Крик души
Майки кричит на девушку и вдавливает ее лицо в матрас. Для него секс стал лишь способом снять напряжение. Проститутки должны молчать, подчиняться, стоять на коленях.
Как Такемичи в тот день. Ему было пятнадцать, а Майки — шестнадцать. Девушка под ним рыдает, умоляя о продолжении, но Майки не в настроении. Он достает пистолет, снимает с предохранителя и стреляет. Ее череп разлетается, очередная проститутка мертва. У Сано даже не встает на них, и это не приносит ему удовольствия. Нет того азарта и желания, как в тот день. Он помнит тот день как будто вчера, а не двадцать лет назад. Сначала крики о помощи, потом всхлипы и молчание. Скрип половиц под его коленями в храме Мусаши. Он помнит Санзу с полотенцем и одеждой для Ханагаки. Шел дождь. Голубые глаза его любви сияли, пока… Да, он не имел права так поступать с ним. Но он хотел поцеловать, обнять, подарить любовь. Только Ханагаки был ангелом, окруженным демонами, а сатана нашел себе ангела. Да, Манджиро Сано любил сравнивать людей с эфирными существами и считал себя Люцифером. А Такемичи всегда был для него ангелом. Он хотел обладать им, сорвать нимб и крылья. Да, его любовь будет страдать, но раны затянутся, и ангел будет рядом. Всегда.
Теперь бывший Ханагаки лежит под землей в семейном склепе. Майки посещает его каждый день, а иногда отправляет кого-то с цветами. Он любит лилии и розы. Это прошлое никак не укладывается в голове. Это неправильно, Ханагаки жив, по крайней мере для него. Для него поездка на кладбище — это как встреча с живым человеком, который выслушает и не осудит. Он говорит с надгробием, и пусть его считают сумасшедшим, но ему нужно поделиться успехами сына и своими переживаниями. Такемичи не любил ложь, не любил врачей, он не любил расстраивать близких, даже умирая говорил, что не держит зла. Его копия прижимается к нему, и он плачет. Это крик души, ему плохо, но умирать он не собирается, по крайней мере пока его маленький ребенок нуждается в нем. Ему плохо, он запускает пальцы в волосы сына, мягкие, как у Такемичи. Глаза, лицо, манера говорить — все это досталось ему от Такемичи. Не от той шлюхи, которая выскочила за бабника после смерти Ханагаки и исчезновения мальчика. Нет, это ребенок Сано и Такемичи. Он выдавливает улыбку и говорит: «Я дома».