Сближение
Пак доводила до грани своими расспросами. Побуждала Юнги вырисовывать в голове, кровавые картины, долгой и мучительной расправы над ней. Парень представлял, как склониться над хрупким телом девушки, как будет лицезреть эту широкую улыбку и синие глаза на против.
Она первая из тех, кто не боится его. Кто смотрит прямо в глаза и доказывает, что достойна быть здесь. Вести с ним разговор и услышать правду. Мин вслушивался в каждое слово девушки, внимал его в свой разум и наслаждался, на сколько удивительное ощущение возникало внутри него. Он чувствовал, как в его душе выжигается блаженная пустошь, как огонь который разжигался в нем, с каждым услышанным словом, заставлял его желать большего, желать чего-то высшего и такого необъятного.
Джиа приблизилась к его клетке, и стала запредельно близко. Юнги протянул руку и прикоснулся к её лицу. Гладкая и бархатная кожа опаляла подушечки пальцев парня, но ему нравилось издевается над собой. Это были, своего рода игры с разумом, когда есть возможность трогать, представлять, желать, но не возрадоваться, не возлюбить. Он накрыл своими большими ладонями руки девушки и нервно улыбнулся.
Нарушив свое долгое молчание, Юн заговорил: – Моя бабка, всегда мне говорила, что ты не можешь избавиться от своих демонов. Они растут вместе с тобой. Всегда твердила, что я особенный, важная миссия у меня. – парень вздохнул и засмеялся. – Она чокнутая старуха! Любила истории про казни и верила в высшие силы. Как её терпит дед, не знаю.
Выражение лица, с возбужденного, сменилось на умиротворенное, вводя в обман даже самых искусных докторов.
– Они боялись меня, Джиа! Они думали, что я больной! Кровожадный убийца, отброс общества. – с наигранной печалью вел свою беседу Юн. – А, я, что? Я хороший! Я делал благие дела, спасал души. Испивал их грязную кровь, давая шанс на лучшею жизнь.
Его глаза загорелись еще большим безумием. Мин изыскано играл с человеческим разумом. Такое мастерство нельзя приобрести, с ним можно лишь родится и только оттачивать.
– Да, не убивал я тех людей! – вскричал парень и отскочил от решетки заливаясь истерическим смехом, который граничил с психозом. – Я всего лишь спасал их. Эти души были обречены еще до рождения. Они бессмысленно топтали землю. Я дал возможность избавится им от бремени, которое взвалилось на них. Пятнадцать душ теперь в безопасности. Упиваются радостями и рапсодией.
Молодой человек расхаживал со стороны в стороны по своей камере, лишь изредка поглядывая на своего «психотерапевта». Он видел, как она смотрит на него, наблюдает за его движениями, взвешивает у себя что-то в голове. Он чувствовал, что она такая же, как и он. Она родилась в крови, она живет с ней, она умрет в ней.
– Ты! – подлетев обратно к стальной решетке, и ухватившись за прутья прошипел Юн, – ты же не они, так что же твои демоны сводят тебя с ума. Ласкают твой слух, нежат тебя в объятиях своих?
Он прикусил свою губу и вскинул бровь к верху.
– Розмари, – взяв на привязь своих демонов спокойно продолжил Юнги. – Ей не было еще и двадцати лет, а такая прогнившая душонка у неё была. Она так хотел спасения, что приползла ко мне на коленях и молила о помощи. В ту ночь я и убил её! Она долго молила меня. Так истошно плакала, надрывая свой голос. Говорила, что хочет жить, просила Господа спасти её. Но, я знал, она хотела свободы. Как сейчас помню, её маленькое тело лежало на дубовом столе, привязано к металлическим перилам, она извивалась от боли, пока я вспарывал каждый участок её, столь молодого и прекрасного тела, изливая наружу алую горячую кровь. Помню, как мои губы прикасались ко вскрытым венам, и испивали теплую жидкость, как она меня обжигала изнутри. А потом, я распял её на центральной площади ровно в полночь. Ведь это время, когда грани между мирами стираются и ад начинает свое главенство.
От нахлынувших воспоминаний, Юнги прикрыл глаза, восстанавливая и наслаждаясь, давно прожитыми моментами. Это заставляло кровь снова вскипеть, почувствовать удовольствие, которое тело давно забыло. Разум, как бродячий пес, стал скулить и судорожно изнывать по давно забытой ласки, и жажде крови. Парень снова отстранился о своей камеры и исподлобья посмотрел на Джиа.