Выжидание
Идиллия была прервана гнусной персоной Льюиса, или как любил его называть Юнги, Люси. Доктор был слишком высокого мнения о себе, считал себя здешним гением, но как показывала практика, был обычным кретином, который слишком любил выпить и закинутся психотропными таблетками, которые предназначались для проживающих в Аркхеме больных. Он с дикой взволнованностью вычитывал Джиа перед парнем, но не осмеливался подойди ближе, ведь его смрадный страх провонял все помещение.
– Люси! – воскликнул Юнги вслед уходящему доктору. – Даже не спросишь, как дела у твоего, самого любимого пациента? Ты ведь скучал за мной, пупсик! – ехидная улыбка красовалась на лице Мина. Он знал, если бы он встретился взглядом с Льюисом, то того бы снова вырвало на изнанку, как при первой их встрече. Но Люси был уже слишком далеко, поэтому все свое внимание Юн снова подарил Джиа. Та лишь мрачно осела на стул и наблюдала за парнем. На долю секунды, на лице парня во царила теплая улыбка, но тут же была стерта искривленным подобием ухмылки.
– Я весь изнемогаю от желания, распластать его тело и выпустить ему кишки наружу. Он просто псих. – покрутив указательным пальцем возле своего виска в знак подтверждения своих слов.
Обстановка в миг стала мрачной. Снова эта предательская тишина окутывала слух парня и тот лишь тяжело вздохнул. Почему-то именно в этот момент он на мгновение оценил реальное положение дел. Разум вернулся к нему, он осмотрелся по сторонам и пришел в ужас. Серые стены давили со всех сторон, темное помещение и вовсе не напоминало место для жизни. Это временное убежище перед неминуемой смерти. Смерть – излюбленное деяние Юнги, сладостной негой охватывало парня и убаюкивало в своих объятиях. Здравый рассудок снова стал отступать, в дальние уголки его сознания, а на свет явился привычный для него облик.
Мин посмотрел на Пак и обнажил свои белые зубы. Подобие улыбки больше было похоже на звериный оскал.
– Сегодня умрет один человек! – напевает громко в голос Юнги, – Его кровь омоет сто рек! Кишки мы повяжем, как знатный трофей!
Истеричный, пропитанный смертельным ужасом смех парня, проникал в самые укромные уголки этажа, и поселялся там навечно. Он будет еще долгим эхом звенеть и въедаться под кожу его заключенным.
– Давай сделаем это, Джиа!