ЧАСТЬ-1:
Полдень в маленьком прибрежном городе пах краской, пыльцой и лёгкой усталостью. На центральной площади шумела летняя ярмарка: вазы с цветами, тканевые шатры, старые книги, аромат лимонада и клубники, пёстрые зонты, и, конечно, холсты на мольбертах. Под навесом из выцветшего паруса, в тени платана, стоял он — Хёнджин.
Художник.
Высокий, с выпрямленной спиной, он казался вырезанным из света и тени. Белая свободная рубашка спадала с плеч, подчёркивая точёную шею. Его пальцы держали кисть с необычайной лёгкостью, но каждый мазок был отточен, будто в нём было больше смысла, чем в любом сказанном слове. На губах — тишина. На лице — сосредоточенность.
Толпа ходила мимо, но Хёнджин видел только холст. Только линии. Только цвета.
Феликс заметил его случайно.
Он пришёл за цветами — просто обновить витрину в своей лавке. Его светлые, почти серебристые волосы были растрёпаны лёгким бризом, в руках он нёс корзину с лилиями. Он остановился, заворожённый. Всё вокруг будто затихло. Время слегка потеряло форму.
Художник рисовал чьё-то лицо. Но, будто почувствовав чей-то взгляд, он вдруг поднял глаза.
И посмотрел прямо на Феликса.
Секунда — и ничего не стало прежним.
— Ты, — сказал он. — Стой спокойно.
Феликс моргнул. — Я?..
— Не двигайся.
Хёнджин сделал несколько шагов. Приблизился. Его глаза были почти чёрными, но в них было странное, невыносимо личное выражение — как будто он уже знал Феликса. Как будто когда-то видел его во сне.
— Мне нужен новый портрет. Позируешь?
— Я... — Феликс растерянно хмыкнул. — Я просто мимо проходил.
— Именно. Это и нужно. Мимолётное. Живое.
Он говорил резко, коротко, будто каждое слово для него стоило усилия. Он не улыбался. Но в его взгляде был огонь. Такой, от которого хотелось либо сбежать, либо броситься в него.
Феликс кивнул.
Так началось их лето.
***
Первый сеанс прошёл в полумолчании. Мастерская находилась в заброшенном флигеле старого дома. Стены пахли маслом, пол — древесной пылью. Воздух был тёплым, влажным, как в оранжерее. Феликс сидел на подоконнике, в белой рубашке, которую ему дал Хёнджин.
Тот молчал. Писал быстро, словно боялся, что образ исчезнет.
— Ты всегда такой? — вдруг спросил Феликс.
— Какой?
— Отстранённый.
Хёнджин не ответил.
— Я флорист, — добавил Феликс. — Я разговариваю с людьми весь день. А ты, похоже, прячешься от них.
— Я смотрю на них. Этого достаточно.
— Не уверен.
И снова тишина. Только звук кисти по холсту. Но Только взгляд, от которого у Феликса щемило в груди.