8
Утро вползало в комнату тяжёлым, пепельно-серым светом, оставляя на полу тени, похожие на дымы сгоревших снов. Джи Ён не сразу поняла, что разбудило её. Может, прохлада подушки, может, ощущение тяжести, сдавившей её талию. Тело казалось чужим, будто она примерила чужую оболочку, и теперь не знала, как снять её.
Веки были словно приклеены. Она с усилием приоткрыла один глаз и тут же застонала, откидывая голову обратно на подушку. Головная боль стучала в висках, как молотки — ритмично, беспощадно. Алкоголь выжигал горло даже сейчас, когда от него осталась только глухая пульсация в крови.
Она медленно приподнялась на локте и почувствовала, как рука, сильная и тёплая, соскользнула с её талии. От этого прикосновения по спине пробежал холодок. Она резко обернулась. Простыня соскользнула с плеча, и она осталась почти обнажённой под взглядом мужчины, который всё ещё спал рядом.
Сон Джэ.
Он лежал на спине, тяжело дыша, будто во сне сражался с чем-то. Волосы растрёпаны, губы приоткрыты, рука всё ещё тянулась к ней, даже сквозь сон. Он выглядел так же, как и тогда, когда она впервые увидела его. Опасно красивым. Но теперь между ними была черта, которую они стерли прошлой ночью. Сами.
Воспоминания начали возвращаться кусками — клуб, алкоголь, её слёзы, такси, его квартира, руки, губы, голос. И то, как она не сопротивлялась. Как сама потянулась к нему. Как всё это случилось, будто было неизбежно.
Джи Ён откинулась назад, прикрывая лицо рукой. Что она наделала?
Она всегда была холодной. Всегда просчитывала. Всегда держала дистанцию. А теперь, сидит рядом с парнем, который был для неё раздражающим, неуправляемым, вызывающим... а теперь стал тем, кого она поцеловала по своему желанию. Тем, к кому потянулась душой, даже если боялась признаться в этом себе.
Она поднялась с кровати, стараясь не разбудить его. Накинула его футболку, что валялась у изножья кровати. Комнату наполнял запах ночи — смесь её духов, его кожи, табака и алкоголя.
Она посмотрела на него последний раз и тихо выдохнула:
— Чёрт... — шепнула почти беззвучно.
Сердце колотилось. И впервые не от страха. А от того, что он мог изменить её. А она не была уверена, хочет ли этого.
Она уже почти успела подняться с кровати, ступни коснулись прохладного пола, но в следующее мгновение что-то, нет, кто-то резко, но нежно обхватил её за талию и притянул обратно. Она тихо вскрикнула от неожиданности и едва не потеряла равновесие, но сильные руки уже сжимали её, прочно, будто не хотели отпускать вовсе.
— Ты можешь полежать ещё немного, — прошептал Сон Джэ ей на ухо, голос его был хриплым от сна, тёплым, почти ленивым, но в нём слышалась та интонация, от которой по спине пробежал дрожащий ток.
Он уткнулся носом в её шею, прижался ближе, и от его кожи, пахнущей постелью и чем-то бесконечно родным, закружилась голова. Его дыхание обжигало её кожу, как будто он знал, куда нужно прикасаться, чтобы она забыла, кто она, забыла, зачем пришла, забыла всё, кроме того, что находится сейчас здесь. В этих объятиях.
— Сон Джэ, — её голос прозвучал сдавленно, она сама едва его узнала.
— Ш-ш-ш, — прошептал он, прижимая её крепче. — Ещё немного. Без слов. Только ты и я.
Он не просил. Он не требовал. Он просто был рядом. И в этой простоте, в этой минутной тишине, было что-то пугающе настоящее. Она даже не сопротивлялась. Только легла обратно, позволяя себе поддаться той самой слабости, которую всё время гнала прочь. Позволила себе быть не Джи Ён, холодной и расчётливой, а просто девушкой, которая не хочет никуда идти, потому что рядом с ней был он.
Сон Джэ тянул время, будто боялся, что если отпустит, то всё исчезнет. А она, впервые за долгое время, не возражала.
Минуты текли. Комната наполнялась теплом утреннего света, и в нём не было слов. Только дыхание. Только прикосновения. Только они — без защиты, без ролей, без чужих ожиданий.
И это пугало сильнее всего.
Он молчал долго. Слишком долго, как для Сон Джэ. Обычно резкий, быстрый в реакциях, он теперь лежал почти неподвижно, будто пытался собрать разбросанные мысли в одну прямую линию. Она ощущала, как его взгляд упирается в её лицо, пока сама не решалась встретиться с ним глазами.
— И что теперь? — наконец прозвучало. Тихо, но от этой тишины всё внутри сжалось. — Что между нами, Джи Ён?
Его голос не был ни мягким, ни злым. Он был настоящий. Такой, каким бывает человек, когда уже нечего скрывать, но и сказать всё слишком страшно. Как будто и сам не знал, хочет ли он услышать ответ или боится его.
Она почувствовала, как пересохло в горле. Слишком рано. Слишком близко. Слишком всё.
Её взгляд скользнул в сторону. На смятые простыни, на полутень в углу комнаты, на его руку, лежащую рядом, как будто ещё помнившую её талию.
— Это была слабость, — почти прошептала она, не узнав свой голос. — Или может, момент. Или и то, и другое. Я не знаю, Сон Джэ.
Он молча посмотрел на неё. В этом взгляде не было ни укора, ни гнева. Но и не было облегчения.
— А если я скажу, что это не было просто моментом для меня? — медленно произнёс он. — Что тогда?
Она всё ещё не смотрела ему в глаза. Потому что знала: если посмотрит, то утонет. А потом уже не выберется.
— Тогда, — выдохнула она, — всё станет намного сложнее.
Он усмехнулся устало, почти грустно. И опустил взгляд на свои руки.
— У нас всё всегда сложно, Джи Ён. Даже когда просто молчим.
Она молчала.
И в этой тишине было гораздо больше правды, чем в любых словах.
— Джи Ён, — его голос прозвучал ниже, почти хрипло, и она замерла, не повернув головы. — Если ты решила просто поразвлечься, то так не пойдёт.
Он сел, откинувшись на локти, и смотрел на неё. На обнаженные ноги, на то, как она медленно собирала волосы, словно пряталась за этим жестом. Она не ответила сразу. Только застыла на мгновение, как будто эти слова ударили сильнее, чем он рассчитывал.
— А если это всё, на что я способна? — спокойно сказала она, поправляя футболку. — Ты думал, я знаю, какого это быть с кем-то?
Он встал. Подошёл ближе. Медленно. Тишина между ними будто гудела напряжением.
— Я думал, ты умеешь быть честной, — он остановился за её спиной, его дыхание касалось её плеч. — Хотя бы с собой.
Она обернулась. Её глаза были холодны и растеряны одновременно. Не маска, нет. Но защита.
— А ты? Ты сам чего хочешь, Сон Джэ? Ты решил, что мы перешли ту грань, и теперь всё поменяется? Ты вдруг станешь нормальным? Или я стану твоей девочкой, которую ты поцелуешь в лоб перед тем, как идти на очередную разборку?
Он молчал. Пару секунд. Глаза сузились, губы дернулись в едва заметной усмешке. Без тени иронии, просто как будто он не ожидал, что она скажет это. А потом шагнул ближе. Почти вплотную. Его взгляд медленно скользнул по её лицу. От глаз к губам, от губ к ключицам.
— А что в этом такого? — спросил он тихо, почти нежно, но с тем напряжением в голосе, от которого мурашки пробежали по её коже. — Что такого в том, если ты станешь моей девочкой, которую я поцелую в лоб перед тем, как пойти на разборку?
Он не отрывал взгляда.
— Если я буду знать, что где бы я ни был, чем бы ни рисковал — ты ждёшь. Если ты будешь последним, о чём я думаю перед дракой, и первым, о чём вспоминаю, когда открываю глаза.
Он чуть склонился, его пальцы легли ей на талию, почти неощутимо, осторожно, как будто боялся спугнуть.
— Я не хочу ничего чистого. Ты не ангел, и я не герой. Но, чёрт возьми, если ты думаешь, что я позволю тебе исчезнуть из-за твоего упрямства, ты плохо меня знаешь, Джи Ён.
Она смотрела на него, и что-то внутри сжималось. То ли от близости, то ли от слов, которые она так долго не хотела слышать.
— Я не игрушка, Сон Джэ. И я не твоя.
Он усмехнулся. Медленно, дерзко, но уже совсем иначе. Его голос стал тише, но жестче:
— Тогда докажи это. Уйди сейчас, если можешь.
Тишина. Глубокая. Напряжённая. Между ними оставалась всего пара шагов. Но она не сделала ни одного.
Она не ушла.
Ни шагу. Ни взгляда в сторону. Лишь дрожь в пальцах, которую она спрятала, сцепив руки на животе. Ни слова. Только дыхание чуть учащённое, сбивчивое. Он стоял перед ней, близко, слишком близко, как будто вся комната сжалась до одного мгновения, до его дыхания на её коже.
— Вот и всё, — тихо сказал он. — Значит, ты осталась.
Джи Ён молчала. Горло сжало. Никакие слова не шли. Она не могла сказать, что он ей нужен. Не могла сказать, что боится именно этого, именно чувства, которое начинало прорастать внутри, как нечто чужое, жгучее, непрошеное. Она просто смотрела на него. А он смотрел на неё.
— Ты не моя, — повторил он, почти с усмешкой. — Но ты и не ушла.
Он потянулся к её лицу. Коснулся щеки костяшками, ссадинами вперемешку с зажившими шрамами.
— А я не отпущу тебя, даже если сама попросишь. Потому что теперь, между нами всё.
Она не протестовала. Только медленно прикрыла глаза, не в силах выдержать взгляда. И не потому, что было страшно. А потому что в первый раз за долгое время стало по-настоящему важно.
Он обнял её, не страстно, не грубо. Просто так, как обнимают не тело, а человека. Прижал к себе, медленно, уверенно. А она позволила. Просто позволила себе это.
Их сердца бились на разные ритмы, но в этот момент они совпали.
— Я жуткий собственник, Джи Ён.
Он сказал это вдруг, с той прямотой, от которой перехватывало дыхание. Голос — тихий, но твёрдый. В нём не было шутки, не было легкомысленного флирта, не было попытки спрятаться. Только правда. Резкая, обнажённая.
Она замерла, стоя напротив него в полумраке, обняв себя за плечи, будто пытаясь защититься не от холода, а от него. От этих слов. От того, что они значили.
— Если ты будешь с кем-то другим, если кто-то будет смотреть на тебя слишком долго. То я сломаю ему челюсть, — продолжил он, не повышая голоса. — Я даже не буду оправдываться. Плевать, насколько это неправильно. Плевать, что это жестоко. Я не умею по-другому.
Он сделал шаг ближе. Она не отступила. Глаза в глаза.
— Я не хочу делить тебя. Ни с кем. Ни твой смех, ни твои взгляды, ни даже твоё молчание.
Она смотрела на него, и что-то внутри трескалось. Боялось, но не уходило.
— Это пугает тебя? — спросил он.
Молчание.
Потом — её голос, низкий, почти шепот:
— Больше пугает то, что я не хочу, чтобы ты меня делил с кем-то.
Он усмехнулся устало, искренне, почти с облегчением. А потом просто притянул её к себе, прижал к груди, как будто боялся, что если отпустит, то исчезнет всё.
— Всё-таки, я думаю, мы зашли слишком далеко, — сказала она, отводя взгляд. В голосе ни капли укора. Только холодная трезвость. Она не злилась. Просто отрезала.
Он молчал. Не сразу, не резко, но постепенно его руки ослабли, и он отстранился, словно только сейчас услышал смысл её слов. Тишина повисла в комнате, напряжённая, жгучая. Солнечный свет пробивался сквозь щели жалюзи, чертя по их телам полосы, как тюремные решётки, в которых оказалось то, что между ними.
Сон Джэ смотрел на неё пристально. Его челюсть сжалась, брови чуть сошлись. Словно её слова царапнули что-то внутри.
— Ты жалеешь? — наконец выдохнул он.
Она не ответила сразу. Взгляд метнулся к одежде, брошенной у кровати. К стене. К его глазам. И снова в сторону.
— Я не знаю. Вчера я была пьяна.
Он медленно провёл рукой по лицу, будто сдерживая что-то. Потом встал, прошёл к окну. Не оборачивался.
— Я не умею по-другому, Джи Ён. Если ко мне, то полностью. Без середин. Без слишком далеко. Я не умею делить.
— Вот именно, — тихо сказала она. — Ты не делишь. Ты захватываешь.
Он развернулся. В его взгляде было нечто новое. Не злость. Не желание. Уязвимость.
— А ты хотела бы, чтобы я делил?
На секунду она замерла. И, может быть, в этот миг и она не знала ответа.
Тишина между ними вдруг стала тяжёлой, почти ощутимой. Он смотрел на неё сзади. На узкую спину, на тонкую шею, которую вчера касался губами. Его ладони всё ещё помнили её дыхание, дрожь, сдержанный стон. Но теперь между ними словно снова возникла стена.
— Я пойду домой, — сказала она, наконец, глухо. — Спасибо, что не бросил вчера, Сон Джэ.
Имя его на её устах прозвучало мягче, чем обычно. Без колкости. Без насмешки. Почти с теплом. Почти.
Он не ответил сразу. И она уже подумала, что он промолчит. как всегда, когда что-то чувствует по-настоящему. Но вдруг он подошёл ближе, не касаясь.
— А если бы я хотел, чтобы ты осталась?
Она медленно повернулась. Их взгляды встретились. Она держалась, но в глазах что-то дрогнуло. Страх, замешательство, слабость. Всё то, что она обычно прятала под маской равнодушия и контроля.
— Тогда тебе придётся смириться, — прошептала она, — что я не из тех, кто прибегает по первому зову. Даже если очень хочется.
Она прошла мимо него, едва коснувшись плечом. Он не удерживал её. Просто смотрел вслед, будто что-то в нём тоже уходило вместе с её шагами.
Она уже взяла с комода свою сумочку, бросила мимолётный взгляд на отражение в зеркале, и почти не узнала себя. Румянец на щеках, легкая улыбка, будто остаток чего-то теплого, что всё ещё горело под кожей. Она направилась к двери, не спеша, но с уверенностью человека, который снова надел маску.
Сон Джэ стоял в той же позе, как будто боялся, что любое слово снова разрушит хрупкое равновесие между ними. Молча наблюдал за её движениями, не зная, будет ли ещё шанс удержать её или это был последний момент, прежде чем всё снова станет как раньше.
Она потянулась к ручке, но вдруг остановилась, бросила взгляд через плечо. Уголки губ чуть приподнялись, и в её голосе вдруг прозвучала лёгкость, которой так не хватало всё утро.
— Но у тебя есть шанс, — сказала она весело, с той самой, знакомой дерзостью, которая так раздражала и так манила.
И прежде чем он успел ответить, она уже вышла, оставив за собой легкий аромат духов и ощущение, будто после неё в комнате стало тише.
Сон Джэ улыбнулся. Не широко, не демонстративно — почти незаметно, так, что даже сам бы, возможно, не понял, если бы не тёплое, тихое движение внутри, будто кто-то осторожно дотронулся до груди изнутри.
Она всё ещё играла, всё ещё держала дистанцию, всё ещё прятала настоящее за насмешками и уходами, но эта фраза «у тебя есть шанс» была как искра, как дверь, приоткрытая лишь на секунду, но достаточно, чтобы увидеть свет внутри.
Он не пошёл за ней. Не окликнул, не стал говорить глупости. Он просто стоял в тишине своей квартиры, которая теперь пахла ею, и впервые за долгое время чувствовал, что хочет что-то не потому, что нужно, не потому, что выгодно, а просто потому, что это она.
И эта её полушутливая фраза засела в голове крепче любого признания.
Шанс.
Слишком мало.
Но и слишком много, чтобы отпустить.
***
В комнате, где привычно дрожали светящиеся экраны, где тонкие пальцы бегали по клавишам быстрее дыхания, Джи Ён сидела, склонившись над столом, словно над сложной шахматной партией. На мониторах — не только строки кода и зашифрованные каналы, но и кое-что куда более личное. Всё, что можно было найти про Ли Сын Ги. От скучных корпоративных сводок до мельчайших деталей его частной жизни, ускользающих между строчек новостей и редких форумов.
Она не просто собирала досье, она выстраивала карту его привычек. Холодная аналитика с легким привкусом чего-то неясного, почти болезненного.
Она знала, где он предпочитает пить кофе по утрам — небольшое итальянское кафе в районе Каннам, где он заказывает один и тот же латте с корицей. Где обедает и ужинает — ресторан с панорамным видом на реку Хан, всегда с личным столиком в углу. Где появляется по пятницам, если не занят — лаунж-бар на крыше, со сдержанной атмосферой и старым джазом в колонках.
Её глаза скользили по данным, она запоминала адреса, имена владельцев, время активности в соцсетях. Там, где другие видели график, она видела ритм. Повторяющийся, предсказуемый. Ли Сын Ги — тот, кто не любит сюрпризов, кто держит всё под контролем. И именно поэтому она должна была найти лазейку.
Информация — это власть. Особенно, когда ты не можешь себе позволить слабость.
Она откинулась на спинку кресла, прикрыла глаза на мгновение.
— Значит, ты любишь ужины после восьми, — прошептала она в пустоту. — И никогда не задерживаешься дольше двух часов. Как мило.
Экран мигнул, высветив новое уведомление. Очередной след, ещё одно совпадение.
Она снова склонилась вперёд, вглядываясь в цифры, фото, списки гостей.
Время приближалось к семи. Небо за окном окрашивалось в глубокий, насыщенный синий. Тот самый, в котором медленно растворяются очертания зданий и вспыхивают первые уличные огни. Джи Ён стояла у окна своей комнаты, прислонившись лбом к прохладному стеклу. В отражении — своё лицо. Непроницаемое. Взгляд напряжённый, но спокойный. Всё внутри неё было направлено к одной цели: устроить встречу. Встретиться не по воле случая, а по её собственной инициативе, замаскированной под «неожиданность».
Она сделала шаг назад и развернулась. Каждое её движение было плавным, почти беззвучным. Уверенным. Джи Ён знала, сегодня нужно быть не собой, а той, кем он захочет её увидеть. Необязательной. Лёгкой. Неуловимой. Интересной. Опасной.
Словно охотница, выбирающая маску перед выходом на охоту.
Открыла шкаф. Молча, без суеты. Пальцы перебирали ткани: одно платье — слишком яркое, другое — слишком закрытое, третье — чересчур вульгарное. Она выбрала тонкий трикотажный топ сливочного оттенка с открытой линией ключиц, и черные зауженные брюки с высокой посадкой — мягко подчеркивающие талию и силуэт. Образ не кричал. Он нашептывал.
Затем — аромат. Не сладкий, не цветочный. Пряный, с тонкой древесной ноткой и лёгкой горчинкой. Она знала, что такие запахи остаются в памяти дольше, чем им положено.
Пока сушился феном кончик волос, она пристально всматривалась в своё отражение в зеркале. Косметика — минимальная, но точечная. Выделить глаза. Увести акцент на взгляд. Помада — полупрозрачная, будто после ягод.
Наконец, кольцо на среднем пальце и тонкий браслет. Едва заметный намёк на статус, не на вкус.
Перед выходом она вновь посмотрела на часы. Семь тридцать.
Она знала, где он будет. Тот самый ресторан у реки, рядом с парком. Он захаживал туда дважды в неделю. Сегодня был как раз этот день. Она выбрала заведение не случайно. Выбрала его маршрут. Его привычку. Его ритм.
Теперь оставалось только сделать шаг и оказаться на пути.
Случайно.
Она вошла в ресторан, будто случайно. Словно просто решила заглянуть в это место, чтобы провести вечер в одиночестве. Администратор вежливо кивнула, провела её до небольшого столика у окна, совсем недалеко от входа. Джи Ён не спешила — её движения были медленными, изящными. В этом было всё: и ожидание, и расчёт, и едва заметное волнение, глубоко спрятанное под слоем ледяной уверенности.
Она села, скрестив ноги, и положила клатч на стол. Взгляд — чуть рассеянный, будто она просто ждала заказ. На самом деле она наблюдала. Внимательно, будто в каждом движении официантов, в каждом открытии двери могла быть зацепка. Но Ли Сын Ги всё не появлялся.
Мягкий свет приглушённых ламп освещал её лицо под удачным углом, заставляя кожу казаться ещё светлее, а глаза глубже. Она знала, как смотрится со стороны. И знала, что если он появится, то заметит её сразу. Не потому что она была красивой. А потому что была не там, где, как он думал, её можно встретить.
Она сделала глоток воды, не прикасаясь к меню. Время тянулось.
Пальцы невольно сжали браслет на запястье. Тот самый. Воспоминание о том вечере вспыхнуло на долю секунды, но она тут же оттолкнула его прочь. Сегодня была другая игра.
Прошло ещё несколько минут. И вдруг — знакомая фигура. Высокий силуэт, уверенная походка, строгий костюм, собранный вид. Он вошёл, поправляя запонки, не сразу заметив её. И как только поднял глаза, взгляд его зацепился. На долю секунды.
Он остановился.
— Госпожа Чхве Джи Ён?
Голос прозвучал мягко, но с лёгкой тенью недоумения. Она подняла глаза, сохраняя спокойствие и лёгкую, почти невинную улыбку на губах. Как будто его появление стало таким же неожиданным для неё, как и её для него.
Он стоял прямо рядом, чуть склонившись к её столику. Ли Сын Ги. Холодно-элегантный, сдержанный, как и прежде. Его тень легла на стол, а взгляд на неё. Слишком долго для случайной встречи. Слишком внимательно для бизнесмена, который просто увидел знакомую.
— Господин Ли, — она произнесла его имя с лёгким кивком головы, как будто только сейчас вспомнила. — Какая неожиданная встреча.
Она не встала. И не пригласила его сесть. Держала паузу. Напряжение между ними тонко вибрировало в воздухе, как струна скрипки, едва тронутая пальцами.
— Вы часто бываете здесь? — спросил он, явно подбирая слова осторожно. Его голос звучал вкрадчиво, чуть тише, чем обычно, как если бы он боялся потревожить тонкую грань между формальностью и тем, что скрывалось под ней.
— Иногда, — ответила она спокойно. — Когда хочется вкусно поужинать.
Она сделала глоток воды. Смотрела не на него, а мимо. В витрину. В отражение света на стекле.
— Можно? — он указал на пустой стул напротив.
— Конечно, — легко, будто её не волновало его присутствие.
Но внутри она чувствовала, как сердцебиение стало чуть-чуть быстрее.
Он сел, положив руки на стол, соединив пальцы в замок. Наблюдал за ней, будто впервые. И теперь — уже зная, кто она. Дочь Чхве Чан Хи. Девушка, за которой, возможно, стоит игра, о которой он пока не знает правил.
— Спасибо вам. Если бы не вы, я бы так и не нашла свой браслет.
— Я думал, он вам дорог.
— Возможно, — она чуть пожала плечами. — Я часто теряю мелочи.
Она скользнула взглядом по его лицу. Уверенный, спокойный. Но в глазах было что-то другое. Внимание. Заинтересованность.
Он не знал, на что она способна. Пока.
Но всё только начиналось.
— Я и не думала, что вы ходите в такие места без охраны, — сказала она, облокотившись на стол, едва заметно наклоняя голову вбок, будто рассматривая его. — Или вы рассчитываете, что вас прикроет ваш безупречный костюм?
Он усмехнулся, не сводя взгляда с её глаз.
— Иногда хочется почувствовать себя обычным человеком. Или хотя бы сделать вид, что я могу им быть.
— А вы умеете делать вид? — Джи Ён провела пальцем по краю бокала, медленно, словно невзначай. — Или вы такой и есть? Холодный, сдержанный, до невозможности правильный?
— Смотря кто рядом, — его ответ прозвучал не сразу.
Она поймала на себе его взгляд. Он будто изучал её зановом но уже не как дочь Чхве Чан Хи, не как политическую фигуру, а как женщину.
— А рядом с женщиной? — спросила она, и голос её стал мягче, ниже.
— Всё зависит от женщины, — тихо ответил он.
На секунду между ними повисла тишина.
Она откинулась на спинку стула, скрестила ноги. Легко, почти театрально, но изящно. Её наряд подчёркивал фигуру, волосы были распущены. Она знала, как произвести впечатление.
— И всё же, — продолжила она, — что вас тянет сюда? В такие рестораны. Или это тяга к встречам, которых вроде бы не должно быть?
Он улыбнулся.
— Вы намекаете, что я здесь ради вас?
— А вы здесь не ради меня? — она подняла бровь, взгляд искрился дерзостью.
Он не ответил сразу. Наклонился чуть ближе.
— Я всё чаще думаю, госпожа Чхве, что у вас слишком острый язык и слишком опасные глаза.
— А вы слишком легко ведётесь, — она тихо рассмеялась. — Осторожно, господин Ли. Со мной можно обжечься.
— Знаете, — он откинулся на спинку стула, — именно такие женщины и интересны.
Он немного откинулся на спинку стула, рассматривая её. И в его взгляде впервые за всё время появилась мягкость. Та, что появляется не из вежливости, а из подлинного любопытства. Из желания понять, приблизиться, разглядеть ближе.
— Вы знаете, мисс Чхве, — тихо сказал он, — в последнее время я встречаю слишком много предсказуемых людей. Они говорят нужные слова, делают нужные вещи, и всё это как будто по заученному сценарию.
— И я не из них? — она чуть наклонилась вперёд, так, чтобы свет лампы упал ей на лицо. И чтобы её голос прозвучал чуть тише, чуть теплее.
Он кивнул.
— Нет. Вы слишком настоящая. Или слишком хорошо притворяетесь настоящей, — и его губы тронула почти неуловимая улыбка. — Но в любом случае, это захватывает.
Она не ответила. Просто смотрела на него, наклонив голову. В её взгляде не было поспешности, спешки. Только тишина, в которой мужчина начинал терять осторожность.
— Вы когда-нибудь позволяете себе быть искренней? — спросил он, и в этот момент это был не допрос, а нечто личное. Почти интимное.
Она прикусила губу, будто обдумывая, а потом ответила тихо:
— Только с теми, кто этого заслуживает.
— И я в этом списке?
— Пока только в процессе рассмотрения, — её глаза сверкнули, но не смеялись. Она играла, но не без огня.
Он чуть наклонился к ней, всё ближе, и сказал почти шёпотом.
— Тогда надеюсь, мне дадут шанс.
Она откинулась на спинку стула, делая вид, что хочет что-то сказать, но только усмехнулась, играючи отводя взгляд. И в ту секунду он впервые повёлся.
Он хотел узнать больше. Он хотел видеть её снова.
Он захотел её.
И это было началом его проигрыша.
— Давайте узнаем друг друга поближе, — сказала Джи Ён, голос её прозвучал мягко, но уверенно. — Мне правда интересно, чем вы занимаетесь, господин Ли. Расскажите.
Он вскинул бровь, удивлённый её прямотой, но не отстранённый — наоборот, будто именно этого ждал.
— И что же интересует вас, мисс Чхве? Что именно вы хотите узнать обо мне?
Она посмотрела на него серьёзно, но взгляд её не лишился игривости.
— Что заставляет вас улыбаться? Почему вы всегда такой собранный? Что вас злит? Что вы скрываете? И почему вы до сих пор не женаты?
Он рассмеялся, но смех был коротким.
— Смелый список.
— А я люблю задавать неудобные вопросы. И получать на них честные ответы.
Он смотрел на неё с едва заметной ухмылкой, в которой читалась не только интерес, но и проверка.
— А кто сказал, что я не женат? — произнёс он спокойно, но взгляд его был пронзительно внимательным. Почти испытующим.
Мгновение тишины. Будто воздух в ресторане сгустился. Джи Ён не моргнула. Только слегка наклонила голову, будто рассматривая его под другим углом.
— Ах... — она изящно провела пальцами по ножке бокала. — Тогда стоит посочувствовать вашей жене. Ведь если вы женаты и всё равно смотрите так на меня. Она, вероятно, заслуживает лучшего.
Ли Сын Ги усмехнулся. Его глаза сверкнули и в этом свете был интерес. Чистый, неподдельный. Он явно не ожидал такого ответа.
— Дерзко, — сказал он.
— Не дерзко. Прямо. Я не люблю тратить своё время, господин Ли. И предпочитаю знать, с кем играю, — она чуть улыбнулась, но взгляд остался твёрдым. — Семейные мужчины — слишком скучные соперники.
Он откинулся назад, отпивая глоток. Видимо, делал вид, что не поддался. Но она уже чувствовала, он поддался. Игра началась.
— Хорошо, — мягко сказал он. — Вы правы. Я не женат.
Она только кивнула.
— Я знаю.
— Вы пробивали меня?
— А вы ожидали, что нет?
Она провела пальцем по краю бокала, словно невзначай, и посмотрела на него через ресницы. Спокойно, без спешки, как будто наслаждалась каждой секундой разговора.
— Я думаю, неудивительно, что информация о личной жизни такого мужчины, как вы, — в лёгком доступе интернета, — произнесла она тоном, в котором переплетались и невинность, и насмешка. — Вас ведь слишком много. В прессе. В статьях. В слухах.
Он слегка приподнял бровь, но на губах появилась тень улыбки. Джи Ён почувствовала, как его взгляд становится внимательнее. Не просто интерес, а реакция охотника, который вдруг понял, что перед ним не жертва, а другая хищница.
— И что же пишут? — спросил он с ленивым интересом.
Она пожала плечами, откидываясь на спинку кресла.
— Обычное. Громкие сделки. Умелые ходы. Привлекательная внешность. И одиночество, которое никто не может объяснить. Разве не идеальный портрет для женских фантазий?
Он рассмеялся тихо, низко.
— И вы — одна из тех, кто верит слухам?
— Я не верю. Я предпочитаю проверять.
И она снова улыбнулась. Тонко, почти незаметно, но достаточно, чтобы в нём снова вспыхнул интерес.
Она чуть подалась вперёд, будто желая получше услышать его ответ, и в тот же момент её колено коснулось его бедра под столом. Не резко, не нагло. Скорее, как будто случайно, но слишком точно, чтобы поверить в это полностью. Пальцы её скользнули чуть ниже, легко, почти небрежно, как бы невзначай, а сама она, глядя ему в глаза, спросила:
— А что насчёт вашего бизнеса, господин Ли? Чем именно вы занимаетесь?
Голос её был мягким, почти ленивым, но в каждом слове чувствовалась оточенная интонация. Не девичьего любопытства, а взрослого интереса. Словно она спрашивала не ради беседы, а чтобы замерить его реакцию. Он на секунду замолчал, и не от вопроса.
Её прикосновение ощущалось сквозь ткань — лёгкое, но уверенное, и он не мог не заметить, как её взгляд оставался спокойным, как будто ничего не произошло.
Он улыбнулся уголком губ.
— Думаю, об этом скучно говорить за бокалом вина, — произнёс он, не двигаясь, но сдерживая дыхание.
Она чуть склонила голову, убирая руку с его ноги так же спокойно, как и положила.
— А мне кажется, что вино и деловые секреты — отличное сочетание. Особенно если они подаются с честностью.
Он выдержал паузу. Его взгляд стал внимательным. Чуть тяжелее. Чуть глубже.
— А вы опасны, госпожа Чхве.
— Я просто любопытна, — ответила она, играя ножкой бокала. — И очень люблю, когда мужчины говорят со мной откровенно.
Он провёл пальцем по краю своего бокала, как будто обдумывая, стоит ли продолжать. Затем взглянул на неё. Пристально, уже без флирта.
— Я не люблю делиться деталями, — сказал он, — но, пожалуй, вам можно немного рассказать.
Она прищурилась, подперев щеку рукой. Всё её тело было расслаблено, но внутри — напряжённое ожидание. Всё шло по плану.
— Сейчас мы ведём переговоры с китайским холдингом по разработке цифровых решений в сфере медицины, — медленно начал он. — Интересный партнёр, хотя капризный. И, как всегда, — усмехнулся он, — слишком много посредников. Все пытаются урвать свою долю.
— Вам стоит быть осторожнее, — негромко сказала она, слегка покачав бокал. — В таких переговорах предательство — вопрос времени. Особенно если слишком много ртов за одним столом.
Он усмехнулся снова, но уже не так легко.
— Вы говорите, как человек, который знает о таких делах не понаслышке.
— Я просто слушаю, — ответила она мягко. — И смотрю.
— Играете?
Она наклонилась чуть ближе.
— Всё зависит от правил.
Он на мгновение задержал взгляд на её лице. Эта девушка была совсем не той, кем казалась на первый взгляд. Он всё больше ощущал, что за её очарованием скрывается нечто острое, холодное... опасное. Но почему-то это не отталкивало. Напротив будоражило его.
— Если хотите знать больше, — сказал он медленно, — могу пригласить вас на встречу с нашими людьми. В более приватной обстановке.
Она улыбнулась. Совсем легко, чуть склонив голову. И взгляд её был одновременно тёплым и оценивающим.
— Приватная обстановка мне подойдёт.
В её взгляде не было ни тени скромности. Только мягкая, спокойная уверенность. Она слегка наклонилась вперёд, точно зная, как отразится её голос в интимной тишине между столиками.
— А как насчёт более приватной обстановки? Где будем только вы и я, господин Ли? — спросила она, будто между прочим, но взгляд не отвела.
Ли Сын Ги, мужчина, к которому всегда подходили с уважением и дистанцией, вдруг задержал вдох. Его взгляд стал острее, прищурился. Как у человека, который понял, что теперь он не ведущий в этой игре.
На мгновение он просто смотрел на неё. Внимательно, изучающе, будто выискивая трещины в её облике. Но их не было. Только гладкая маска ухоженной юной девушки с мягким голосом и железной волей.
— Вы умеете ставить условия, госпожа Чхве, — сказал он, медленно откинувшись на спинку стула. — Не по годам уверенно.
Она усмехнулась, почти по-девичьи, но в улыбке было что-то ядовитое. Сладкое, как яд в меде.
— Возможно, потому что я предпочитаю не тратить время на игры, если не уверена, что выиграю.
Он кивнул, поднося бокал ко рту, но взгляд не отрывал от неё ни на секунду.
— Тогда мы договорились.
Он поднёс бокал к губам, но так и не сделал глотка. Его взгляд скользил по ней медленно, не торопясь, будто вырисовывая в памяти каждый изгиб её профиля, каждую тень, легшую на лицо при свете. На мгновение повисла пауза. Не тяжёлая, но насыщенная подтекстом. Как будто вечер, люди, столики вокруг — всё перестало иметь значение, осталась только она, Джи Ён, и её взгляд.
— Тогда... — сказал он, чуть понизив голос, и в этой тёплой хрипотце звучало нечто почти интимное, — я с нетерпением жду вас на встрече с нашими людьми, госпожа Чхве.
Он улыбнулся медленно.
— И буду надеяться, что после у нас останется возможность продолжения. Только вдвоём.
Он не уточнил, какого именно продолжения. И этим сказал больше, чем мог бы любым намёком. На секунду она заметила, как у него чуть дрогнули пальцы на бокале. Он был спокоен, но не до конца. Она чувствовала, как работает её план.
Джи Ён чуть склонила голову, не отводя взгляда, и улыбнулась. Тонко, почти нежно. Но глаза её оставались холодными. В них он не увидел девочки, не увидел той, с кем можно играть. Только ум, расчёт и магнетизм, против которого трудно устоять.
— Тогда, — ответила она, в точности повторяя его интонацию, — не опаздывайте, господин Ли. Я не люблю ждать.
Она поднялась из-за стола легко, будто скользнула в воздухе, ни на секунду не теряя той грации, что была в каждом её движении. Одежда слегка обтягивало талию, ткань мягко переливалась в свете ламп. Джи Ён обошла стол и, проходя мимо Ли Сын Ги, замедлила шаг ровно на полсекунды. Не более.
Рука её, легкая, холодная от бокала с белым вином, почти невесомо скользнула по его плечу, как будто случайно, как будто невзначай. Жест, слишком короткий, чтобы назвать его интимным, но слишком явный, чтобы списать на случайность. И Ли Сын Ги это почувствовал.
Он даже не обернулся сразу. Только на мгновение прищурился, будто в груди что-то дрогнуло, будто сердце выбилось из ритма. Её шаги растворялись в шуме зала, но ощущение её прикосновения ещё оставалось на его коже, пульсировало где-то между нервами и дыханием.
Джи Ён не обернулась. Она знала, что его взгляд прикован к её спине. Знала, что теперь она не просто интересна ему. Она стала головоломкой, которую он жаждет разгадать.