Глава 4
4
Я дошла до общаги на автопилоте. Не помню, как поднялась по лестнице, как достала ключ. Всё будто в тумане. Только гул в ушах и боль в груди, как открытая рана.
Дверь скрипнула, и в лицо ударил знакомый запах - кофе, духов Лизы, дешёвого лака для волос. Дом. Только почему-то теперь это слово ничего не грело.
Лиза сидела на кровати с ноутбуком на коленях. Увидев меня, замерла. Я не сказала ни слова. Просто стояла в дверях, мокрая, растрёпанная, с красными глазами и трясущимися руками.
Она медленно встала.
- Юль... - тихо позвала, но я не ответила.
И тогда она просто подошла. Без расспросов, без "я же говорила". Обняла. Тихо, крепко, так, как будто могла удержать меня от падения.
Я уткнулась лбом ей в плечо, и слёзы сами прорвались. Тихие, горячие, бесконечные. Лиза ничего не говорила. Только гладила меня по спине и шептала:
- Всё, слышишь? Всё, хватит... всё уже.
А я стояла и плакала, пока внутри не осталось ничего - ни обиды, ни гордости, ни любви. Только усталость.
Когда слёзы закончились, я отстранилась, села на кровать. Мир плыл. Лиза принесла полотенце, посадила меня к обогреватели, достала из шкафа старую пижаму.
- Снимай это, - сказала мягко. - Простудишься ещё.
Я кивнула, но руки дрожали, будто тело больше не слушалось.
- Он... - начала я, но ком в горле не дал договорить.
Лиза покачала головой:
- Не надо. Не сейчас.
Я закрыла глаза. Слёзы снова выступили, но уже без силы. Просто стекали по щекам, как дождь по стеклу.
- Я так его любила, - прошептала я.
Лиза присела рядом, обняла за плечи.
- Знаю, - ответила тихо, а потом добавила: - Я не планировала возвращаться раньше часа ночи, как чувствовала, пришла раньше.
В комнате стало тихо. Только тикали часы, да где-то за окном шумел весенний ветер.
***
Утро было таким же тяжёлым, как и ночь. Серое, вязкое, будто само не хотело наступать. За окном моросил дождь - мелкий, упрямый, как будто небеса решили поплакать за меня.
Я проснулась от холода. Голова ныла, глаза опухли. Воздух в комнате стоял - влажный, с запахом вчерашних слёз и дешёвого кофе, который Лиза поставила на тумбочку, но я так и не притронулась.
Лиза уже ушла - её кровать была аккуратно застелена, на столе записка: «Я на паре. Позавтракай, если сможешь. И не смей думать о плохом. Я рядом».
Я долго просто сидела на кровати, глядя в никуда. На подоконнике стекала вода по стеклу - ровными, бесконечными дорожками. Всё во мне казалось пустым. Будто за ночь изнутри вынули всё - надежды, чувства, даже боль. Осталась только усталость.
Я пошла в душ. В зеркале - чужое лицо. Взъерошенные волосы, бледная кожа, глаза воспалённые. Один - зелёный, другой - голубой, но теперь они оба казались одинаково тусклыми, будто цвета тоже устали.
Я включила холодную воду и долго стояла, пока пальцы не онемели. Хотелось смыть с себя всё - его прикосновения, воспоминания, ту Юлю, которая вчера стояла под дверью любимого, униженную, оскорбленную, раздавленную.
Не помогло.
Я вернулась в комнату, завернулась в одеяло, но стало только холоднее.
Телефон лежал на столе. Пустой экран. Ни звонка, ни сообщения. И почему-то именно в этом молчании было что-то страшно окончательное. Я вздохнула, отложила его в сторону и прошептала в пустоту:
- Всё. Больше не буду ждать.
Хотя и так было ясно - буду. Ненавижу себя за это.
Дверь хлопнула так резко, что я вздрогнула.
- Юля! - голос Лизы эхом прокатился по комнате. - Ты вообще собираешься вставать или решила превратиться в мебель?
Я лежала под одеялом, уткнувшись лицом в подушку. Не ответила.
- Отлично, - буркнула она, подходя ближе. - Я, значит, парюсь на парах, а ты тут устроила жалобный концерт для одной зрительницы - себя.
Одеяло чуть дрогнуло, когда она его отдёрнула.
- Лиза... - простонала я, прикрывая глаза от дневного света.
- Не "Лиза", а "спасибо, что пришла вернуть меня к жизни", - отрезала она. - Ты хоть понимаешь, что сегодня пропустила две пары? Преподаватель уже спрашивал, где ты. Я сказала - "умерла от любви".
Я слабо усмехнулась, но сил даже на сарказм не хватило.
- Пусть думает, что умерла. Так проще.
Лиза закатила глаза, села рядом на кровать.
- Юль, может хватит. Я понимаю, тебе плохо. Но ты не можешь вот так просто лечь и выключить жизнь. Мир не вертится вокруг Никиты.
Я молчала, глядя в окно. Там всё то же - серое небо, только солнышко пытается пробиться сквозь плотные тучи.
Лиза вздохнула, потянулась к пакету.
- Я тебе булочку принесла. С яблоками. Хоть что-то поешь, а то смотришься как персонаж из мультфильма "Труп невесты".
Я всё же взяла булочку, хотя еда казалась безвкусной.
- И ещё, - сказала она, прищурившись. - Через четыре дня твой день рождения. Четыре, Юль. И я тебе не позволю провести его в слезах под одеялом.
Я вздохнула.
- Лиз, я не хочу праздновать.
- Мне всё равно, чего ты хочешь, - твёрдо сказала она. - Праздник будет. Точка. Мы пойдём куда-нибудь, наденем платье, потанцуем, и ты хотя бы на один вечер перестанешь страдать.
- А если я не хочу танцевать?
- Тогда будешь сидеть и пить коктейли, смотреть, как танцую я, и смеяться над моей тупой походкой. Но ты пойдёшь, ясно?
Я посмотрела на неё.
Она стояла с руками в боки, серьёзная, упрямая, как всегда. И в глазах - та самая смесь раздражения и заботы, которую я любила в ней больше всего.
- Хорошо, - тихо сказала я.
- Вот и отлично, - кивнула она, сразу смягчившись. - А теперь - кофе и перестань выглядеть как трагедия в трёх актах.
Я улыбнулась, едва заметно.
- Спасибо, "мамочка".
- Не "мамочка", а "лучшая подруга", - фыркнула Лиза, направляясь к двери. - И, кстати, если ещё раз не пойдёшь на пары, я сама отнесу тебя туда в пижаме.
Дверь хлопнула, и я осталась одна. Но на душе было чуточку легче.