?
– Да.
– Ну, удачи. И в следующий раз лучше воздержись от всяческих прыжков с высоты, ясно?
И мое «да» в ответ на внимательный взгляд доктора.
– Спасибо, Лиза, я сама пойду. Правда, у меня получится.
Сейчас на ноге была тугая повязка, и ступать оказалось куда легче. Мне хватило того внимания, что окружало нас в больнице, когда Лиза искала врача, а после относила меня в кабинет рентгенолога и назад, везде представляясь как старшая сестра. Я устала слышать биение своего сердца и прятать взгляд от серых внимательных глаз, находящихся неожиданно близко. Сегодня сводная сестра много видела и легко касалась меня. Даже не подумала отвернуться, когда пришло время снять обувь и показать ногу врачу.
А после привезла домой.
– Я знаю, как все произошло, Эльф. Я видела. Ты могла покалечиться.
– Не думаю, что скажу об этом Марине.
– Я скажу. Найду способ.
– Не надо. Все равно нам никто не поверит.
Мы находились дома вдвоем, и она снова преграждала мне путь. Внезапно дотянувшись рукой, погладила прядь волос у лица. Пропустила их сквозь пальцы, молча наблюдая, как они рассыпаются, возвращаясь на заалевшие щеки. Это было так же чувственно и остро, как тогда, на лестнице, когда она гладила мои губы, а после обозвала глупой доверчивой скелетиной, и я отступила. И, конечно, вскрикнула.
Лиза словно очнулась. Медленно сжала руку в кулак, опуская. Посмотрела хмуро, играя на скулах желваками, возвращая холод в пристальный взгляд.
– Не проси меня больше помочь тебе. Не сейчас.
Я прислонила затылок к стене, выдыхая боль от неосторожного шага. Сама не замечая того, она подошла ближе.
– Я не прошу.
– Ты не понимаешь! Я не могу поднять тебя на руки, не хочу касаться! Не здесь! Не тогда, когда мы… когда мы одни, а ты почти раздета!
Я всего лишь сняла с себя куртку и школьный жакет, и мои ноги больше не были голыми, но она достаточно насмотрелась на них сегодня, чтобы то, о чем сказала, прозвучало достаточно убедительно для нас двоих.
– Я не стану просить. Я помню все, что ты сказала мне вчера. И раньше, о своей ненависти.
– Верно. Ты дома, скелетина, а значит, мне больше нет до тебя никакого дела. Я позвоню родителям.
– Да.
– Ты была одна, и я не могла тебя бросить. Я обещала матери. Это ради нее, понимаешь?
– Понимаю. Спасибо, Лиза, что помогла.
Но мы снова стояли и смотрели друг на друга, а она все не уходила.
– Повтори еще раз.
– Спасибо…
– Нет, не это!
– Лиза…
– Черт, Эльф! – теперь её ладонь оказалась на моей шее, поймав всполошенный горячим прикосновением пульс. Участившийся только сильнее, когда большой палец сводной сестры вслед за тяжелым взглядом спустился к ключице. Ударив по пуговице выше груди, расстегнула верх блузки, шершавой подушечкой лаская кожу.
– Такая нежная…
– Лиз, не надо.
– Знаю. И ненавижу тебя за это. За то, что ты есть. Вот такая тощая и хрупкая, как стекло, похожая на сказочного эльфа девчонка, которую так легко сломать. Все было легко и просто до того, как ты приехала в этот дом и выжила меня из моей комнаты. Лучше бы я никогда не знала тебя. Лучше бы не знала!
Она все-таки отпустила. Ушла к себе, оставив стоять одну в большом холле, и я понадеялась, что Лиза услышала меня, когда мой голос догнал её на лестнице.
*************
Если сегодня получится , то выложу ещё одну главу ))