Глава 4.
POV: Ирина
– Ну и? Чего встала? – услышала я недоброе за спиной. – Прикажете, мисс Эльф, отнести вас в кухню на руках?
Лиза стояла, привалившись плечом к дверному косяку, привычно сунув руки в карманы брюк, и смотрела на меня выжидающим взглядом. Уже тогда она казалась мне взрослой, куда старше и физически сильнее моих одноклассников, и мне совершенно точно не хотелось сердить её еще больше.
– Что? Домой собралась? – спросила она с кривой усмешкой, заметив сумку в моих руках. – Молодец, сестренка. Живо сообразила, что тебе здесь не рады. Может, деньжат подкинуть на автобус, м? А хочешь, лыжи одолжу – новые?! По первому снегу и утопаешь в свой Дальний Бур. К Новому году как раз дойдешь.
Наверно, со стороны я действительно выглядела смешно – растерянная, смущенная, со встрепанными после сна волосами, но в душе определенно испытывала совсем иные чувства.
– Я не знаю, где мои пальто и шапка. И сапоги.
– В шкафу в прихожей. Хотела твое тряпье в кладовку вынести, так мать не позволила. Помочь?
– Нет, – я все-таки посмотрела ей в глаза, подняв подбородок. – Я сама.
Я не знала, куда идти, не знала, что со мной будет дальше, но под взглядом сводной сестры тихо оделась, взяла рюкзак и направилась к двери. Она не задержала меня, продолжая стоять на пороге дома, когда я подошла к воротам и остановилась, не имея понятия, как их открыть. Краснея затылком, чувствуя, как смеются серые глаза, подергала массивную ручку в надежде, что она поддастся. Не поддалась.
– Что? Уже приехала, сводная? Снова? Слушай, ну и навязчивая же ты.
Лиза ушла в глубь дома, но дверь не закрыла. Постояв еще немного у высоких ворот, я вынужденно побрела назад. В холле было тихо и пусто, и войти я побоялась. На улице мороз прихватил лужи льдом, по-прежнему пролетал первый снег… Я закрыла входную дверь, чтобы не напустить в дом холод, отвернулась и села на скамейку у крыльца. Со вздохом запрятала подбородок в воротник, собираясь, скорее всего, дождаться отца. Что мне еще оставалось делать?
Сводная сестра сама затащила меня в дом, поймав за шарф как щенка, и развернула к себе лицом.
– Издеваешься или просто злишь?
– Нет! – честно ответила я, чувствуя, как шапка сползает на глаза, но поправить ее не посмела. – Не могу открыть ворота.
– Знаю, они на электронном замке.
– И мне некуда идти. Я никого здесь не знаю.
Если я ожидала услышать сочувствие в её словах, то напрасно.
– А тебе и не нужно знать, сестренка, все равно мать вернет. Тебе вообще ничего не нужно делать, чтобы заставить всех плясать под свою дудку. Только виновато хлопать глазками и время от времени реветь в три ручья. Ты ведь знаешь это, да? Именно так ты поступила с моей матерью?! Ну давай, принцесса нищих эльфов, поиграем в правду, пока здесь никого нет. Будем откровенны друг с другом, что ты на самом деле задумала, явившись сюда? Вернуть себе Батю? Так ты не баба, с дочерьми такой фокус не проходит!
Она снова сдернула с меня шапку и смотрела в глаза, а я молчала. Что я могла ей сказать? Она ненавидела меня и считала хитрой интриганкой, обманом прокравшейся в их дом, любое мое оправдание прозвучало бы откровенно жалко.
– Ладно, скелетина, – Лиза вдруг отступила, брезгливо отдернув руки, – еще поговорим. А сейчас убрала здесь все, занесла сумку и топай завтракать на кухню. И учти: два раза не повторяю. Много чести для такой, как ты. Скоро мать звонить будет.
Наталья Александровна позвонила. К этому моменту я уже топталась на пороге ее столовой, не зная, куда себя деть, и послушно ответила мачехе, что у меня все хорошо. Что Лиза, конечно же, обо мне заботится, как ей и обещала. И нет, не грубит, что вы, ничего такого.
– Молодец, мямля, – сводная сестра забрала трубку из моих рук, стараясь не коснуться пальцев. – Продолжай в том же духе, не хочу мать и батю расстраивать. Вечером скажешь мачехе, что хорошо подумала, мы договорились, и съедешь в другую комнату. Желательно подальше и навсегда. А я, так и быть, пока вы с бабкой не исчезнете из нашей жизни, сделаю вид, что тебя здесь нет.
Она сделала вид, что меня здесь нет, сразу же, как только я прикоснулась вилкой к порции каши и несмело взяла в руку бутерброд. И лишь когда встала из-за стола и убрала за собой, вымыв тарелку, бросила в спину:
– И запомни, скелетина, это был первый и последний раз, когда я для тебя готовила. Скажешь спасибо директору, что взяла с дочери слово. Не то и близко бы не подошла… – я обернулась, и мы снова встретились взглядами, – к такой, как ты.
Она не ожидала, но я все-таки сказала:
– Я знаю.
После чего ушла в её спальню, чтобы закрыться там и просидеть за книгой до вечера. Желая всем сердцем, но так и не позвонив бабушке. А вечером…
Я пыталась, честно пыталась сказать Наталье, что смогу спать где-нибудь еще. Что мне будет удобно даже на раскладном кресле, если в их доме такое есть, но она не прислушалась. А часом позднее я услышала из-за стены соседней спальни:
– Значит, снова завела старую песню, Лиза? Не угомонишься никак? Не было у тебя сестры, одна ты у меня росла, теперь вот появилась. Не заставляй думать, что я воспитала свиной биток. Ты взрослая и должна понимать без слов, что Ира у нас в гостях. Еще и после болезни не оправилась как следует. А ты войну начинаешь!
– Но, мам…
– Я сказала – останешься здесь, и точка! Не ожидала от тебя, дочь…
Прошла неделя. Бабушке не становилось лучше, а вот я окончательно выздоровела и даже несколько раз съездила с отцом в больницу ее проведать. В остальное время я почти не выходила из комнаты, по-прежнему коротая дни и вечера за книгами, записывая в тоненькую тетрадь сложившиеся в рифму строчки и набрасывая простым карандашом короткие зарисовки. Изредка гуляла во дворе, стараясь не попадаться на глаза сводной сестре. Теперь она полностью игнорировала меня, не разговаривая со мной во время завтрака или ужина и никогда не глядя в мою сторону, и я немного успокоилась, лишь однажды бросив ей: «Извини, я не хотела, чтобы так получилось». Но, кажется, она все равно меня не услышала.
На заднем дворе стояли широкие качели. Наталья Александровна разрешила качаться на них, и иногда я садилась на деревянную резную скамью, смотрела на заснеженные верхушки елей и туй, на нетронутую следами ног полянку, и мне нравилось думать, что я нахожусь в волшебном зимнем лесу. В котором где-то совсем рядом бродит маленькая падчерица из сказки «Двенадцать месяцев» или едет с друзьями с охоты гордый и улыбчивый принц, как в сказке «Три орешка для Золушки». В такие минуты я думала, что Наталья Александровна совсем не похожа на сказочную мачеху, пусть она и строга со всеми, а ее дочь ничуть не похожа на принцессу. Разве что такая же красивая зазнайка.
Я даже улыбалась и подбрасывала снег, сгребая его с земли ладошками, кружилась и хихикала, как самая обыкновенная девчонка, а после вспоминала о бабушке, о хмурой сводной сестре, о молчаливом отце и снова тихо возвращалась в дом. А потом…
А потом бабушке прописали новое лечение, и Наталья Александровна приняла решение отправить меня в школу.
– Не волнуйся, Ира. Я понимаю, что десятый класс – не первый, что в новый коллектив подростку влиться непросто, а уж тем более показать себя в учебе, но ты девочка умная, спокойная, я верю, что у тебя все получится. Школа достаточно привилегированная, успешная. В свое время я тщательнейшим образом отследила статистику поступления выпускников в престижные вузы, изучила рекомендации, так что не переживай, на время твоего пребывания здесь она обеспечит тебе максимально достойное образование.
– Спасибо.
– С преподавателями мы с Игорем поговорили, если будет нужно, по некоторым предметам сможешь получить консультации после уроков. К сожалению, завтра я тебя проводить не смогу, у меня в семь утра разнарядка, а сразу после этого – совещание, так что в школу тебя проводит и все покажет Лиза. Домой тоже она отвезет, я с ней договорилась. Все поняла?
– Да.
– Вот и хорошо. А сейчас беги одеваться. У меня есть два часа свободного времени, пока не отключусь на сон. Давай-ка съездим в магазин, купим все необходимое для учебы. Да и вообще, поизносились у тебя вещи. Игорь, ну что смотришь? Поехали…
Мачеха купила мне красивую школьную форму. В магазине не торговалась, и когда ей предложили выбор, взяла лучшую. И пуховик, и сапожки, и даже шапку. Зеркало в платяном шкафу брата было разбито, и я уже целый час крутилась возле большого окна, за которым стоял поздний вечер, по очереди примеряя обновки и всматриваясь в свое отражение. Радуясь и не веря своему счастью. Думая, как завтра обрадую новостью бабушку. Я бы так и не заметила её, если бы не огонек сигареты, вспыхнувший за стеклом. Там, где между деревьев стояла и смотрела на меня холодным взглядом моя сводная сестра Лиза.
А наутро за завтраком мачеха попрощалась, оставив нас с ней вдвоем:
– Все, мы с отцом уехали. Вам, дети, – хорошего дня. Отвезешь Иру в школу, покажешь дорогу. И смотри мне, Лизка, только попробуй начудить. Ты знаешь, у меня разговор короткий. Накажу.
– Да знаю я…
Мать держалась с дочерью строго, но любила её. Я ловила это чувство в ее глазах – ту самую, присущую только матерям, теплую любовь и заботу. Гордость при взгляде на дочь и душевное удовлетворение, что получается. Получается растить человека таким, каким мог бы стать сам, если бы не трудности вчерашнего дня. Она много работала, но всегда находила минутку, чтобы притянуть Лизу к себе и коснуться поцелуем её щеки. Коротким, ласковым жестом крепкой руки взлохматить темную макушку и улыбнуться особой улыбкой. Я видела это и не могла понять причину её злости, обращенной на меня. Как бы хорошо мачеха ни относилась к падчерице, она не была мне матерью, неужели сводная сестра не понимала этого?
Из Черехино в город ходил пригородный автобус, и к остановке мы с Лизой шли молча. Я так боялась расстроить её своим присутствием, видом новой одежды и приподнятым настроением, что шагала на шаг позади, стараясь не отставать. Приноравливалась к твердой походке, прыгая через подмерзшие лужи, заглядываясь на красивые дома, догоняя вприпрыжку, что кажется, шла сама по себе. И все равно, когда пришел черед выходить из автобуса и Лиза молча шагнула с подножки, она остановила меня, выпрыгнувшую следом, схватила за руку, чтобы сказать:
************
Прошу прощения за то , что вчера вечером не было главы. Сегодня будет тогда 3 ))
Жду мнения в комментариях )