#5 здесь нет тепла
бездомный ангел #5
сон рассыпался, как тонкий лед под пальцами - не сразу, а постепенно, пропуская в себя свет.
акума лежал на боку, уткнувшись носом в прохладную подушку, и долго не открывал глаза. тело казалось ватным, немного ломило, горло все еще саднило, но жар будто отступил на шаг - оставив после себя только легкую тяжесть и...
странное тепло.
он не сразу понял, откуда оно. не от пледа, не от воздуха - откуда то изнутри, будто в груди тлел крошечный костер, согревая его изнутри.
сердце билось чуть быстрее обычного, как будто он только что бежал.
акума медленно повернулся на спину, глядя в потолок. взгляд блуждал, не цепляясь за детали. мысли тоже были рассыпаны, и в них все время вспыхивали короткие, будто нечеткие кадры.
он почти не помнил, как именно это случилось. просто вдруг оказался заключен в кольцо чьих то рук. чужих. тяжелых, но теплых.
он даже тогда не мог поверить, что это происходит.
курсед.
тот самый человек, который всегда был как скала - строгий, четкий, почти безэмоциональный.
и вдруг - такой.
акума прижал ладонь к груди, будто проверяя, не стало ли сердце стучать еще сильнее от самой мысли.
почему?
почему именно он?
акума снова перевернулся на бок, подтянув колени, как ребенок. в груди было щемяще сладко, и вместе с этим - тревожно, будто он держит в руках что то хрупкое, что может исчезнуть, если на него посмотреть слишком прямо.
он ведь знал, какой курсед.
знал, как он смотрит на других - ровно, холодно, сосредоточенно. как говорит - коротко, будто каждое слово должно иметь вес и смысл.
и никогда, никогда не видел, чтобы в нем было хоть крупицы той нежности, которую он ощутил вчера.
это делало все еще непонятнее.
он не мог быть особенным. просто не мог.
акума сжал пальцы в одеяле. в голове вертелись мысли - спутанные, как нитки, и каждая цепляла следующую.
может, кир просто пожалел его.
может, это был порыв. случайность.
но тогда почему в его голосе было это "прошу"?..
акума замер, вслушиваясь в собственное дыхание. оно сбилось, стало чуть глубже, будто он снова ощущает тот момент, когда кир обнял его так сильно, что стало трудно дышать.
и все равно не отпустил.
в груди сжалось.
он вспомнил, как его собственные руки нерешительно легли на спину курседа, как будто боялись спугнуть, - и тот не отстранился. наоборот, будто стал держать его еще крепче.
сердце билось, как у мальчишки, пойманного на чем то сокровенном.
он не мог остановить эти воспоминания, они шли сами, одно за другим, как медленные волны.
и каждое приносило то же чувство - что он стал свидетелем чего то почти невозможного.
курсед... кир...
имя отозвалось эхом в голове, теплым, как шепот в полусне.
акума выдохнул, спрятал лицо в подушке, словно от самого себя. щеки горели, хотя жара уже не было.
он не знал, что это значило.
и не знал, имеет ли право хотеть, чтобы это повторилось.
но знал точно: забыть он это не сможет.
тем временем офис гудел, как улей. телефоны, шаги, голоса - все сливалось в один бесконечный шум.
курсед сидел за массивным столом, бумаги громоздились стопками, экран ноутбука светил сухими таблицами, и каждый новый документ будто крал у него последние силы.
он чувствовал, как усталость накатывает тяжело, вязко. голова ныла, пальцы скользили по клавишам медленнее, чем обычно. но останавливаться было нельзя: отчеты, договоры, подписи - все требовало его участия, его подписи, его решения.
он знал, что от него зависят люди. что нельзя дать себе слабину. и все же мысли то и дело ускользали куда то не туда, не в цифры и не в строки.
сережа.
тот вечер, когда он впервые позволил себе шагнуть за ту черту, которую считал неприступной. к этим тонким пальцам, к голосу, к едва уловимому теплу чужого дыхания на своем плече.
курсед поймал себя на том, что среди очередного абзаца сухого текста вспоминает, как акума произнес его имя. тихо, почти неуверенно - "кир". одно простое слово, но оно будто прорезало в нем пустоту, о которой он даже не догадывался.
он откинулся на спинку кресла, потер переносицу. отчего же это так сильно? почему он не может выбросить это из головы?
он никогда не был таким. никогда не позволял себе ни слабости, ни лишних чувств. с теми, кто называл его близким, он оставался твердым, иногда холодным - всегда тем, на кого можно опереться, но никогда не тем, кто ищет тепла.
и вот сейчас...
он думал, может быть, дело в том, что акума - тоже из Украины? так же, как он. чужая страна, чужой город, чужие стены, в которых трудно дышать. может, его тянет к этому ощущению близости, к тому, что где то глубоко внутри они оба понимают одно и то же - каково это, искать свое место вдали от дома.
но дальше этой мысли он не доходил. слишком много работы. слишком громко звонил телефон, слишком быстро приносили новые папки.
весь день курсед двигался, как по инерции. совещания, подписи, сухие разговоры - и все время в глубине, за стеной дел, теплилась одна мысль. о нем.
как там сережа? не слишком ли ему тяжело? не заболел ли снова? есть ли у него силы работать?
курсед отгонял эти думы, будто они мешали сосредоточиться, но они возвращались снова и снова. а с каждой новой минутой он чувствовал, что они не дают ему покоя.
ближе к вечеру глаза уже почти не фокусировались. цифры сливались в рой, строки плясали перед глазами. он сделал последний росчерк, закрыл папку и понял - больше не может.
возвращение домой оказалось не спасением. город светился огнями, шумел дорогами, но для него все это было пустым. в голове не было места для улиц и домов - только усталость и то самое ощущение нехватки.
он открыл дверь квартиры, привычно снял пиджак, аккуратно повесил его на вешалку. шаги отозвались в тишине.
все здесь было слишком просторным, слишком правильным. высокий потолок, холодный блеск мебели, огромная кровать. место, где он должен был отдыхать.
он опустился на край, почувствовал, как холодная ткань пружинит под ладонями. вдохнул глубоко и вдруг ясно осознал - здесь нет тепла.
не хватало чего то простого. чужого дыхания рядом. тихого голоса, который говорил бы, что все в порядке. взгляда - светлого, даже когда сам он был усталый.
ему хотелось снова обнять его. просто обнять - без слов, без причин. почувствовать, что тот рядом, живой, настоящий. хотелось поговорить, услышать еще хоть немного о его жизни, о его мыслях, о том, что он прячет за улыбкой.
но он оттолкнул эти мысли. сказал себе - нет. так нельзя. это отвлекает, это опасно.
курсед лег, вытянулся на широкой кровати. подушка была мягкой, почти утопающей под головой. и все же холод будто тянулся изнутри, не из комнаты.
он закрыл глаза, но перед ним снова всплыло лицо сережи. и эта тихая, робкая улыбка.
сон пришел медленно, тяжелый, с усталостью. и в этом сне, как и в реальности, его не отпускала одна единственная мысль - как сильно ему хочется быть рядом.
^^^
1093 слов ...