11
Дом ещё спал. Тишина обволакивала стены, только лёгкий шум воды в ванной да шелест тонкой ткани по телу нарушали это утро. Джи Ён стояла перед зеркалом, перебирая пальцами тонкие цепочки на шее. Не могла выбрать. Серебро казалось слишком холодным, золото вызывающим. В итоге не надела ничего. Взгляд в зеркало — пустой, но собранный. Губы сдержанно подкрашены, волосы свободно струились по плечам. Ни капли лишней кокетливости. И всё же, она выглядела красиво. Спокойно, как будто впереди обычная школьная поездка, не имеющая к её жизни никакого отношения.
Она спустилась по лестнице, удерживая чемодан в руке. Его колёсики мягко катились по ковру в холле. В кухне, как всегда, пахло тёплым хлебом и утренним кофе. Мать в светлом халате, с собранными волосами уже накрывала на стол.
— Завтрак готов, любимая, — мягко сказала она, повернувшись с доброй улыбкой. — Съешь хоть что-нибудь перед дорогой.
Отец сидел за столом, держал в руках газету, но взгляд был направлен не на буквы. Он наблюдал за дочерью, как за фигурой, к которой столько лет строилась стратегия.
— Удачной поездки, — сухо сказал он, опуская взгляд обратно в газету.
Джи Ён не ответила. Просто молча села, взяла в руки чашку. Сделала глоток. Горячий вкус будто обжёг язык, но она не отреагировала. Всё внутри было зажато, стянуто. Она знала, что эта поездка всего лишь день или два на бумаге. Но что-то подсказывало: она изменит многое.
Когда она встала из-за стола, мать коснулась её руки.
— Не забудь ветровку. Утром всё ещё прохладно.
— Хорошо, мама, — отозвалась она, тихо, почти шепотом.
И вышла. Не попрощавшись с отцом. Не обернувшись. С чемоданом в руке и лёгким сердцем. Потому что сегодня ей не нужно было быть чьей-то идеальной дочерью. Сегодня она могла быть просто собой.
На улице всё ещё стоял лёгкий утренний холод, в воздухе витал запах сырости, будто мир только что проснулся. Тонкий туман ложился на окна автомобиля, и старый водитель, как всегда аккуратно, вел машину по знакомому маршруту. Он молчал как и всегда. Только один раз, остановившись у светофора, украдкой посмотрел в зеркало заднего вида, на свою пассажирку. На девочку, которую знал с младенчества. Теперь она уже не ребёнок. Взгляд её был сосредоточен, упрямо устремлён в окно, будто она мысленно была далеко отсюда, и, возможно, совсем не в этой школьной поездке.
— Мы приехали, госпожа Джи Ён, — тихо сказал он, когда машина остановилась у школьных ворот.
Она слегка кивнула. Взяла сумку, закинула её на плечо, и только потом обернулась, прежде чем выйти:
— Спасибо, дедушка. Увидимся через два дня.
Он кивнул с лёгкой улыбкой. Его рука дотронулась до полей шляпы. Старомодный жест уважения, каким он провожал её каждый раз. Словно бы напоминал: пока он рядом, она в безопасности.
Джи Ён вышла из машины, её туфли негромко щёлкнули по асфальту. Перед ней открывалась привычная картина: фасад школы Канхак, блестящий от недавней влажности, толпа учеников с чемоданами и рюкзаками, звонкий смех, суета, переглядывания. Кто-то махал руками, кто-то обнимался, а кто-то, как она, просто шёл вперёд. Тихо, уверенно, без спешки.
У колонны, прислонившись к мраморной опоре, стоял он. В чёрной футболке, с ветровкой, небрежно накинутой поверх плеч. Его волосы были немного взъерошены, на губах играла почти лениво-хищная улыбка. Он заметил её первым. И не сдвинулся ни на шаг, просто смотрел. Смотрел, как она приближается.
Громкие крики, перекрикивания и вспышки телефонных камер. Школьный двор напоминал муравейник. Ученики столпились у автобусов, словно перед стартом в неизвестность. Кто-то нервно проверял свой багаж, кто-то обнимал друзей, смеясь и делая вид, что не волнуется. Джи Ён стояла чуть поодаль, наблюдая. Словно вне всего этого. Словно снаружи.
— Занимайте места в автобусе, — наконец сказал один из классных руководителей, стараясь перекричать гул голосов. — Быстро! Не теряем никого!
Шум усилился. Все кинулись занимать лучшие места у окна, с друзьями, подальше от учителей.
— Эй, Джи Ён, — позвала её одноклассница, — садись ко мне?
Но она только вежливо улыбнулась, покачав головой. Спешить она не собиралась. Она знала, кто будет ждать её внутри.
Подойдя к автобусу, она скользнула взглядом вдоль салона. И, конечно, в самом конце, на двухместном сиденье у окна, раскинувшись как у себя дома, сидел он — Сон Джэ. Одна рука закинута на спинку, нога на ногу, взгляд направлен куда-то в окно, будто ему всё это наскучило ещё до начала. Но когда он услышал, как ступени автобуса зазвучали под её шагами, то чуть повернул голову. И встретился с ней глазами.
— Место свободно, принцесса, — лениво произнёс он, чуть подвинувшись, будто заранее знал, что она сядет именно сюда.
Она не ответила. Просто подошла, поставила сумку, и опустилась рядом. Близко, почти касаясь плечом его руки.
— А ты его занял для меня смотрю, — прошептала она, глядя перед собой.
— Конечно, нет, — усмехнулся он, глядя в окно. — Просто тебе повезло, что ещё никто не занял место с таким красавчиком.
И автобус тронулся. Колёса загрохотали по асфальту, дети кричали, кто-то включал музыку. А где-то внутри, между движением дороги и дыханием рядом сидящего человека, Джи Ён вдруг поняла. Эти два дня обещают стать совсем не обычной школьной поездкой.
Автобус трясся на ухабах, плавно входя в повороты, шум шин перемешивался с разговорами и смехом. Некоторые уже достали наушники, кто-то делился снеками, а впереди играла музыка, приглушённая голосами.
Сон Джэ сидел, откинувшись на спинку, закинув ногу на ногу и смотря в окно. На его лице не отражалось ничего, кроме равнодушия, но Джи Ён, будто по какому-то внутреннему наитию, чувствовала. Он не настолько отстранён, как делает вид. Просто молчит.
Она сидела рядом, руки аккуратно сложены на коленях, голова чуть склонилась к окну. Пейзажи за стеклом мелькали один за другим. Серые многоэтажки сменялись пригородными улочками, те уступали место полям. И всё это казалось нереальным, далеким, как будто она выехала не на поездку, а из самой себя.
— Устала? — раздался вдруг его голос, чуть ниже и тише, чем обычно.
Она повернулась к нему, но не ответила. Просто медленно кивнула.
Он слегка приподнял одну бровь.
— Не знал, что принцессы умеют уставать.
— Не знала, что кто-то ещё может быть зануднее тебя, — съязвила она, но без привычной колкости. Почти нежно. И тут же посмотрела в окно, чтобы спрятать странную дрожь в голосе.
Молчание. Но не неловкое. Просто тихое.
В какой-то момент она не заметила, как уснула. Голова плавно склонилась, и неожиданно для себя она оперлась на его плечо. Он чуть повернулся, глядя на неё, но ничего не сказал. Только убрал телефон в карман и остался сидеть, не двигаясь, будто боялся нарушить это хрупкое мгновение.
Её дыхание стало размеренным, лёгким. Он слышал его. Чувствовал её вес на своём плече. И вдруг впервые за долгое время ощутил покой. Без шума, без планов, без политики Союза. Просто девушка, уснувшая рядом, как будто бы доверяя ему.
Он отвернулся к окну, и уголки его губ чуть дрогнули.
Сон Джэ медленно потянулся к своему телефону, стараясь не шевелиться лишний раз, чтобы не разбудить её. Движения его были почти неслышны. Выверенные, аккуратные. Он включил фронтальную камеру и на миг замер, глядя на экран.
На фото был он в полутени, со спокойным, чуть усталым лицом, и Джи Ён, уткнувшаяся щекой в его плечо. Её губы были едва приоткрыты, чёлка слегка сползла на лоб. И что-то в этом кадре казалось слишком живым, слишком настоящим. Таким, что хотелось сохранить, но не показывать никому.
Он сделал снимок.
Секунду смотрел на него, потом задумчиво свернул фото и заблокировал телефон, оставив его в кармане. Не для того, чтобы выложить. Не для того, чтобы шутить. Просто чтобы было.
Потом его взгляд вновь скользнул к ней. Ресницы отбрасывали тень на щёки, рука чуть дрогнула во сне. Он не удержался и подался чуть ближе. Вдохнул её запах, такой родной и сбивающий с толку.
Раздался глухой хлопок по кожаному подголовнику впереди, и следом за ним в воздухе прозвучал звонкий, будто насмешливый голос.
— Так не спим!
Всё произошло внезапно. Словно кто-то выстрелил в самое сердце сонной дремоты, которая окутала автобус мягким пледом. Джи Ён вздрогнула, медленно открывая глаза, не сразу понимая, где она и что происходит. Сквозь приоткрытое окно сочился свежий утренний воздух, и автобус продолжал свой размеренный путь, раскачиваясь на поворотах. Автобус ехал в сторону гор, где туман уже начал стелиться по склонам, словно предчувствие грядущего.
Высокий парень с растрёпанными волосами и непременно расстёгнутым воротником формы стоял посреди прохода. Кан Ха. Любитель быть в центре внимания. Улыбка на его лице была широкой, почти театральной, и он с воодушевлением озирал сонные ряды одноклассников.
— Кто спит, просыпаемся! — проговорил он, подбоченясь. — Мы что, правда едем в учебную поездку, чтобы храпеть? Два дня! Два дня свободы от контрольных, родителей и однотипных завтраков! А вы, как старики, — он фыркнул, — только термосов с настойками не хватает.
Впереди кто-то пробурчал, на задних сиденьях захихикали. Некоторые начали шевелиться, неохотно потягиваясь, кто-то натянул капюшон глубже на лицо.
Джи Ён села, слегка приподнимаясь на сиденье, поправила волосы. Её взгляд скользнул вбок. Сон Джэ сидел рядом, будто ни при чём, уткнувшись в экран телефона. Он что-то быстро набирал, губы сложились в знакомую полуухмылку. Она не заметила, как он сфотографировал её во сне, но что-то подсказывало: это был не просто сон. Он поймал этот момент, оставил его себе.
— Что происходит? — тихо спросила она, голос всё ещё был хрипловатым от сна.
— Кан Ха решил, что он ведущий этого цирка, — усмехнулся Сон Джэ, не поднимая глаз. — Только костюма клоуна не хватает.
Она качнула головой, устало. Но всё же позволила себе лёгкую улыбку. У неё всё ещё оставался тёплый след на плече, где, кажется, он слегка опирался, пока она спала.
Тем временем Кан Ха подошёл к спящему учителю и наклонился.
— Учитель Ким, вы не против, если я немного разгоню тоску? Клянусь, без глупостей.
— Только не громко... — пробормотал тот, не открывая глаз, и снова уткнулся в подушку.
Кан Ха тут же обернулся, хлопнул в ладоши.
Кан Ха щёлкнул пальцами, будто дирижируя невидимым оркестром, и достал из своего рюкзака чёрную колонку. Маленькая, но мощная. Видно, он готовился заранее. Несколько быстрых движений, и уже через секунду салон автобуса наполнился битом: басы дрожали в окнах, вибрация прошивала сиденья.
— Ладно, раз вы такие унылые, — громко заявил он, — я, как главный зажигатель сегодняшнего тура, беру ответственность за ваше пробуждение!
Музыка усилилась, динамично пульсируя. Кан Ха отбросил куртку, остался в футболке, раскинул руки и начал танцевать прямо посреди прохода автобуса. У него это получалось легко, словно он не стеснялся ни на секунду. Его движения были свободными, резкими, с каким-то уличным вайбом: он вращался на пятках, подмигивал девчонкам в задних рядах, ухитрялся вовремя не врезаться в сидения и при этом поддерживал ритм, как будто репетировал это годами.
— Вот это я понимаю энергия! — кто-то крикнул сзади.
— Эй, Кан Ха, ты сумасшедший? — смеясь, прокомментировал одноклассник.
— Нет! Я просто счастлив быть не в школе! — ответил он, продолжая вертеться на месте.
Некоторые начали хлопать в такт, кто-то снял видео, в салоне звучал смех. Даже учитель приоткрыл один глаз и, качая головой, пробормотал:
— Только не разбей автобус, Кан Ха.
Джи Ён оперлась щекой о ладонь, наблюдая за происходящим. Её губы чуть дрогнули в лёгкой полуулыбке. Не от веселья, нет. Просто странное, почти забытое чувство теплоты проникало сквозь неё, как солнце сквозь запотевшее стекло. Этот сумасшедший автобус с безбашенными голосами, смехом, музыкой, в нём было что-то живое, настоящее. Что-то, от чего внутри становилось чуть легче дышать.
Сон Джэ в это время лениво вытянулся на своём месте, закинув одну руку за спинку сидения. Он тоже наблюдал за Кан Ха, но без тени восторга.
— Если он сейчас разобьётся, я не поеду на похороны, — усмехнулся он, наклоняясь к Джи Ён.
Они переглянулись. И на одну короткую секунду что-то в их взглядах стало мягче, спокойнее. Почти домашнее.
А Кан Ха между тем встал на одно колено и, глядя на одну из девчонок в первом ряду, с пафосом вытянул к ней руку.
— Выходи за меня, На Ён! — воскликнул он.
— Только если ты не будешь танцевать на свадьбе, — закатила глаза та.
Внутри гремело от музыки, голосов, молодости и какой-то странной, такой редкой искренности момента. В котором не было места страху, боли, выборам. Был только путь вперёд, по извилистой дороге, среди еле проснувшихся гор, и в глазах каждого мелькало нетерпение. Потому что, казалось, этот уикенд обещал им больше.
Автобус медленно свернул с основной дороги, колёса проехались по гравию, и в воздухе тут же поднялась лёгкая пыль. Сквозь панорамные окна перед ними раскинулась территория загородного комплекса: белое трёхэтажное здание в современном стиле, со стеклянными балконами, аккуратными клумбами у входа и свежевыкрашенной вывеской. По обе стороны — высокие сосны, шепчущие ветром, будто приветствуя новоприбывших. А дальше, где-то в глубине, виднелся кусок озера, мерцающий сквозь деревья.
— Приехали, дети, — проворчал классный руководитель, вставая со своего места. — Не теряемся. Выходим по очереди, берём свои вещи, не забываем документы.
Сон Джэ потянулся, лениво оглядывая всех. Джи Ён уже встала, поправляя ворот куртки и стряхивая с юбки невидимую пыль. У неё было странное ощущение. Словно это не школьная поездка, а шаг в какую-то новую игру, где ставки ещё не названы, но правила уже начинаются.
Она уже собиралась спускаться первой, но в тот момент, когда её пальцы потянулись за ручкой чемодана, тень легла на руку. И та, не дойдя до ручки, зависла в воздухе. Сон Джэ, стоявший рядом, молча перехватил чемодан, потом сумку. Легко, без слов, без пафоса. Просто как будто всегда так делал.
— Что ты... — начала она, но он даже не взглянул на неё.
— Принцессы не таскают свои вещи, — бросил он, выходя первым из автобуса.
Джи Ён на секунду застыла. Слова звучали вроде бы насмешливо, но в интонации не было издёвки. Скорее, привычная дерзость, в которой почему-то сквозила тихая забота. Она последовала за ним, чуть замедлив шаг.
На улице подул прохладный горный ветер, скользя по щекам, путая волосы. Воздух пах хвоей, сырой древесиной и чем-то ещё. У автобуса уже выстраивалась неорганизованная толпа: кто-то жаловался на долгую дорогу, кто-то вытаскивал чемоданы, кто-то делал селфи на фоне здания.
Сон Джэ, всё ещё держа её чемодан, остановился у лестницы, ведущей ко входу. Повернулся через плечо.
— Идёшь? Или хочешь, чтобы я и тебя на руках туда занёс?
Она закатила глаза, подходя ближе.
— Просто оставь чемодан, я сама дойду.
— Нет. — Он посмотрел на неё спокойно. — Ты ещё не поняла, Джи Ён? Сегодня я таскаю не только твои сумки.
— А что ещё?
— Ответственность. За тебя.
И с этими словами он пошёл вперёд, не оборачиваясь. А она стояла несколько секунд, ощущая, как это короткое заявление, брошенное почти в пустоту, всё-таки оставило в ней отклик. Лёгкий толчок где-то в груди. Что-то сдвинулось. Или может, наоборот встало на место.
Сзади послышался весёлый голос Кан Ха:
— Да вы уже женаты, что ли? Или просто в браке без обязательств?
— Заткнись, Кан Ха. — буркнула она, не глядя, и двинулась к входу за Сон Джэ, позволяя ему впервые нести её груз.
Холл здания был просторным, пол из чёрного мрамора приятно холодил подошвы, высокие окна пропускали мягкий дневной свет, а где-то вдалеке звучала лёгкая инструментальная музыка. Настолько приглушённо, что казалось, будто здание само дышит, впитывая в себя голос каждого вошедшего. Ученики толпились у стойки администратора, кто-то уже тянул руки за ключами, кто-то фотографировал интерьер, захлёбываясь от восторга. Это был не просто дом отдыха, скорее, роскошный отель, куда подростков редко пускают без сопровождения взрослых.
Классный руководитель, высоко подняв над головой список, пытался перекричать общий гул.
— Тихо, ребята, внимание! Сейчас я распределю комнаты. Девочки — третий этаж, мальчики — второй. Прошу не перепутать. Будете жить по двое. Ключи возьмёте у администратора по списку.
В зале воцарился лёгкий хаос. Кто-то вскрикнул от радости, услышав имя подруги в паре, кто-то разочарованно выдохнул, кто-то сразу подался к лифту. Учителя продолжали читать фамилии, а в воздухе повисло предвкушение свободы и чего-то нового, пусть и ненадолго.
Джи Ён стояла чуть в стороне, не суетясь. Она держала свой телефон в руках, экран не светился, но ей было всё равно. Всё вокруг казалось слишком громким, слишком юным. Лица, полные возбуждённой радости, глупые разговоры, смешки. Ей вдруг захотелось на улицу. Назад. Домой. Где всё предсказуемо. Где она всё контролирует.
— Чхве Джи Ён! — окликнули.
Она подняла голову. Подошла. Взяла карточку-ключ, коротко кивнув. Учитель с улыбкой сообщил, что она живёт с Ким На Ён — девочкой из параллельного класса. Это её устраивало. Главное не с болтушками.
— А что насчёт Сон Джэ? — раздался чей-то вопрос позади.
— А, он с Кан Ха. Вместе. Но, мальчики, напоминаю: никакого посещения третьего этажа. Камеры по коридорам есть. Без глупостей, ясно?
На эти слова все только захохотали. Учителя махнули рукой, продолжая раздачу.
Сон Джэ мелькнул в поле зрения, появившись у стойки администратора. Он поймал взгляд Джи Ён, как будто выжидал момент, и, словно между ними была немая связь, чуть наклонил голову в сторону лифта, как бы говоря, что скоро увидимся.
Она ничего не ответила. Просто отвернулась и пошла к лифту вместе с другими девочками. Холодный металл кнопки отозвался лёгким щелчком, двери сомкнулись. В зеркальной стенке кабины она увидела своё отражение. Спокойное, красивое, но в глазах блеск. Что-то тревожное и не до конца понятное даже ей самой.
На третьем этаже пахло полированной мебелью и чистотой. Коридор был широкий, с мягким бордовым ковром, глушащим шаги, и светом, рассеянным под матовыми абажурами, словно само здание было создано для тихих разговоров и дневного уединения. Джи Ён шла к своей комнате с чувством лёгкой усталости. Дорога вымотала, но куда больше её выматывало присутствие людей вокруг. Постоянный гул голосов, хлопки дверей, шорох чемоданов и смешки. Она хотела тишины. Хотела просто закрыться и перевести дух.
Но не тут-то было.
Как только она открыла дверь в номер 307 и шагнула внутрь, следом вбежала Ким На Ён — её полная противоположность, с двумя пучками на голове, в белой футболке с изображением какой-то поп группы и яркими тенями на веках.
— Ох, Джи Ён! Ну ты видела, как Кан Ха начал танцевать в автобусе?! — с порога завопила та, с грохотом кидая чемодан на вторую кровать. — Это было гениально! У него точно с головой не всё в порядке, но я в восторге.
Джи Ён даже не успела выдохнуть. Она лишь медленно стянула ветровку, бросив его на край кровати, и села, выпрямив спину.
— Ты не против, если я выберу кровать у окна? — спросила она ровно, хотя в её голосе чувствовалась стальная нота — скорее утверждение, чем просьба.
— Конечно, конечно! — На Ён уже скакала по комнате, распихивая вещи. — Боже, я так люблю такие поездки. Школьные сумасшедшие вылазки. Намечается весело. Ты только не будь такой занудой, ладно? Обещай, что хотя бы сегодня вечером потанцуешь!
— Посмотрим, — коротко бросила Джи Ён, поднимаясь и открывая свой чемодан. С привычной чёткой последовательностью она достала косметичку, набор для ухода, сложенные вчетверо ночные вещи, зарядку. На всё ушло не больше трёх минут.
На Ён, тем временем, уже обнюхивала шампунь и духи, принесённые с собой, разложила маски на подушке и прицельно смотрела в сторону Джи Ён:
— А ты в купальнике плавать будешь? Или только платьями будешь сверкать? Хочешь, сделаем тебе причёску?
— Не стоит, — спокойно отказала та, подходя к зеркалу и слегка поправляя волосы. — Я не в настроении сейчас.
— Ты и так как с обложки, — пробормотала На Ён, упав на кровать. — Боже, если бы Сон Джэ на меня так смотрел, как на тебя я бы умерла.
Джи Ён подняла брови:
— Сон Джэ?
— Ну а кто ещё? Не делай вид. Ты не замечаешь, как он на тебя пялится? Только не говори, что между вами ничего нет.
— Между нами есть что-то, — тихо проговорила она, глядя на своё отражение. — Но это не твоё дело.
На Ён замолчала, чуть приподнявшись. Видимо, почувствовала, что надавила слишком сильно.
А Джи Ён уже открывала телефон. На экране — десятки непрочитанных уведомлений, но её взгляд невольно искал одно единственное имя.
Сын Ги.
Ни строчки.
Странно.
Непривычно.
Она вздохнула и села на кровать, скрестив ноги.
— Ты не идёшь на обед? — спросила На Ён, вытаскивая какие-то заколки.
— Потом. Я пока останусь здесь.
В голосе Джи Ён звучала привычная уверенность. Но внутри всё было иначе. Всё иначе.
Оставшись наедине, она вдруг почувствовала, как вокруг сгустился воздух. Безмятежный, густой, будто наполненный чем-то ещё. Ожиданием или тишиной, в которой можно наконец услышать саму себя.
Телефон на прикроватной тумбочке завибрировал. Она медленно потянулась за ним, машинально, без надежды, но когда увидела имя на экране, тонко усмехнулась.
Ли Сын Ги.
Она провела пальцем по экрану, принимая вызов.
— Вы не потеряли мой номер, господин Ли? — проговорила она лениво, мягко, будто только проснулась, хотя сна не было.
— Я потерял терпение, Джи Ён. Слишком долго не слышал твой голос.
Он говорил так, как будто они были не деловыми партнёрами, не участниками одной игры, а чем-то большим. Чуть ближе к запретному.
— Вы знаете, вы опасны. Кто-то может подумать, что вы скучаете.
— А если это правда? — его голос был низким, спокойным, но с той хищной мягкостью, которую она уже начинала узнавать. — Ты ведь как наваждение. Я закрыл глаза и увидел тебя.
Она рассмеялась. Тихо, прерывисто, глядя в потолок, будто в нём могла прочесть ответ.
— Солнце ещё высоко, господин Ли. Вы уж дождитесь хотя бы вечера, чтобы говорить такое.
— А если мне больше нравится день? В свете дня ты кажешься особенно опасной.
— Опасной? — Она перекатилась на бок, подперев щёку рукой, словно он мог её видеть. — Вы хотите сказать, обворожительной.
— Я сказал опасной. Потому что ты заставляешь меня забывать, кто я есть на самом деле.
Она замерла. Эти слова были как щелчок. Точный, почти обнажающий. И тем не менее...
— Может, в этом и есть суть? Довериться друг другу и забыть на пару часов, кто мы есть на самом деле.
Он не ответил сразу. В трубке повисла тишина — та самая, упругая, в которой каждый вздох становится признанием.
— Ты умеешь сводить с ума.
— Я только начинаю, господин Ли.
— Сын Ги. Для тебя просто Сын Ги. Мы ведь договаривались.
Она улыбнулась. И в этой улыбке было слишком многое: и то, как ловко она училась играть, и то, как ей всё это начало нравиться.
— Сын Ги... — выдохнула она, как будто пробуя его имя на вкус.
— Я уже жду нашей следующей встречи.
— И я жду с нетерпением.
Они попрощались, не прощаясь. Просто позволили разговору раствориться, будто ничего и не было. Но в груди у неё ещё долго билось неровно сердце, будто оно что-то предчувствовало.
Она вновь посмотрела на экран, когда сообщение от Сын Ги пришло следом за звонком. Короткое, сдержанное, но с тем самым оттенком притворной легкости, которую он всегда использовал, когда хотел знать больше, чем имел право.
"Кстати, ты где?" — всего три слова, но от них у неё по коже пробежал лёгкий, тёплый холодок.
Она медленно отпечатала ответ, не спеша, словно обдумывая каждую букву, будто каждое слово имело значение в этой тонкой игре между правдой и полуправдой.
"В поездке. Школьная."
Она не уточнила, не добавила ни где именно, ни с кем. Её молчание тоже было частью игры. Той самой, где каждый шаг выверен, и каждый взгляд может сказать больше, чем десятки слов.
Через минуту пришёл новый ответ.
"Как интересно. Надеюсь, ты не скучаешь без меня?"
Уголки её губ дрогнули. Он не давал ей ни отдалиться, ни приблизиться. Тонкая дистанция, натянутая как струна между ними, снова зазвучала в её пальцах.
"Скучать — это удел тех, кто теряет. Я ничего не теряю."
Ответ был дерзким. Но ей нравилось так испытывать границы. Проверять, как далеко можно зайти.
И всё же в глубине себя она знала, Сын Ги не просто заигрывает. Он медленно приближается. А когда подойдёт слишком близко, уйти уже будет некуда.
На секунду Джи Ён стало противно от самой себя.
От того, как легко её пальцы бегали по экрану, подбирая острые, играющие слова. От того, как голос в голове, тот, что был когда-то её совестью, сейчас затих и только наблюдал издалека, не вмешиваясь. Она смотрела на короткий переписанный диалог, на намёки, на флирт, и будто видела себя со стороны. В чужой роли, в чужой жизни. Не как дочь, не как ученица, не как обычная девушка, а как пешка, выдрессированная для манипуляций, обученная очаровывать и разрушать.
Она глубоко выдохнула. В комнате пахло недавней уборкой, свежими простынями, и всё это резало по контрасту с тем, что происходило в её телефоне. Между строк — ложь, игра, ловушка. А на экране — её собственное отражение в черном стекле, с усталыми глазами и прикушенной губой.
Джи Ён как раз сидела у подоконника, задумчиво глядя в окно, где солнечные отблески скользили по лесу, отражаясь в стекле лёгким золотом. Воздух в комнате был тёплым и пропитан ароматом лосьона, который она недавно нанесла на шею. Всё было почти идеально, редкий момент одиночества, когда можно наконец остаться наедине с собой, унять внутреннюю усталость и собрать мысли в кучку.
Но тишина была нарушена внезапно и шумно.
Дверь распахнулась, словно кто-то вломился без стука, и в комнату ворвалась На Ён, сияя как сама радость, за ней ещё две девочки с параллельного класса — одна с вьющимися волосами, вторая с цветной заколкой в виде клубнички.
— ДЖИИИИ ЕЁН! — завопила На Ён, со смехом бросаясь на кровать.
— Ты нас не ждала, да?! А мы всё равно пришли! — воскликнула та, что с клубничкой, падая рядом.
Комната в одно мгновение наполнилась гомоном, шорохом одежды, запахом духов и звоном браслетов на запястьях. Джи Ён чуть вздрогнула, выпрямляясь, не успев ничего сказать.
— Слишком скучно сидеть одной в поездке! Мы решили устроить, — На Ён прищурилась, поднимая палец вверх, — девичник! Сейчас накрасим друг-друга, наденемся и спустимся вниз.
Хихикнула вторая, оборачиваясь к Джи Ён, — ходят слухи, что вы слишком мило смотритесь вместе с Сон Джэ. Или мне показалось?
Джи Ён на долю секунды прикусила губу. Она быстро взяла себя в руки, скрыв вспышку эмоций под ледяной улыбкой.
— Вам показалось, — отрезала она, вставая с подоконника, но голос её был мягким. Она не хотела портить момент.
На Ён, словно не заметив, развалилась на полу, разложив палетку с тенями.
— Ну всё, мы начинаем. Джи Ён, ты — первая жертва. Я хочу видеть тебя с этими блестящими тенями. Как ты думаешь, кто сегодня не выдержит и захочет тебя поцеловать?
— Думаю, ты переоцениваешь их выдержку, — холодно усмехнулась Джи Ён, но уголок её губ предательски дрогнул. Что-то в этой дружеской суматохе разогнало внутри тот мрак, что последние дни копился в ней, и на сердце впервые стало чуть теплее.
Она сидела на полу, спиной к кровати, скрестив ноги и наблюдая, как На Ён с азартом копается в своей косметичке, доставая блески, хайлайтеры, какие-то маленькие флакончики с надписями на японском. Девочки смеялись, перешёптывались, обсуждали кого-то из мальчиков. Кто с кем сидел в автобусе, кто на кого смотрел, кто кому улыбнулся. Всё это витало в воздухе лёгким, почти невесомым шумом юности, тем, что всегда проходило мимо Джи Ён.
Она никогда не была частью всего этого.
С самого первого класса — отстранённая, ровная, воспитанная, холодная. Её имя всегда звучало с уважением, но ни разу с настоящей теплотой. Она не сплетничала, не смеялась на переменах, не делилась секретами. Потому что внутри неё с детства поселился инстинкт: не приближаться. Не впускать. Не позволять никому заходить дальше определённой черты.
А сейчас...
Сейчас На Ён сидела в обнимку с ней, водя кисточкой по щеке, подбирая оттенок, говорила, как ей идут бордовые цвета.
— Знаешь, Джи Ён, я всё думала, ты не такая. Но ты клёвая. Правда.
Джи Ён застыла. На секунду показалось, что эта фраза ударила её сильнее, чем любое замечание от отца. Потому что в этих простых словах было то, чего ей так не хватало — искренность. Простое, почти детское принятие. Без условий. Без выгоды.
— Я не... — она хотела было что-то ответить, но вдруг осеклась.
Что она могла сказать? Что не умеет дружить? Что с трудом держится на поверхности в этом хрупком мире, где приходится быть хищницей, чтобы не быть растерзанной?
Вместо этого она чуть склонила голову и позволила На Ён нанести тени на другой глаз. И в этом молчании было всё.
— Сиди спокойно, — На Ён чуть щёлкнула её по лбу кисточкой, а сама, стоя на коленях на кровати, склонилась ближе и ловко растушёвывала оттенки на веках Джи Ён. — С тобой словно с фарфоровой куклой. Всё боюсь испортить.
Комната, наполненная мягким дневным светом, напоминала коробочку с секретом. Полутон звона девичьих голосов, разложенные по подушкам блески, плойки, заколки, смешки, запах фруктового спрея и пудры. Джи Ён сидела на краю кровати, чуть подавшись вперёд. Её ровная осанка выдавала привычку к контролю, но взгляд — чуть растерянный, почти беззащитный говорил совсем о другом.
Она никогда не позволяла никому прикасаться к своему лицу. Ни одной девочке в школе. Ни одной подруге. Потому что у неё их не было.
Но сейчас, под осторожными, но уверенными движениями На Ён, Джи Ён вдруг поймала себя на мысли, что не чувствует тревоги. Только легкое, почти щекочущее волнение. Как будто это был не макияж, а обряд инициации, в котором она — принцесса ледяного дворца впервые позволила себе быть просто девчонкой.
— У тебя идеальная кожа, — пробормотала На Ён, вытягивая тушь. — Ты это знала? Даже завидую.
— Перестань, — сдержанно, но всё же чуть улыбнулась Джи Ён. — Ты слишком льстишь.
— Нет, серьёзно. Вот смотри.
Она развернула зеркало, и Джи Ён увидела отражение. Нежный, почти невесомый макияж, лёгкие переливы на веках, подчеркнутые глаза, немного глянца на губах. Всё было так деликатно, что казалось — это не косметика, а внутренний свет, проступивший наружу.
Но больше всего её поразило не это.
А то, как легко ей сейчас дышалось.
— Ты не похожа на остальных, — вдруг тихо сказала На Ён, убирая кисточки обратно в косметичку. — Но это не плохо. Я всегда смотрела на тебя издалека и думала что ты стерва. Но, может, ты просто не знала, как быть рядом с другими?
Эта фраза застала Джи Ён врасплох. Сердце сжалось, словно от щелчка, и что-то дрогнуло в груди. Впервые за долгое время.
Она не ответила. Только отвела взгляд и снова посмотрела на себя в зеркало.
— А что ты думаешь о Кан Ха? — раздался чей-то голос с другого конца комнаты, звонкий, как стеклянный браслет на запястье. — Я слышала, он встречался с той девочкой из второго класса, но теперь вроде бы свободен.
— Серьёзно? — рассмеялась вторая, потягивая сок из пластиковой бутылочки. — Он слишком самовлюблён. Хотя фигура у него, конечно, ух.
— Джи Ён, а тебе кто-нибудь нравится? — вдруг спросила одна из них, переводя внимание на неё, и в комнате воцарилась многозначительная пауза.
Джи Ён чуть замерла, чувствуя, как На Ён всё ещё поправляет прядь у виска. Лицо её, отражённое в зеркале, оставалось непроницаемым, выученным годами образом. Но внутри что-то дернулось слабым, почти щемящим отголоском воспоминаний.
Вспомнился вчерашний вечер. Спокойный голос Сон Джэ, его взгляд, вес его руки на её талии, и то, как он сказал.
«А что, если ты будешь моей девочкой, которую я поцелую в лоб перед разборкой?»
— Нет, — ответила она наконец, ровным голосом. — Сейчас нет.
— Тебе не обязательно быть такой загадочной, — тихо сказала На Ён, чуть улыбаясь. — Здесь мы не на сцене, Джи Ён. Не перед взрослыми. Тут можно просто быть собой.
— Я честно, — выдохнула она, чуть вскинув подбородок.
— Понимаю, — кивнула другая девушка, мягко. — Иногда, чтобы узнать себя, нужно сперва потеряться в ком-то другом. Например, в Сон Джэ.
И девичий смех снова закружил в воздухе — лёгкий, звенящий, почти как аромат духов. Кто-то достал шоколад, кто-то показал дурацкое фото в телефоне, и все заговорили разом перебивая, хихикая, болтая ногами с края кровати.
А Джи Ён смотрела на них, на то, как легко они касаются друг друга без опаски, без отстранённости. Она не знала, получится ли у неё когда-либо так. Но сейчас она была здесь. Среди них. И это уже было новым ощущением.
Неведомым. Тонким. Тёплым.
И в первый раз ей не хотелось уйти первой.
— Девочки, смотрите сюда! — вдруг воскликнула Су Джи, поднимая телефон вверх и вставая у окна так, чтобы вечерний свет мягко скользил по их лицам. — Давайте сделаем селфи для моих сторис!
На Ён тут же вскинула руки, весело показывая пальцами жест «V», другая девушка начала поправлять волосы, третья уже отодвинула плед с кровати, чтобы он не мешал в кадре.
— Джи Ён, идёшь к нам? — позвала На Ён, оглядываясь.
Чхве Джи Ён на секунду колебалась. Обычно она не участвовала в таких вещах. Селфи, смех, девичьи кадры с дурацкими подписями — всё это казалось ей поверхностным, бессмысленным... Но почему-то сейчас внутри будто что-то дрогнуло. Может быть, от того, как легко и искренне смеялись эти девчонки. Может, от того, что впервые за долгое время она чувствовала себя не одна.
— Иду, — тихо сказала она, поднимаясь с кровати и подходя ближе.
— Стань между мной и На Ён, — скомандовала Су Джи. — У тебя шикарный ракурс получится. А ты, Хэ Ми, чуть влево. Готовы? Раз, два...
Вспышка. Щелчок.
— Давайте ещё одну! С фильтром! — воскликнула Хэ Ми, прикрывая рот ладонью, чтобы не заржать. — С вот этим, где блёстки! А то моя кожа не такая идеальная в обычной камере.
На экране телефона появилось их отражение: наивное, весёлое, искрящееся. Улыбки, пальцы в форме сердечек, На Ён, что шутливо прижалась щекой к Джи Ён, и она Чхве Джи Ён. С улыбкой. Без ледяной маски. С живыми глазами.
Она смотрела на это фото и почти не верила, что это действительно она.
— Это пойдёт в избранное, — счастливо выдохнула Су Джи. — Самое красивое фото за весь день.
— Неужели наша богиня Джи Ён таки умеет улыбаться? — дразня сказала На Ён, подмигнув.
— Не привыкай, — усмехнулась Джи Ён, отступая на шаг. Но в голосе её не было холода. Наоборот, там было тепло. Тёплое, почти неосознанное принятие. Часть её сердца дрожала от чего-то нового. Чего-то, что, возможно, она всё это время отвергала.
Может быть, не так уж плохо быть просто девушкой среди других девушек.
— Джи Ён, скажи свой ник в инстаграме, я тебя отмечу и подпишусь! — оживлённо сказала Су Джи, снова уставившись в экран своего телефона, где уже набирала подпись к фото.
На Ён, лежавшая на кровати и болтавшая ногами в воздухе, повернула голову в сторону подруг.
— О, точно! Я тоже подпишусь. У тебя наверняка там эстетичная лента.
Девочки вокруг дружно закивали, и в комнате повисла лёгкая, весёлая суета. Но Чхве Джи Ён замерла. На секунду. На миг, которого никто даже не заметил. Только в её глазах проскользнуло напряжение — еле уловимое, как мелькнувшая тень.
Инстаграм. Ник. Подписки. Отметки.
Она вела профиль. Конечно вела. Но совсем не так, как эти девчонки. Там не было милых сторис, фотографий с кофе, пляжей и зеркальных селфи. Лишь выверенные кадры. Остросюжетная иллюзия безликой глянцевости. Маска. Созданная не для друзей, а для наблюдателей. Для тех, кому лучше не знать, кто она на самом деле.
Но сейчас все они смотрели на неё. Ждали. Обычные школьницы. Со своей чистой, шумной, почти домашней энергетикой. Джи Ён чувствовала, как её пальцы сжались. Так, будто на кончиках выбор. Позволить себе этот шаг? Позволить им прикоснуться к её грани?
— ji_yeon, — медленно продиктовала она. — Нижнее подчёркивание между словами. Всё латиницей.
— У тебя открытый профиль? — оживлённо спросила Хэ Ми, уже начав искать.
— Да, — коротко кивнула Джи Ён.
На Ён первой нашла страницу и вскрикнула:
— О, боже. Ты как блогер! Почему ты такая идеальная, а?
Девочки рассмеялись. Кто-то уже писал комментарий под фото. Кто-то делился сторис. Комната стала ещё шумнее, ещё живее.
А Джи Ён стояла у окна, будто бы вне этой радостной сцены. И смотрела в темнеющее небо. Где-то вдалеке, в тонком вечернем воздухе, растворялась её прежняя замкнутая тишина.
Джи Ён взяла телефон, открыла сторис Су Джи, где они все, в комнате, на фоне занавешенного окна и уютного света, казались почти обычными подругами. Там, где она — посреди кадра, с небрежной полуулыбкой, в полоборота, с расстёгнутой рубашкой поверх майки и легко растрёпанными волосами, впервые выглядела по-настоящему живой.
Она нажала «поделиться». Репостнула.
Палец на экране задержался дольше, чем нужно.
Пару секунд...
И сторис появилась у неё на странице.
В ленте тех, кто привык видеть в ней другое — холод, стиль, недоступность, вдруг появилось нечто нехарактерное.
Улыбка. Девчонки. Обычная, человеческая жизнь.