#3 теперь свободен
бездомный ангел #3
офис казался слишком ярким.
лампы будто светили вдвое сильнее обычного, голоса людей сливались в глухой звон, и каждое движение мыши по коврику отдавалось в висках тупой болью.
акума сидел за столом, спина ссутулилась, пальцы скользили по клавиатуре в замедленном темпе.
легкий озноб пробегал по коже, будто кто то невидимый проводил холодными пальцами по шее и плечам. внутри все гудело, голова была тяжелой, как будто наполненной влажной ватой.
он не знал, с чего началось - то ли вчерашняя бессонная ночь, то ли переутомление, которое он так упорно гнал от себя.
утром он проснулся с жжением в горле и сухим, частым кашлем, но уговаривал себя, что это пустяк.
«немного простыл. все пройдет. главное - не подвести никого».
в груди было тяжело. каждый вдох обжигал, и от этого он почти незаметно морщился, стараясь не привлекать внимания.
коллеги мелькали вокруг, кто то кидал на его стол новые заметки, кто то просил глянуть код, кто то шутил вполголоса - привычная круговерть, в которой он обычно тонул с головой. но сегодня даже улыбка давалась с трудом.
к обеду лоб стал горячим, и пальцы дрожали, когда он подносил чашку с чаем к губам. но, разумеется, он продолжал работать. потому что так проще, чем признаться, что не может.
к вечеру он понял, что дальше тянуть нельзя. голова кружилась, в ушах звенело, кашель стал влажным, глубоким. и все же... сама мысль о том, чтобы подойти к курседу и сказать «я заболел» - казалась чем то неприличным. будто он просит о невозможном.
он долго стоял перед дверью кабинета. ладони влажные, сердце билось неровно, и в голове бесконечно прокручивались варианты, как бы сказать это так, чтобы не показаться слабым.
он тихо постучал.
- войди, - раздался привычно сухой голос.
внутри было прохладно и спокойно. строгие линии мебели, запах свежего кофе и бумаги. курсед сидел у стола, спина прямая, взгляд сосредоточен. от его присутствия всегда веяло силой - как от горы, неподвижной и уверенной в себе.
акума сделал шаг вперед. горло болезненно сжалось, голос вышел хрипловатым:
- курсед... я... хотел попросить... - он сглотнул, кашель прервал фразу, и ему стало ужасно неловко. - немного отдохнуть. всего пару дней. если... если вы сможете поставить компьютер в мою комнату, я смогу работать оттуда...
он говорил тихо, будто боялся, что нарушает какое то правило. глаза смотрели в пол, плечи дрожали от сдержанных спазмов.
курсед медленно поднял взгляд от бумаг. глаза сверкнули холодным светом, как лезвие ножа.
- нет. - короткое, как удар.
акума поднял глаза - и на мгновение потерял дыхание.
- но... я просто... не хочу оставлять задачи...
- ты будешь отдыхать, - перебил курсед. голос низкий, твердый, в нем звучал приказ. - без компьютеров. без задач. без твоего вечного «я все сделаю». ясно?
его слова не оставляли места для возражений, и в них чувствовалось что то новое - сдержанное, но упрямое тепло, будто он охранял его.
акума опустил взгляд, губы дрогнули в смущенной улыбке.
- я... понял.
он развернулся, чувствуя странную легкость и одновременно - неловкость, будто признание в слабости оставило на нем невидимую метку.
уже почти дойдя до двери, он услышал:
- сережа. подойди.
он замер. сердце забилось громче.
медленно обернулся - курсед смотрел прямо на него. строго, как всегда... но во взгляде мелькало неуловимое мягкое сияние.
акума подошел, стараясь идти спокойно, хотя дыхание сбивалось. стоя так близко, он смотрел куда то в ключицы курседа - выше было слишком неловко.
курсед открыл ящик стола и достал маленькую черную заколку в виде паучка: матовый металл, тонкие лапки, будто нарисованные черными чернилами.
он поднял руку, и акума едва заметно вздрогнул, но не отпрянул. пальцы курседа осторожно коснулись его волос - прохладные, сильные. медленно собрали прядь, закололи, убрав ее с лица.
движение было таким бережным, что от него закружилась голова - сильнее, чем от жара.
- теперь свободен, - сказал курсед негромко.
его голос стал тише, чем прежде, почти бархатный.
акума кивнул, не доверяя себе заговорить. пальцы сами коснулись волос - гладкие пряди, прохладный металл заколки. сердце билось где то под ребрами, сбивчиво, громко.
он развернулся и почти сбежал из кабинета, щеки горели так, будто у него поднялась температура еще выше.
в комнате было тихо и полутемно. за окном шумел ветер, и от этого уют казался почти хрупким.
акума сел на кровать, сбросив пиджак. тело ныло, будто он прошел километры с тяжестями на плечах. горло саднило, в груди щемило, лоб пылал. и все же... он снова коснулся заколки.
та самая заколка, легкая и прохладная, держала его волосы так, чтобы они не падали на глаза. казалось, в ней все еще осталась частица чьего то тепла. его.
в груди вспыхнуло мягкое чувство, от которого щеки загорелись заново.
он лег, медленно, осторожно, как будто мог рассыпаться. обнял подушку, уткнулся в нее лицом. мысли крутились, цеплялись одна за другую, но снова и снова возвращались к курседу.
к тому, как близко он стоял.
к его рукам - сильным, но странно осторожным, когда он касался его волос.
к голосу, в котором вдруг было не только железо, но и что то тихое.
сердце билось быстро, как у мальчишки, пойманного на чем то сокровенном. он невольно улыбнулся, почти виновато, и крепче прижал подушку к груди, словно хотел удержать в ней этот миг.
сон не приходил. жар то и дело подбрасывал его, он ворочался, вслушивался в тишину. но внутри было тепло - не только от болезни, а от странного, непривычного чувства, которое оставил курсед.
и только под утро веки все же опустились. дыхание стало ровным. он заснул с легкой улыбкой, сжимая подушку, а заколка в его волосах поблескивала в лунном свете, будто крошечный черный страж его сна.
^^^
878 слов ...