6
Вечер мягко опустился на город, окрашивая небо выцветшими оттенками лилового и угасшего золота. Тепло от дневного солнца ещё чувствовалось в воздухе, но оно уже не согревало. Только напоминало, что день прошёл, и наступает время тишины. Джи Ён сидела на деревянной лавочке у ворот особняка. Под ногами медленно качались тени деревьев, а в руках она держала телефон, который давно уже не светился экраном. Но не убирала, как будто ждала.
Она откинулась на спинку, слегка запрокинув голову. Высоко над ней рассыпались первые звёзды, и в их спокойствии было что-то мучительно чужое. Они всегда были там, далекие и холодные, а она? Она казалась себе пленницей этих роскошных стен, чужих вечеров, приказов и планов, в которых её роль заранее прописана. Даже бунт был частью сценария.
Молчание, как вода, окутывало улицу, и в этой тишине думалось громко. О себе. О нём. О том, что было в глазах Сон Джэ, когда он бил Дон Ха. О том, как он взял её руку, не спросив. О том, как купил мороженое и как не заметил, что она вернулась с мазью. Или сделал вид, что не заметил.
— Какой же ты, когда дело не касается Союза? — подумала она вслух, почти беззвучно.
Телефон в её ладони дрогнул. Сообщение. Она не торопилась открыть. Внутри уже было предчувствие, что это он.
И только спустя мгновение, позволив себе тихо улыбнуться, она провела пальцем по экрану.
Сообщение всплыло на экране, простое и почти невесомое, как будто между ними не было ни избитого Дон Ха, ни игры в доверие, ни взглядов, которые обжигали сильнее любых слов.
«Что делаешь?» — написал он.
Она не ответила сразу. Просто смотрела на слова, медленно проводя пальцем по рамке телефона, будто проверяла, настоящие ли они. Вопрос был простым. Но от него по спине пробежал лёгкий холодок. Он не спрашивал так просто. Никогда.
Наконец, она выпрямилась, закинула одну ногу на другую, провела рукой по волосам, взяла телефон и набрала сообщение.
«Считаю звезды. А ты?»
Ответ пришёл почти сразу.
«Думаю, как бы украсть одну из них. Смотришь на небо?»
Она усмехнулась, не отправляя смайлик. Он говорил красиво, если хотел. И опасно, если было нужно. И сейчас слишком мягко, будто снова проверял границы.
«Смотрю.» — набрала она, медленно, но отправила сразу.
Он прочитал. Пауза длилась несколько секунд. Потом экран вновь дрогнул.
Она смотрела в темноту, где фонари отбрасывали жёлтые пятна на тротуар, и впервые за день ей стало по-настоящему спокойно. Не потому что было безопасно, нет. А потому что опасность теперь сидела с ней рядом. В телефоне, в мыслях, в его словах.
Смартфон мерцал ровным светом в её ладони, выхватывая лицо из полумрака. На экране — короткое, обыденное сообщение от него:
«Не хочешь встретиться?»
Будто ничего особенного. Будто не было всей этой череды дней, наполненных колкими взглядами, недосказанностью, взаимными провокациями, странным, почти пугающим доверием. Будто не было сотен раз, когда они обходили друг друга по краю молча, осторожно, будто один неверный шаг всё разрушит.
Пальцы её чуть дрогнули, но она написала.
«Можно.»
И, будто ждал, как будто знал, что она не откажется, он ответил сразу.
«Приходи в зал. Я здесь.»
Её пальцы сжались на краю лавки, на которой она сидела, перед домом. На спине ощущался прохладный ветер, ночь начинала опускаться густым небом, а сад, в котором днем звенела жизнь, теперь словно затих, затаился, став безмолвным свидетелем её мыслей.
Встала не спеша. На ней была всё та же одежда — светлая толстовка, такого же цвета штаны, волосы небрежно собраны. Она не захотела переодеваться. Не из равнодушия. Скорее, наоборот. Впервые ей хотелось, чтобы он увидел её такой. Настоящей, не подготовленной, без масок. Такой, какой она сама себя нечасто позволяла быть.
Она не предупредила родителей. Не оставила ни записки, ни взгляда в сторону дома. Просто пошла. Дорога до зала была короткой, но каждый её шаг будто замедлялся под весом мыслей. Что он хотел ей сказать? Зачем позвал? И почему именно сейчас, когда всё начало странным образом меняться?
Здание зала возвышалось в ночной тишине — полутемное, но не мёртвое. Внутри горел тусклый свет, и от этого само место казалось будто бы живым, но больным. Как человек, который всё ещё дышит, но вот-вот закашляется кровью.
Она толкнула дверь. Металл послушно скрипнул. Её шаги эхом отдались в пустоте. Полумрак распластался под потолком, и, проходя сквозь коридор, она чувствовала что он где-то здесь. Рядом. Смотрит. Ждёт.
Сердце её глухо стучало. Не от страха, нет. От странного предчувствия. От того, что всё вновь меняется. Что за этим «встретимся» кроется нечто большее.
Он не сразу заметил её. В зале стояла тишина, прерываемая только глухими, ритмичными ударами. Рядом с грушей стоял он. В тёмной спортивке, в бинтах и перчатках, сосредоточенный до болезненного напряжения. Удары были быстрые, точные, словно он не тренировался, а выплёскивал что-то, что сдерживалось внутри. Злобу, усталость, воспоминания.
Груша чуть покачивалась, и каждый его удар словно отбрасывал её обратно к потолку, а потом снова вперёд, к нему. Её взгляд скользнул по его спине. По знакомым, слишком точным движениям, по изгибу руки, по плечам, по затылку, по капле пота, что блеснула на виске в тусклом свете лампы.
Он был другим, когда бил. Больше похож на хищника, чем на человека. В этом было что-то пугающее и в то же время красивое. Слишком живое. Слишком реальное.
Джи Ён застыла в дверях, не сразу решившись войти. Она почти не дышала. Будто боялась, что один её вдох спугнёт эту сцену, будто он снова закроется, как делал всегда. Но он вдруг остановился, резко опустив руки. Не оглянувшись, не обернувшись. Он просто замер, будто знал, что она здесь.
— Смотришь? — Его голос отозвался низко, с хрипотцой, почти с усмешкой. Он повернул голову через плечо, взглянув на неё. — Или испугалась?
Она сделала шаг вперёд, не отвечая сразу. Потом ещё один. Свет падал на неё сбоку, выхватывая линию скул, холодные глаза и неподвижное лицо. Только губы дрогнули едва заметно.
— Я не из пугливых. Особенно если это всего лишь ты, Сон Джэ.
Он усмехнулся. Снял перчатки, бросив их на скамью, вытер пот полотенцем и, не приближаясь, взглянул на неё как-то иначе. Спокойнее, тише. Но в этом взгляде была та самая буря, которой он всегда был полон.
— Все таки пришла? — спросил он, словно уже знал ответ, но всё равно ждал.
Она посмотрела на его руки, которые были красные от напряжения, на пальцах свежие следы.
— Потому что ты позвал.
Он приблизился, остановившись прямо перед ней. Смотрел пристально, в упор. Она не отводила взгляда. Это был их вечный бой — без слов, без оружия. Только они, их глаза и всё то, что между ними оставалось не произнесённым.
Он вдруг посмотрел на неё немного иначе. Будто в его взгляде что-то сменилось. На мгновение исчезла усталость, исчез холод, с которым он всегда держал дистанцию. Вместо этого — лёгкая, почти мальчишеская усмешка, не похожая на него. Он шагнул к груше, чуть коснувшись её рукой, и, не глядя, бросил:
— Хочешь научу?
Она моргнула, не сразу поняв, о чём он. В голосе не было ни вызова, ни снисхождения. Просто тихое, спокойное предложение, будто он действительно хотел этого. Учить её. Быть рядом. Поделиться чем-то, что знал. Пустить в свой замкнутый мир, хоть немного.
— Ты серьёзно? — Она подняла брови, скрестив руки. — Я не из тех, кто машет кулаками.
— А ты попробуй, — он обернулся к ней, всё ещё с той странной усмешкой, в которой на этот раз не было колкости. — Иногда полезно знать, как ударить. Даже если не собираешься.
Он подошёл ближе. Очень близко. Взял её ладонь, легко, словно между прочим. Она не вырвала руку. Просто смотрела, как он бережно разворачивает её пальцы, подбирает бинты.
— Пальцы в кулак... но не так. Не загибай большой внутрь, сломаешь себе всё. Вот, — он осторожно коснулся её руки своими пальцами, поправляя. — Запомни. Ты должна держать его крепко. Надёжно. Как себя.
Он замолчал. Их пальцы чуть соприкасались. И эта тишина была громче любых слов.
Она стояла, не двигаясь, будто боясь испортить этот момент. Редкий, тонкий, почти неуловимый. То, что он не отталкивал её, не играл, не прятался. Просто стоял рядом. Учил.
— А если не получится? — тихо спросила она.
Он усмехнулся уголками губ, подняв глаза к её лицу.
— Тогда бей ещё раз. И ещё. Пока не получится.
Она кивнула. Медленно. Потом вдруг спросила, глядя ему в глаза.
— А ты также делал?
— Каждый раз, — ответил он. — До сих пор делаю.
Тогда она улыбнулась. Едва. Почти незаметно. Но он заметил.
И только тогда выпустил её руку.
— Ну что, попробуешь?
Она лишь кивнула. Он аккуратно натягивал на неё перчатки. Не спеша, как будто в этих движениях была своя ритуальность. Почти интимная, почти личная. Его пальцы уверенно касались её запястий, обхватывали ладони, проверяли, чтобы нигде не жало, нигде не тянуло. И пока он был весь в этом — сосредоточен, молчалив, погружён в своё дело, она вдруг заметила, как пристально его разглядывает.
Он нахмурился слегка, не от злости. Просто задумался. Лоб чуть морщился, губы были сжаты, но в этом было что-то удивительно спокойное. Никакой бравады, никакой агрессии. Только мужчина, в чьих руках её ладони вдруг стали тонкими и хрупкими.
Она смотрела на него, забывая дышать. Впервые разглядывала так близко. Её глаза скользили по скулам, по прямой линии носа, по тени под глазами. Казалось, он стал другим. Не холодным, не резким, а живым. Уязвимым. Настоящим.
Она даже не заметила, как тихо выдохнула.
Он поднял на неё глаза, и она резко отвела взгляд, будто её поймали на чём-то запретном.
— Не жмёт? — спросил он просто.
Она покачала головой. Слишком быстро. И слишком тихо сказала:
— Нет.
Он чуть приподнял бровь, заметив её смущение, но ничего не сказал. Лишь крепче затянул ремешки на перчатках, коснувшись тыльной стороны её руки пальцами. Совсем немного, едва уловимо, но это прикосновение будто резануло по воздуху между ними.
— Теперь ты готова, — произнёс он чуть ниже голосом. — Попробуем?
Она кивнула, стараясь не выдать того, как внутри всё сжалось. Не от страха. От чего-то другого. Более опасного.
И всё, что она могла сделать это встать напротив груши, не обернуться и не сказать, как странно бьётся сердце.
Он встал позади, и мир вокруг будто сжался до трёх вещей. Её, груши и его дыхания, спокойного, ровного, едва слышного. Тишина в зале была наполнена эхом их движений и слабым звоном ламп под потолком. Она стояла в перчатках, неловко вытянув руки вперёд, чувствуя, как тепло от ладоней проникает под плотную ткань. Веки дрогнули, когда он приблизился вплотную.
— Согни локти, — негромко сказал он, — и не напрягай плечи. Ты зажимаешься.
Он не просто говорил. Он показывал. Его ладони легли на её плечи, на миг замирая там, а затем медленно опустились вдоль рук, будто направляя. Движения были выверенные, без пошлости, но от этого становились лишь более невыносимыми. Джи Ён почувствовала, как каждый мускул её тела откликается, будто сам учится дышать по-новому. Глубже, медленнее.
— Вот так. — Его голос стал ниже, ближе. Он обогнул её и стал рядом. — Первый удар не силой, а телом. Поворот корпуса, не руки. Попробуй.
Она кивнула, не в силах сказать ни слова, и сделала первый неловкий замах. Удар получился слабым, глупым. Она отдёрнула руку и поморщилась.
Он усмехнулся краем губ.
— Защита, принцесса, защита. Иначе отлетишь назад от первого встречного удара.
Она бросила на него взгляд. Насмешка в его голосе цепляла. Обжигала.
— Принцесса, да?
— Прости, — он склонил голову, всё ещё с этой полуулыбкой. — Просто у тебя вид, будто ты сбежала с бала.
— А у тебя вид, будто ты живёшь в этом зале, — парировала она, вновь принимая стойку. — Посмотрим, кто быстрее устанет.
Он фыркнул, но в глазах промелькнуло что-то. Уважение? Интерес?
Следующий её удар был резче. Он кивнул.
— Лучше.
Она отбросила волосы со лба, вспотевшие от напряжения. И продолжила. Он не отходил. Двигался рядом. Исправлял. Иногда его пальцы касались её спины, её талии, подсказывая, как повернуть корпус, как держать равновесие. Он был терпелив, внимателен и удивительно тих.
В какой-то момент, она снова промахнулась и чуть не оступилась. Он поймал её за талию, удержал. Всего секунда и снова отпустил. Но в этой секунде она почувствовала: всё, что она так тщательно строит между ними — стену, холод, отчуждение треснуло. Совсем чуть-чуть.
И когда он вновь стал позади неё, она услышала его голос. Почти шёпотом:
— Уже лучше, Джи Ён. Ты способная.
И в этих словах было больше, чем просто похвала. Больше, чем тренировка. Она вдруг поняла, с ним рядом даже бой превращается в близость.
— Теперь давай со мной, — произнёс он, отходя на шаг и поворачиваясь к ней лицом. Его голос был ровным, спокойным, но в этой ровности проскальзывало что-то. Вызов, намеренная игра.
Он расставил руки перед собой. Чуть согнутые, ладонями вперёд, будто предлагал ей нанести удар. И в этот момент Джи Ён поняла: он не просто учит её. Он проверяет.
Сначала она не двинулась. Просто стояла, глядя на него из-под прядей, прилипших к вискам. Пальцы в перчатках дрожали от напряжения. Не от страха, а от чего-то другого, более пугающего. Он молча ждал. Не отводил взгляда. И в этой тишине между ними, где не было даже шума вентиляции, она сделала первый шаг.
Раз — замах. Два — пробный удар по его ладони.
— Сильнее, — сказал он.
Она ударила ещё раз. Он не сдвинулся. Руки оставались уверенно раскрыты, как крепкие опоры, но в лице читалась внутренняя сосредоточенность. Он больше не усмехался. Смотрел серьёзно, пристально, будто видел в ней что-то новое. Что-то, что вызывало уважение.
— Хорошо. Теперь быстрее. Не думай. Доверься инстинкту.
Она попробовала снова. Раз, два, три — удары по его ладоням становились увереннее, ритмичнее. Он двигался вместе с ней, настраивал темп. Дышал в такт. И когда она сбилась, он снова поймал её. Ладонь легла на её запястье, сдерживая.
— Спокойно. — Его глаза встретились с её глазами. — Ты злишься?
Она отступила на полшага, опуская руки.
— Немного, — призналась она, не глядя прямо. — Но не на тебя.
Он шагнул ближе.
— Тогда бей. Не прячь это. В этом зале ты можешь всё.
Она снова подняла взгляд. Их разделяло меньше метра. В его глазах не было ни тени сомнения. Только ожидание. И в этом ожидании было принятие. Она снова подняла кулаки.
Бам. Бам. Бам.
Он выдерживал каждый удар, не двигаясь. И только когда она выдохлась, он мягко накрыл её кулаки своими ладонями. Сжал. Тепло разлилось по коже.
— Видишь? — прошептал он. — Не так уж и сложно, когда рядом кто-то, кто не боится тебя держать.
И она не знала, про груши ли он сейчас, или уже совсем не про них.
Она почувствовала, как обстановка внутри зала изменилась. Он всё ещё держал её руки, его ладони были тёплыми, сильными, и взгляд был слишком внимательным, слишком спокойным. Как будто он видел в ней что-то большее, чем просто девочку, которую учит правильно держать кулак. Слишком близко. Слишком тихо. Слишком много воздуха между ними, насыщенного не сказанным.
Именно в такие моменты она ненавидела тишину. Потому что она обостряла всё до предела.
— А что если... — внезапно сказала она с лёгкой игривой улыбкой.
— Что если? — спросил он, не размыкая захвата.
И в следующий миг, совершенно неожиданно, резко, с лукавым прищуром она вывернулась и нанесла лёгкий удар в живот, скорее шуточный, не имеющий силы, но с намерением поддразнить. Однако она не рассчитала импульс. Нога съехала по гладкому полу, тело потеряло равновесие. Она охнула, поскользнувшись, и попыталась удержаться за него. Но он тоже не ожидал этого движения. И прежде чем они оба успели понять, что происходит, он рухнул на неё, мягко, всем телом прижимая к полу.
— Ох... — только и успела выдохнуть она, зажмурившись от неожиданности.
Он был над ней. Лицо совсем рядом. Настолько, что она чувствовала его дыхание. Горячее, неровное. Его руки упирались по бокам от её головы, как бы защищая, удерживая, чтобы не придавить. Несколько прядей его волос упали ей на лоб. Сердце колотилось, как безумное, и у неё, и у него.
Он не встал сразу. Мгновение повисло между ними, натянутое, неловкое, но странно электрическое. Джи Ён впервые за долгое время не знала, что сказать. Он смотрел прямо в её глаза, и вдруг что-то в его взгляде стало мягким. Он выдохнул с усмешкой:
— Ты со всеми так будешь драться?
— Это была не драка. Это была тренировка, — буркнула она, стараясь скрыть смущение. — Я просто... проверяла твою реакцию.
Он наклонился ближе, совсем чуть-чуть, и прошептал.
— Проверка пройдена. Я ещё жив.
Она почувствовала, как уши предательски загорелись, и резко отвела взгляд.
— Слезь, придурок.
— А если я ещё хочу немного полежать?
— Сон Джэ!
Всё произошло так медленно, что она почти услышала, как время сбилось с ритма.
Словно бы из другой реальности, чужой и одновременно пугающе родной, она вдруг почувствовала. Его ладонь легла ей на талию. Осторожно. Почти нерешительно. Но с таким весом, что её дыхание тут же запуталось где-то в груди. Ещё миг и тепло от его прикосновения растеклось по коже под тонкой тканью футболки, будто он касался не тела, а самого сердца.
Она не шелохнулась.
Просто смотрела на него. И чувствовала, как между ними густеет воздух.
Глаза Сон Джэ были другими. Уже не насмешливыми, не отстранёнными. В них не осталось ничего от холодной уверенности, с которой он обычно держался. Сейчас он смотрел на неё иначе. Будто бы впервые видел по-настоящему. Или как человек, который наконец нашёл то, что давно искал.
Она услышала, как бешено забилось её сердце.
— Джи Ён... — выдохнул он чуть слышно, и в этом звуке её имя прозвучало почти как признание.
Она не знала, что сказать. Все слова, которые обычно так легко приходили на ум, исчезли. Растворились. Остались только его пальцы на её талии. Его глаза. И этот момент, хрупкий и острый, как стекло.
— Тебе лучше встать, — прошептала она, не узнавая свой голос.
Но он не двинулся.
Он просто смотрел. И тишина между ними была слишком глубокой, чтобы нарушить её словами.
— Зачем ты испытываешь меня? — Его голос прозвучал хрипло, будто в горле пересохло. Не в шутку, не в привычной манере, а так, как будто ему было действительно больно. Не от удара, не от падения. От неё.
Она не ответила сразу.
Потому что не знала, как.
Он всё ещё был рядом. Слишком близко, почти нависая над ней, и его рука по-прежнему лежала на её талии. И вместо того чтобы отодвинуться, он, наоборот, чуть сильнее сжал пальцы, будто боялся, что она исчезнет, как только он отпустит. Словно всё в ней — её взгляд, её молчание, её дыхание снова уходило от него, как ускользающее чувство, которое он не смог удержать в прошлом.
— Я не... — начала она, но слова застряли в горле.
— Ты знаешь, что делаешь, — тихо перебил он. — Ты всегда знаешь.
Его взгляд стал острее, глубже. Он изучал её, словно хотел прочесть то, что она прятала за маской. И возможно, уже начал понимать.
— Ты провоцируешь, смотришь, трогаешь меня глазами... — Он наклонился чуть ближе, и её сердце пропустило удар. — А потом отворачиваешься, будто ничего не было.
Джи Ён почувствовала, как по коже пробежал ток. Это не был страх. Это было слишком похоже на притяжение. На то, от чего она сама всё это время пыталась убежать. Но в глубине души уже давно хотела остаться.
— Может, ты не играешь, — он почти прошептал. — А может, просто не знаешь, что со мной нельзя играть.
Она медленно вдохнула, стараясь справиться с дрожью в руках, с жаром в груди, с тем, как смотрел на неё этот человек.
— Тогда, — прошептала она, — останови меня.
Он замер.
На миг.
Он замер.
На одно короткое, пронзительное мгновение. Словно весь мир перестал вращаться. Всё замерло: гул вентиляции в зале, капли пота, стекающие по его виску, даже дыхание. Всё утонуло в этом хрупком напряжении, будто сама Вселенная приподнялась на носочках, затаившись в ожидании.
И он не сказал ничего.
Просто посмотрел ей в глаза. Долго. Тяжело. Как будто искал в них ответ. Как будто просил разрешения.
И она не отвела взгляда.
И не отстранилась.
И тогда он наклонился.
Медленно. Почти с опаской, как будто не был до конца уверен, что имеет на это право. Но что-то в её лице, в приоткрытых губах, в беззащитно поднятом подбородке сказало ему больше, чем слова. И в следующее мгновение их губы встретились.
Это не был спешный поцелуй, нет.
Он был тёплым, уверенным и одновременно почти трепетным. Словно он боялся спугнуть что-то очень тонкое, хрупкое, то, что между ними рождалось сейчас, здесь. В этом спортзале, где стены пахли потом и борьбой, а воздух был наполнен их дыханием. Его ладонь лежала на её талии теперь осторожнее, но крепко, будто он больше не хотел отпускать. А другой рукой он коснулся её щеки медленно, почти нежно.
Она закрыла глаза, позволяя себе забыть обо всём. Про отца, про Союз, про то, кем они были до этого момента.
Остались только они двое. Только этот поцелуй. Только дрожь внутри.
Когда он отстранился, всё вокруг будто снова вернулось. Звук, свет, реальность.
Он смотрел на неё с выражением, которое она раньше не видела. В нём было всё: нежность, тревога, желание и страх. Он не говорил ни слова, но ей вдруг стало ясно: он никогда никого не целовал вот так.
И она тоже.
Она всё ещё не могла выдохнуть. Как будто воздух застрял где-то в горле, не решаясь нарушить тишину, которая повисла между ними после поцелуя. Сердце стучало в висках, кожа горела там, где его рука лежала на талии и даже когда он медленно отстранился, она всё ещё чувствовала прикосновение, будто отпечаток чего-то большего, чем просто касание.
Сон Джэ, не отводя взгляда, усмехнулся. Та усмешка, в которой было больше нежности, чем иронии. Редкая, почти неуловимая. Он немного откинулся назад, сел на пол, прислонившись к стенке, и, опираясь на руки, проговорил.
— 1:1.
Он прищурился, разглядывая её лицо, на котором ещё не успели остыть следы эмоций, и добавил уже тише, с тем самым тоном, который знал, как выводить её из равновесия.
— Это тебе. Подарок.
Он чуть склонил голову вбок, уголки губ приподнялись.
— Ты сегодня хорошо справилась, принцесса.
Она всё ещё лежала, не в силах отойти от той близости, что только что между ними случилась. Её пальцы непроизвольно теребили манжету перчатки, взгляд бегал по его лицу, по полу, по их сжатым теням на стене. И только потом, спустя несколько секунд, когда сердце позволило себе вернуться в грудную клетку, она смогла ответить.
— Я не просила подарков.
Голос прозвучал хрипло, почти шепотом, но с привычной ей отстранённостью. Защитной.
Он рассмеялся тихо.
— А я не ждал разрешения.
Пауза. Он снова посмотрел на неё.
— Но ты не оттолкнула.
Она отвела взгляд, будто эти слова были слишком прямыми. Слишком честными. В её глазах снова что-то дрогнуло. Тень. Страх. Вопрос.
— Это ничего не значит, — сказала она.
Он пожал плечами, как будто соглашался.
Но глаза его говорили другое.
Когда он протянул ей руку, чтобы помочь подняться, она нехотя вложила в его ладонь свою. Его пальцы замкнулись мягко, но с силой, и в этом касании было что-то тревожно знакомое. Будто он держал не просто руку, а её саму целиком. И в ту секунду, когда он подтянул её вверх, тело непроизвольно подалось вперёд. На долю мгновения она оказалась ближе, чем рассчитывала.
Подняв взгляд, она вдруг осознала, насколько близко он стоял.
Слишком близко.
И этот момент будто сдвинул весь окружающий мир. Всё остальное — свет тусклой лампы, глухой гул кондиционера, отдалённое эхо их недавнего смеха отступило. Остался только он. Его лицо. Его глаза, в которых отражалась она сама. Немного удивлённая, с трепетно сбившимся дыханием, с румянцем, охватившим щеки, прежде чем она смогла его спрятать.
Она не отстранилась. Не потому, что не могла. А потому, что не хотела.
Она смотрела на него, и сердце почему-то билось чаще, будто бы он стоял не в нескольких сантиметрах, а в ней самой. В её мыслях. Внутри.
А он продолжал смотреть, не отводя взгляда. Так, как будто пытался понять. Можно ли сделать следующий шаг? И будет ли она против?
Но она не сделала ни шага назад.
И в этом молчании что-то изменилось.
— Пошли, — сказал он тихо, но уверенно.
В этот раз без усмешки, без иронии.
— Проведу принцессу домой. Уже поздно.
Она закатила глаза, стараясь скрыть, как сильно дрожат пальцы в перчатках, которые до сих пор не сняла. В груди всё еще толкалось в попытке осмыслить происходящее. Поцелуй, его рука, голос, ставший на мгновение мягче.
— Бесишь, — буркнула она, чуть отвернувшись.
Но это не прозвучало злобно.
Он усмехнулся, уже привычно. Не сказал ничего, просто мягко взял её за локоть, снимая перчатку с её руки, и молча пошёл к выходу. Она пошла за ним, будто автоматически. Как будто этот вечер незаметно выбил из неё сопротивление, оставив лишь лёгкое напряжение в теле и вопросы, на которые она пока не знала ответа.
В темноте спортзала, застывшей после их тренировки, казалось, до сих пор витал отголосок прикосновений и слов, которые, возможно, не стоило бы произносить.
Но они были сказаны.
Они шли по ночным улицам, по тротуарам, озарённым мягким жёлтым светом фонарей. Ветер тихо колыхал листву деревьев, а издалека доносился гул машин. Мир жил своей обычной жизнью, в то время как внутри Джи Ён всё было не так. Как будто кто-то повернул ручку внутри неё, и теперь всё — её шаги, дыхание, мысли звучали глуше, тише, осторожнее.
Она шла рядом с Сон Джэ, опустив голову. Не спорила, не язвила, не закатывала глаза. Просто шла. Первый раз так. Первый раз рядом. И так молчаливо.
Он заметил это не сразу. Но когда заметил, посмотрел на неё сбоку, нахмурился с лёгкой усмешкой.
— Так чтобы ты заткнулась, — тихо проговорил он, чуть склонившись к ней, — оказывается, нужно просто поцеловать тебя.
В его голосе не было колкости. Это было нечто иное. Тепло, к которому она не привыкла. Он усмехнулся, как будто сам удивился, но не сожалел. Просто констатировал.
Она резко остановилась, услышав его слова. Обернулась через плечо, медленно, с той самой насмешливой полуулыбкой, которую он уже знал наизусть. Такая появляется у неё, когда она готовится уколоть. В глазах снова загорелся тот огонёк, которого он как будто нарочно разжёг.
— А ты, значит, теперь эксперт по тому, как меня заткнуть, да? — протянула она, скрестив руки на груди. — Интересно, сколько ещё девочек ты затыкал поцелуями, чтобы прийти к такому глубокому выводу?
Она сделала шаг ближе, прищурилась и добавила, словно вколачивая последнюю иглу.
— Хочешь, я тебя тоже поцелую? Может, ты тогда, наконец, заткнёшься?
Он рассмеялся хрипло, коротко, но искренне. И смотрел на неё, как будто видел не просто девушку, а шторм, от которого нельзя ни спрятаться, ни спастись. Только смотреть, как он рушит берег.
— Знал, что долго ты молчать не сможешь, — покачал головой, всё ещё усмехаясь. — Такая у тебя природа, принцесса. Жалко будет, если кто-то когда-нибудь попробует её сломать.
— Жалко будет ему, — отрезала Джи Ён и, не дожидаясь, когда он догонит, пошла вперёд по тихой, освещённой улице.
Она почувствовала, как его пальцы сомкнулись на её запястье. Не резко, не грубо, но с той властной уверенностью, от которой внутри будто что-то щёлкнуло. Она остановилась, и в ту же секунду воздух между ними как будто стал гуще, тише, теплее. Он подошёл ближе, всё ещё держа её за руку, и теперь их разделяли лишь сантиметры.
— Подожди, — тихо сказал он, но голос его звучал серьёзно. Совсем не так, как раньше, не в шутку, не с привычной насмешкой. — Ты всегда такая... неугомонная. Ускользаешь, уколешь, отбросишь. А теперь стоишь.
Она не ответила. Только смотрела на него, глаза в глаза. Ветер чуть тронул пряди её волос, и он невольно провёл пальцами по её руке. Нежно, будто проверяя, действительно ли она рядом.
— Ты ведь знаешь, что сводишь меня с ума, да? — прошептал он. — И я всё равно иду за тобой, снова и снова. Даже когда ты вцепляешься словами, как ножом.
Она улыбнулась краешком губ. Еле заметно, почти грустно. Но не отвела руки.
— Сводить с ума — это единственное, что у меня получается по-настоящему хорошо, — прошептала она в ответ.
Он не сказал ничего лишнего. Просто переплёл их пальцы. Уверенно, как будто делал это не в первый раз, будто их руки с самого начала были созданы, чтобы держаться именно так. Его ладонь была тёплой, чуть грубой от тренировок, и Джи Ён впервые за весь день почувствовала странное спокойствие, которое тихо прокралось внутрь.
Он не смотрел на неё. Просто шагнул вперёд, увлекая за собой, словно всё происходящее было совершенно естественным. Как будто не нужно было слов, не нужно было объяснений.
— Тогда давай сегодня будет так, — произнёс он, будто подводя черту под чем-то. — Просто ты и я.
Где-то внутри у неё шевельнулось что-то неуловимое. Непонятное, но острое. Она посмотрела на их руки, на переплетённые пальцы, и не смогла отвести взгляд.
— Только сегодня? — спросила она, тихо, почти шёпотом, словно боялась ответа.
Он чуть обернулся, улыбнувшись краем губ.
— Посмотрим, принцесса. Всё зависит от тебя.
— Не привыкай ко мне, Сон Джэ, — повторила она уже чуть тише, почти спокойно, будто между делом. — Я не из тех, кто задерживается. Не из тех, кого легко держать рядом.
Он остановился. Пальцы по-прежнему сжимали её руку, но шаг замер в полушаге, словно слова застали врасплох. Он обернулся, взглянув на неё так внимательно, будто пытался заглянуть глубже, за усталую насмешку в голосе, за ровную маску на лице.
Ветер тронул её волосы, и она отвела взгляд в сторону, чтобы не видеть, как он на неё смотрит. В глазах Сон Джэ вдруг стало темно. Не злость, не упрёк, а будто что-то обрушилось внутри, молча, без шума, как снежная лавина среди ночи.
Он не сразу ответил. Молчал. Просто стоял рядом, глядя на неё с такой сосредоточенностью, будто решал. Шагнуть вперёд или отпустить.
— А я, наверное, как раз из тех, кто привыкает, — сказал он наконец. Голос был низким, тихим, сдержанным. — Особенно когда слишком поздно.
Он отпустил её руку. Но не сделал ни шага назад.
— Спасибо, что проводил, — тихо сказала она, не глядя в глаза. — Я пойду.
Джи Ён не стала ждать ответа. Просто разжала пальцы, в которые всё ещё будто жгло тепло его ладони, и сделала шаг вперёд. Затем второй. Она чувствовала на себе его взгляд, острый, упрямый, будто он молча боролся с желанием удержать. Но она не обернулась.
Ночь была прохладной, но не холодной. Её каблуки глухо стучали по мостовой, отмеряя расстояние, словно время, которое теперь снова принадлежало только ей.
Спина напряжена, плечи прямые. Она шла, будто ничего не значило это прикосновение, этот вечер, его поцелуй и то, как плотно сплелись их пальцы. Словно ничего не дрогнуло внутри, когда он остановился рядом, просто чтобы идти рядом.
Но сердце всё равно билось чуть быстрее, чем должно было. И руки казались всё ещё теплыми.
За её спиной он молчал. Ни словом, ни шагом не стал мешать её уходу. И всё же ей казалось, что он по-прежнему стоит там — в темноте, под фонарём, рядом с её улицей и чуть ближе, чем нужно.
Так близко, чтобы захотеть остаться.
Впервые в жизни в её груди что-то дрогнуло. Не привычное раздражение, не упрямый вызов, не ледяное безразличие, к которому она так приловчилась с годами. Нет, это было другое. Тихое, неуверенное, тёплое, как прикосновение весеннего ветра к щекам после долгой зимы. Будто внутри неё, там, где всегда было пусто, вдруг пошевелилось нечто живое. Что-то, что хотело дыхания, света и смысла.
Она не умела это называть. Не знала, что делать с этим ощущением, которое настигло её на тихой вечерней улице, под звёздным небом, после одной шутки, одного поцелуя и одного взгляда, который он задержал чуть дольше, чем нужно. Это не было в её планах, не входило в инструкции, не прописывалось ни в одной из стратегий, к которым она привыкла с самого детства. А потому пугало. И в то же время странно согревало.
Её пальцы всё ещё помнили, как он сплёл их с её. Губы — тот поцелуй, короткий, дерзкий, и всё же будто бы очень настоящий. И разум пытался это стереть, вытеснить, заглушить насмешкой. Но сердце предательски хранило.
Она ускорила шаг, будто надеясь убежать от этой новой себя, которую вдруг увидела в отражении окон. Чуть мягче, чуть растеряннее. И в этом новом отражении была уязвимость... и что-то пугающе похожее на живую душу.
Вместе с этим было нечто ещё — страх. Глухой, холодный, подступающий к горлу, как волна, застилающая лёгкие. Она испугалась. Не его, не взгляда, не прикосновения. Испугалась себя. Своей реакции, своей слабости, своей непрошеной, неуместной нежности.
Она никогда не позволяла себе чувствовать. Это было роскошью, которую с неё сняли ещё в детстве, как платье, которое не по статусу. Её учили быть умной, быть расчётливой, быть сильной, но не быть живой. Чувства были опасностью. Чувства — это когда ты теряешь контроль. А она слишком хорошо знала, чем заканчивается потеря контроля.
А теперь... теперь внутри неё трещал лёд. Подтаивал. И с каждой трещиной казалось, что весь её мир, выстроенный на точных шагах и холодных решениях, может рассыпаться от одного его слова. От одного его взгляда.
«Не привыкай ко мне, Сон Джэ», — сказала она, словно пытаясь сама себе напомнить, что всё это игра. Что чувства не её оружие, а её слабость. Но почему же голос её дрогнул? Почему сердце билось слишком шумно?
Когда она вошла в дом, всё вокруг будто стало чужим. Стены, мебель, даже отражение в зеркале. Всё казалось прежним и в то же время каким-то другим. Потому что впервые за всю свою жизнь она почувствовала. И впервые, по-настоящему испугалась этого.
Сон Джэ — парень, который раздражал её до судорог в пальцах, до пересохшего горла и желания вышвырнуть его из своей жизни как можно дальше. Он умел быть колючим, резким, самодовольным. Словно нарочно провоцировал её на гнев, на вспышку, на огонь. Он был тем, кого она называла придурком, хулиганом, самоуверенным ублюдком и ни капли не преувеличивала. Он всегда был там, где его не ждали, всегда лез в её границы, ломал стены, которые она так старательно выстраивала между собой и остальными. Он нарушал её покой, её ритм, её холодное равновесие.
И тем не менее, именно он держал её за руку, когда в груди кольнуло впервые. Именно его голос звучал в памяти, когда она смотрела в потолок ночью. Именно с ним она почувствовала что-то, чего не могла назвать. Что-то непривычное, странное, даже страшное.
Он выводил её из себя, и всё жем только рядом с ним она начинала чувствовать, как по венам разливается нечто иное. Не злость. Не раздражение. А жизнь. Настоящая. Резкая. Горько-сладкая. Живая.
Она усмехнулась. Тихо, будто сама над собой. Склонив голову, уткнулась взглядом в свои руки, всё ещё ощущая тепло его пальцев на своей коже.
— Джи Ён, — проговорила она вслух, почти шепотом, — до чего же ты докатилась.
Гордая, холодная, всегда на шаг впереди, всегда одна. Та, кто играла с людьми, как с фигурами на шахматной доске. Та, кого отец учил контролировать чувства, а не испытывать их. И вот теперь, сердце срывается с ритма из-за какого-то поцелуя, из-за чьего-то взгляда. Её. Её, Чхве Джи Ён, сбил с толку человек, который ещё вчера казался ей всего лишь инструментом, союзом по необходимости, раздражающим, но полезным.
А теперь... теперь он стал кем-то большим. Стал опасностью, которую она не просчитала. Ошибкой, которую она допустила сердцем, не разумом.
— Придурок, — прошептала она себе под нос, чувствуя, как уголки губ вновь поднимаются в улыбке. — Вот ведь, как же ты меня бесишь.
Но от этого становилось только теплее.