ЧАСТЬ-10
Середина августа выдалась невыносимо жаркой.
На площади уже начинали убирать шатры — ярмарка завершалась. Цветы вёдрами увядали, книги прятались в коробки, зонты собирались, словно усталые птицы. Воздух пах выцветшим лимонадом и тоской по чему-то, что вот-вот закончится.
Феликс стоял у своей лавки, глядя, как уносится лето. В руках у него был букет — маленький, непоказной, полевой. Его любимый. Лаванда, ромашки, пара васильков.
Он знал, куда с ним идти.
⸻
Хёнджин был в мастерской. Он всё реже уходил теперь — будто сам стал частью этих стен, света, запахов. На столе стоял его последний холст. Незавершённый. Портрет. Глаза уже написаны. Остальное — ожидало.
Феликс вошёл, не стучась.
— Последний день ярмарки, — сказал он.
— Знаю.
— Люди собираются на пирс. Провожать солнце. Музыка, фонарики, тёплое вино. Пойдём?
Хёнджин не ответил сразу. Только смотрел на него. Долго.
— Я не люблю толпу.
— Я знаю. Но мы можем быть там — вдвоём.
Он подошёл. Протянул букет.
— Это тебе. Без повода. Просто потому что ты — ты.
Хёнджин взял. Цветы дрожали в его пальцах. Лепестки касались его запястья — как память о каждом прикосновении.
— Я никогда не думал, что кто-то будет дарить мне цветы.
— А я — что кто-то нарисует меня таким, каким я себя никогда не видел.
Они стояли рядом, не касаясь, но слишком близко, чтобы быть просто знакомыми.
— Ты изменил меня, — тихо сказал Хёнджин. — Не резко. Не сразу. Но... я другой, Феликс. С тобой — я живу, а не просто существую.
— Я не пришёл, чтобы что-то изменить. Я просто пришёл.
И он снова взял его за руку.
Просто. Точно. Как тогда.
⸻
На пирсе было много света. Фонарики качались над водой, скрипел деревянный настил, кто-то играл на гитаре, смеялись дети, пара стариков обнималась на лавочке.
И двое — художник и флорист — стояли рядом, босиком, позволяя волнам касаться их пальцев.
Феликс положил голову ему на плечо. Хёнджин не отстранился. И не смотрел больше по сторонам.
Он смотрел только вперёд. Туда, где солнце садилось в море, оставляя небо малиновым.
— Лето заканчивается, — сказал он.
— Но то, что родилось в нём, — остаётся.
Хёнджин кивнул.
— Ты стал моим летом.
Феликс улыбнулся.
— А ты — моим домом.
⸻
Вечер растворился в звуках, в тепле, в их молчании. И никто из них не знал, что будет дальше. Но и не боялся.
Потому что главное уже случилось.
Они нашли друг друга.
И выбрали остаться.