3
Время стремительно ползло к вечеру, и воздух в комнате Джи Ён стал как будто плотнее. На стенах гуляли отблески заходящего солнца — мягкие, рыжеватые, переливчатые, они казались живыми, будто хотели обнять её, уговорить не тревожиться. Но внутри неё давно царила тишина, натянутая и звенящая, как струна, готовая лопнуть от одного неверного движения.
Она сидела на краю кровати, склонившись вперёд, локти упирались в колени, а пальцы в растерянности теребили край подола шёлкового халата. Перед ней был гардероб — раскрытый, беззащитный, почти вызывающе молчаливый. Всё вешалось по цветам, по сезонам, по случаям. Она знала, где что. Но сегодня все платья и костюмы казались чужими, как будто больше не принадлежали ей.
Бордовое висело ближе всего. То самое — мягкое, элегантное, с вырезом, от которого у неё самой в зеркале перехватывало дыхание. Оно сидело на ней идеально, и когда-то она надевала его, чтобы нравиться самой себе. Теперь — он сказал, что хочет видеть её в нём. Просто так. Без причины. Без плана.
Она вспомнила, как он это произнёс. Спокойно. Почти лениво. И всё же... будто бы между делом он сорвал с неё защиту. Одной фразой.
Нет. Она не даст этой фразе власти над собой.
Она отвернулась от платья, словно от чего-то мерзкого, и встала. Холод прошёлся по ступням. Она была босиком, но не замечала. Подошла к другому отделению гардероба и достала белый костюм. Строгий, идеально выглаженный, с чуть приталенным жакетом и прямыми брюками, он казался чистым листом. Он не играл в притворства. Он не флиртовал.
Она надела его медленно, словно надевая броню. Застёгивала пуговицы, будто закрываясь от чего-то невидимого. От воспоминаний, от эмоций, от себя самой. В белом она чувствовала себя сильнее. Отстранённее. Увереннее.
Пусть он увидит. Пусть поймёт, что её не так просто сломать. Что она играет по своим правилам. Что её выбор не платье.
В её лице уже не осталось сомнений. Только холодная решимость и тихая злость, которая, как лёд под кожей, не давала дрогнуть ни одному взгляду.
Она подошла к туалетному столику, отбросив короткий взгляд на своё отражение. Беззащитное лицо с упрямо сжатыми губами. Глаза — чуть уставшие, но всё ещё острые. На щеках не было ни капли румянца, кожа казалась слишком бледной на фоне белого костюма. Так нельзя. Не сегодня. Не перед ним.
Она медленно села, вытянув из ящика нужные средства. Каждый её жест был выверен, отточен, как будто макияж стал ритуалом подготовки к бою. Тон выравнивал кожу, скрывая бессонную ночь и воспоминания о той раздражающей фразе, что он бросил ей, будто это был пустяк.
Она подчеркнула скулы, словно вытачивала холодную маску. Румяна совсем чуть-чуть, как тонкий след жизни на мраморе. Затем глаза.
Это заняло больше всего времени. Она всегда уделяла им особое внимание. Потому что знала, что в её взгляде можно было утонуть. Сегодня ей это было нужно. Она тщательно прорисовала стрелки, делая взгляд глубже, жёстче, опаснее. Чёрная подводка ложилась идеально, как будто подчёркивая границы между ней и миром.
Ресницы — длинные, густые, взмахом которых можно было бы раздавить мужскую гордость.
И, наконец, губы.
Она долго смотрела на разные оттенки, а потом взяла нюдовый. Никакой яркой провокации. Никаких кроваво-красных посылов. Только холодная строгость. Как холодное оружие в бархатной обёртке.
Она посмотрела на себя в зеркало, опустив руки на столешницу. В отражении сидела не девочка, которой он швырял свои вызывающие «принцесса» и «детка». Там сидела женщина, которая может вести переговоры. Которая может манипулировать. Которая не забудет ни одной детали.
И он увидит это. Увидит и поймёт.
Джи Ён медленно выпрямилась, провела пальцами по белым лацканам пиджака. Затем поднялась и направилась к двери. До восьми оставалось пятнадцать минут. И она была готова.
Тихо захлопнулась дверь особняка, и мгновенно за её спиной воцарилась тишина — такая, какая бывает только в предвечерние часы, когда солнце уже начинает лениво оседать за линию крыш, окрашивая небо в густой янтарный оттенок. Джи Ён шла медленно, спускаясь по широким каменным ступеням. Белый костюм оттенял её фигуру, каждая линия была будто начерчена специально, как вызов — самой себе, ему, всем. Её каблуки едва слышно постукивали по мрамору, словно музыка. Строгая, уверенная, почти ледяная.
Но стоило ей сделать ещё шаг — она заметила. Возле ворот стоял мотоцикл. Чёрный, блестящий, с отполённым баком и зеркалами, в которых отражалось потемневшее небо. Слишком стильный, слишком громкий для сонного района, но именно такой бы выбрал Сон Джэ.
Только вот... не он сидел на нём.
Она остановилась на полпути, нахмурившись. Водительская куртка, немного небрежно накинутая, и знакомый силуэт, который она, казалось бы, могла узнать издалека. Парень медленно снял шлем, и светло-русые пряди осыпались на лоб. Он посмотрел на неё, прищурив глаза от заходящего солнца.
Бэк Дон Ха.
— Не Сон Джэ, прости, — усмехнулся он, наклоняя голову. — Разочарована?
Джи Ён не сразу ответила. В груди что-то странно дёрнулось. Его появление было... неожиданным. Почти неправильным. Дон Ха редко делал шаги сам. Редко приезжал. Почти никогда не смотрел так — с открытым интересом, но без ухмылки. Без привычной бравады.
— Что ты здесь делаешь? — её голос прозвучал чуть тише, чем она хотела, но всё равно твёрдо, — Где этот?
— Сказал подвезти тебя. — Он не двигался, продолжая смотреть на неё. — Он уже там. Ты же не передумаешь ехать, если за рулём буду я?
— Я не передумаю.
— Тогда садись, — он кивнул на заднее сиденье. — Я отвезу.
Вечер пахал свежестью и городом, смесью сирени и бензина. И в этом воздухе она внезапно почувствовала что-то тревожное. Как будто одна часть её хотела поверить, что Дон Ха — всё тот же, свой, из прошлого. А другая — та, что стала холоднее и старше уже знала: он тоже может врать. Особенно, если улыбка на его губах такая тихая.
Она подошла ближе, но сердце её забилось на долю секунды быстрее.
Она медленно подошла ближе, глядя, как в тонких бликах уходящего дня блестит металл. Сердце било не так, как прежде. Чуть быстрее, чуть тревожнее, будто тело опережало разум, словно чувствовало: что-то не так, что-то иначе, даже если внешне всё выглядело привычно.
Бэк Дон Ха чуть наклонился вперёд, освобождая место позади себя, но не сказал ни слова. Просто ждал. Взгляд у него был спокойный — слишком спокойный. Такой, каким смотрят люди, знающие слишком много и умеющие хранить это в себе без единого намёка на эмоции.
Джи Ён молча обошла его, поправила костюм, аккуратно приподняла подол брюк, чтобы удобнее было сесть. Мотоцикл был высокий, хромированный, не такой, на которых ездил Сон Джэ. Не такой дерзкий. В этом было что-то надуманно-ровное, прилизанное как маска.
Она села позади, неуверенно скользнув ладонями к его спине, но тут же сжала крепче, цепляясь руками за его куртку. Пальцы невольно сжались сильнее, чем хотелось бы. Потому что что-то в ней сжалось первым. И не отпускало.
— Готова? — донёсся его голос, немного приглушённый, ровный, без намёка на насмешку.
Она не ответила. Лишь кивнула, почти невидимо, не глядя ему в затылок.
И в ту же секунду он резко тронулся с места, будто вырвавшись из молчания, будто сам хотел забыть, кто они друг другу были когда-то. Только ветер, с гулом ударивший ей в лицо, не дал забыть ощущения — знакомые, будто возвращённые из детства: безопасность, чужие плечи перед глазами, и одновременно страх. Такой, что нельзя было отделить за кого он на самом деле.
Мотоцикл остановился у мраморной лестницы, где мягко горели огни, словно заранее подстроенные под настроение вечера. Это был не просто ресторан — это было место, где каждая деталь говорила о статусе. Фасад, скрытый зелёными изгородями и сиянием фонарей, выглядел почти как особняк. Здесь не кричали, не смеялись громко и не фотографировали еду. Сюда приходили заключать сделки, разрушать доверие и прятать всё, что не должно было всплыть на поверхность.
Джи Ён медленно соскользнула с мотоцикла, стараясь не потерять равновесие на тонких каблуках. Она оглянулась, чуть приподняв подбородок, и на секунду почувствовала, как внутренняя тревога обострилась. Всё выглядело слишком... выверено. Слишком, чтобы быть просто ужином.
Бэк Дон Ха поднялся первым. Он сделал шаг к ней, как будто собирался что-то сказать но не сказал. Просто уехал, не оглянувшись, зная, что она знает куда ей. Она пошла. Не потому, что хотела. А потому, что умела быть нужной. Умела быть там, где от неё ждали хладнокровия.
Внутри было прохладно, пахло дорогими духами и спокойной музыкой, игравшей где-то в глубине зала. Её уже ждали. Стол у окна, белоснежная скатерть, бокалы с тонкими ножками и официант, склонившийся в лёгком поклоне.
Она едва переступила порог зала, как к ней тут же подошёл администратор — молодой мужчина в безупречном тёмном костюме с золотой брошью на лацкане. Его движения были выверены до мелочей, в голосе только профессиональное внимание. Он остановился перед ней, чуть склонив голову.
— Добрый вечер. Ваше имя, пожалуйста?
Джи Ён на миг задержала дыхание. Казалось, в этой детали — в том, как она произнесёт своё имя, было что-то важное. Что-то определяющее. Она не хотела звучать как дочь Чхве Чан Хи. Не хотела напоминать себе, что всё это не простая встреча, а часть чьего-то плана.
— Джи Ён, — произнесла она ровно, почти холодно, глядя прямо в глаза мужчине.
Тот лишь кивнул и, взглянув в планшет, тут же расправил плечи:
— Конечно. Гость должен скоро подойти. Прошу за мной.
Она шла за ним по ковровой дорожке, среди столиков, где кто-то смеялся, кто-то едва слышно переговаривался, кто-то просто смотрел в окна. Всё вокруг было невыносимо дорогим. И не в золоте, не в мраморе, а в тишине, уверенности, в праве быть здесь. Но Джи Ён шагала с таким видом, будто родилась в этих стенах.
Он провёл её к столику у окна, ближе к самому краю зала, где свет лампы падал мягче, и вид открывался на вечерний город. И не успела она обвести взглядом ресторан, как тот тихо произнёс:
— Прошу. Надеюсь, вечер пройдёт приятно.
Он удалился так же бесшумно, как и появился, оставив её одну в мерцающей, напряжённой тишине, в которой не было ни Сон Джэ, ни Бэк Джина. Только она и предчувствие, от которого замирала грудь.
К столику подошёл мужчина — высокий, с широкими плечами, лет сорока, но уже с тем выражением самодовольной уверенности, которое свойственно тем, кто слишком часто получает всё с первой попытки. Его костюм был безупречно выглажен, часы на запястье блестели слишком откровенно, а походка выдавала в нём человека, привыкшего торговаться не только деньгами, но и словами, властью, ироничной снисходительностью.
Он замедлил шаг, и, едва его взгляд остановился на Джи Ён, в нём мелькнул тот самый оценивающий интерес, от которого всё внутри у неё мгновенно напряглось. Он прошёлся по ней взглядом снизу вверх, без стеснения, с каким-то почти театральным удовлетворением, будто уже заранее записал её в разряд тех, кто легко идёт навстречу.
— Извините, что заставил вас ждать, — произнёс он, усаживаясь напротив, ни на секунду не отводя взгляда от её лица. — Не знал, что нынче такие красивые девушки могут вести деловые диалоги. Знал бы раньше, согласился бы сразу. Меня зовут Ли Сын Ги.
Он усмехнулся, чуть склонив голову, и сложил руки перед собой на столе. В его голосе звучала нарочитая вежливость, в которой прятался намёк. Слишком лёгкий, слишком уверенный. Тот самый тон, что раздражал сильнее любого хамства.
А Джи Ён, сохраняя безупречно холодное выражение лица, спокойно взяла бокал с водой. И ещё не зная, что скажет, знала одно: уговаривать его будет труднее, чем она думала.
Она медленно поставила бокал обратно на стол, даже не притронувшись к воде, и посмотрела на мужчину так, будто не заметила ни его взгляда, ни усмешки. В её голосе не было ни капли кокетства. Только сухая, деловая вежливость, отточенная до предела. Она привыкла к таким встречам. Привыкла к этим скользким репликам, от которых под кожей ползло раздражение. И всё же держалась уверенно, почти безукоризненно.
— Джи Ён, — спокойно произнесла она, выпрямив спину. — Рада знакомству.
Лицо её оставалось ровным, но в глазах сверкнула лёгкая искра холодного вызова. Она знала, как играть в эту игру — деликатно, не подавая виду, но сразу ставя границу. Не на словах, не в тоне, а в самой своей манере сидеть, смотреть, отвечать. Она не пришла сюда производить впечатление. Она пришла ради дела.
Мужчина чуть наклонился вперёд, сцепив пальцы на столе, и снова взглянул на неё. Теперь мягче, словно примеряясь к её реакции, наблюдая, насколько далеко он может зайти.
— Ну что мы всё о делах, — протянул он с ленцой, в голосе зазвучала тёплая, почти бархатная интонация. — Давайте немного отложим бумаги и угрозы. Поговорим о нас. Мне бы хотелось узнать вас поближе, Джи Ён. Всё же ужин это не собрание акционеров.
Он сделал небольшой глоток из бокала, прищурился, а затем с лёгким, но читаемым интересом добавил:
— Такие девушки, как вы, нечасто приходят на переговоры. И уж точно не в таком костюме. Я впечатлён.
Джи Ён не ответила сразу. Она выдержала паузу, позволив его словам остаться в воздухе чуть дольше обычного. В её взгляде было то ли лукавство, то ли холодная выдержка, но ни то ни другое не было игрой. Она была дочерью Чхве Чан Хи. И прекрасно знала, кто она.
Она чуть склонила голову, уголки губ мягко дрогнули.
— Узнать друг друга ближе? — повторила она с лёгкой усмешкой, не теряя ни грамма делового облика. — Почему бы и нет. Вы ведь уже начали с комплиментов.
Она кивнула вежливо, но с долей дистанции, позволяя беседе идти в его русле, но не отдавая на это полностью контроль. В этом и была вся она.
Он продолжал говорить, его голос был размеренным, слегка пониженным, словно он хотел звучать ближе, интимнее, чем позволял сам формат встречи. Рассказывал о бизнесе, о связях, о том, как сложно сейчас вести дела, — осторожно, будто прощупывая, насколько она готова слушать. Вставлял в речь лёгкие шутки, заглядывал ей в глаза, не забывал отпускать в её сторону лукавые фразы. Но всё это будто проходило мимо.
Джи Ён слушала — ровно настолько, насколько нужно было, чтобы поддержать беседу. Она кивала в нужных местах, иногда слегка улыбалась, отвечала коротко, но вежливо. Но внутри неё не было ни капли сосредоточенности на его рассказе. Она не могла. Не сейчас.
Глаза то и дело скользили по залу, по мягкому свету люстр, по теням от ширм, по движениям официантов, мелькавших между столиками. Она искала почти машинально. Где-то здесь должен быть он. Сон Джэ. Он обещал быть. Сказал, что приедет. Что будет с ней. И она несмотря на привычку полагаться только на себя, в какой-то странный момент поверила. И теперь ожидание резало внутри, будто что-то было не так.
«Ты ведь должен был быть здесь первым», — подумала она, задерживая взгляд на дверях, через которые только что прошла. И вдруг, на миг, в её глазах проскользнула тень беспокойства.
Мужчина напротив всё ещё говорил — кажется, о какой-то сделке. О нужных людях. Он не замечал, как каждый раз, когда мимо проходил кто-то в очках, Джи Ён резко оборачивалась, сдерживая выражение на лице.
Сон Джэ всё не появлялся.
Телефон на столе едва заметно завибрировал, и Джи Ён, не привлекая внимания, опустила взгляд. Её пальцы на миг замерли над экраном — словно она заранее знала, чьё имя сейчас появится. Интуиция не подвела.
«Принцесса, ищешь меня? Так забавно оглядываешься. Уже соскучилась?»
Сообщение вспыхнуло белыми буквами на чёрном фоне, и в этот момент что-то внутри неё дрогнуло. Её губы невольно дёрнулись, почти незаметно, в раздражённой полуулыбке. Той самой, в которой всегда таилось недовольство, сарказм и тайное признание в том, что он снова оказался прав. Конечно она искала. И, конечно, это злило её. Не то, что он знал, а то, что ей было не всё равно.
Она медленно подняла взгляд от экрана, выровняла дыхание и вновь посмотрела на мужчину напротив, кивнув на его очередную фразу, которую снова не услышала.
— Простите, — вежливо прервала она, — на секунду.
Подняв телефон, она медленно начала печатать, пальцы будто скользили по стеклу с отточенной грацией.
«Ты ещё и следишь за мной, псих? Где ты сидишь?»
Отправила и тут же перевела взгляд в зал, пытаясь разглядеть, где он прячется. Угол зрения резко сузился, глаза цеплялись за лица, за силуэты, за тени. Где-то в этом ресторане Сон Джэ наблюдал за ней. И ей оставалось только понять. Из любопытства он, или из своих извращённых, непонятных мотивов.
Её сердце будто поймало новый ритм, тонкий, нервный, почти игривый. И в этом был весь он.
Экран вновь вспыхнул. Ещё одно сообщение, короткое, но такое, в котором он, как всегда, умудрился вместить больше, чем нужно. Она чувствовала его интонации даже через буквы. Читала между строк, будто слышала его голос. Чуть насмешливый, ленивый, будто бы всё происходящее было для него игрой.
«На втором этаже. Печально, что ты не в бордовом. Но белый тебе тоже к лицу.»
Джи Ён тихо вдохнула, прикрыв экран ладонью. Он смотрел на неё сверху, наблюдал, как она ведёт беседу, как улыбается неискренне, как кивает в такт словам, которых не слышит. Он знал — каждое её движение, взгляд вбок, скрещённые пальцы в замке на коленях, короткий вздох, задержанный чуть дольше обычного. Всё видел.
Она медленно подняла взгляд к лестнице, не двигаясь, просто бросив мимолётный взгляд в сторону второго этажа. Он сидит там. Наверняка в углу, развалившись, как всегда, будто всё вокруг создано для его удобства. Наверняка с ухмылкой на губах, с тем холодным вниманием в глазах, которое никогда не бывает беспечным. Она знала, он следит не просто ради игры. Это был контроль. Это было вмешательство.
Наклонившись ближе к столу, она всё же позволила себе чуть прищуриться в сторону лестницы. Только на миг.
Пальцы вновь коснулись экрана, и на этот раз её сообщение было короче.
«Следи дальше. Только не мешай.»
Отправив, она вновь выровняла плечи, словно накинула на себя невидимую броню. Усмешка затаилась в уголке её губ, и мужчина напротив, кажется, принял её за флирт. Но она думала совсем о другом. О взгляде сверху, холодном, пронзительном, который не отпускал её ни на секунду.
Мужчина усмехнулся, в голосе прозвучала тень ревности, но скрытая под маской шутливости, как и у всех мужчин, привыкших к вниманию. Скользнул взглядом по её лицу, по изгибу плеч, по тонкому движению пальцев, и с легким смешком заметил:
— Вы всё не спускаете телефон с рук. Что-то серьёзное?
Она чуть наклонилась, взгляд стал мягче, веки медленно опустились, будто она только сейчас обратила внимание на его вопрос. Внутри всё горело от раздражения, от Сон Джэ, от этого ужина, от её собственного выбора наряда, но на лице играла та самая улыбка, без которой она бы не выжила ни дня. Джи Ён подняла руку и медленно, с подчёркнутой небрежностью, провела кончиками пальцев по его руке. Лёгкое касание, почти ленивое, но достаточно интимное, чтобы сбить с толку.
— Нет, — протянула она, хлопая ресницами, чуть склонив голову набок, — ничего серьёзного. Просто мелочи.
Мужчина рассмеялся, удовлетворённый её реакцией, но не заподозрил и десятой доли напряжения, что таилось под её голосом. Не почувствовал, как её пальцы, прежде чем отстраниться, сжались чуть сильнее. Как будто она сдерживала раздражение.
А внутри всё кипело.
Он там, наверху. Он смотрит. Он читает.
И она знает это.
Телефон в её руке коротко завибрировал, и она уже знала, от кого это. Сердце будто дернулось не от волнения, а от досады. Она опустила взгляд на экран и увидела новое сообщение:
«Ох, неужели наша принцесса по мужчинам за сорок? Я удивлён.»
Пальцы сжались крепче, будто бы хотелось раздавить не только телефон, но и саму наглость, сквозившую в каждом слове. Он наблюдает. Он оценивает. Он издевается.
Она тихо выдохнула через нос, сохраняя на лице ту же лёгкую, немного ленивую улыбку, которой награждала собеседника. Мужчина напротив снова что-то рассказывал. Об искусстве переговоров, о редком вине, которое он когда-то пил в Тоскане. А она едва слышала. Все её мысли были наверху. Там, где он сидит в тени, развалившись, как обычно, небрежно и нагло, с выражением почти скучающего превосходства.
Джи Ён опустила взгляд на приборы, взяла бокал, сделала глоток. Не из желания, а чтобы скрыть полуулыбку, что появилась невольно. Не потому что было смешно. А потому что иначе бы задыхалась. От бешенства.
Она не ответила.
Пусть он подумает, что она не впечатлена.
Пусть играет в свои игры, но она в них уже входит со своей маской.
Мужчина склонился чуть ближе, не вульгарно, а будто действительно интересовался ею, как личностью. Его голос стал тише, мягче:
— Вы очень сдержанная, Джи Ён. Такое в наше время редкость. Обычно девушки вашего возраста слишком резки. Или слишком... голодны до внимания. А вы — особенная.
Она снова улыбнулась, почти автоматически. Его слова не касались её. Они отскакивали от её сознания, как капли дождя от стекла, за которым было совсем другое: верхний этаж ресторана, полумрак, тонкий блеск чужого взгляда, направленного прямо на неё. Её плечи, её движения, её дрожь пальцев, которую он, черт бы его побрал, наверняка уже заметил.
— Вы бывали в Париже? — продолжал мужчина, склонив голову.
— Только проездом, — ответила она. — А вы?
— Почти жил там. Хотите, покажу вам город так, как его не видит ни один турист?
Она кивнула, снова улыбаясь, снова играя. Она знала, что делает. Знала, как важно оставить впечатление. Мужчина был влиятельен — нужная фигура для Союза. И если Сон Джэ говорил, что её присутствие здесь важно значит, так и было. И значит, она справится. Даже если в этот момент её телефон вибрировал под столом вновь.
«Просто моргни, если он скучный. Я мигом поменяюсь с ним местами. Или утащу тебя прямо сейчас.»
Она едва не выронила бокал от нахлынувшего раздражения. Но лицо её оставалось безупречным. Джи Ён снова провела пальцами по стеклу, не отвечая.
Мужчина поднял брови:
— Всё в порядке?
Она мягко коснулась его руки — та самая, слегка театральная, но бесконечно женственная, вежливая жестокость в ней.
— Всё отлично. Просто... некоторые не умеют терпеть, когда не получают внимания.
И она вновь посмотрела ему в глаза. Будто за ней никто не наблюдает, будто наверху нет никого, кто знает её слишком хорошо.
Мужчина усмехнулся, слегка прищурив глаза. Ему нравился её тон, этот холодный лоск, оттенённый тенью дерзости. Он пододвинулся чуть ближе, и его рука ненавязчиво легла на край её бокала, будто между делом.
— Тогда давайте поговорим о вас. Вы мне интересны, Джи Ён. Ваша выдержка, умение держать себя... Необычно для юной девушки. Кто вас так воспитал?
— Отец, — коротко ответила она, глядя прямо в глаза. — Он верит, что дисциплина — это основа любой силы. Особенно женской.
В этот момент экран телефона вновь вспыхнул под столом. Но теперь она не посмотрела сразу. Она знала, что Сон Джэ наблюдает, и, чёрт возьми, он это делал намеренно. Его сообщения врывались в её вечер как дерзкие щелчки по нервам. А она должна была оставаться спокойной. Гладкой. Сильной.
Мужчина продолжал говорить что-то о контрактах, о возможных схемах, о новых людях в городе, с которыми можно было бы поработать. Но она не слушала. Она чувствовала себя актрисой, и сцена перед ней растворялась. Остался только он, тот, кто сидел наверху, за стеклом, с недопитым кофе, с насмешкой в глазах.
Она всё же бросила взгляд вниз, на экран.
«Папочка тобой гордился бы. Такая взрослая. Такая дипломатичная. Только глаза выдают, детка. Они скучают. По мне, да?»
Джи Ён сжала телефон в руке так, что побелели костяшки пальцев. Это уже было слишком. Она не могла позволить себе сорваться. Не здесь, не сейчас.
— ...если бы вы захотели, конечно, — произнёс мужчина, возвращая её в реальность. — Мы могли бы обсудить всё это в более спокойной обстановке. Без официантов и чужих ушей.
Её взгляд стал стальным. Она выдохнула коротко и легко, не отводя глаз.
— Я уверена, наш разговор и здесь звучит достаточно конфиденциально.
Она чуть подалась вперёд, показывая, что она не жертва. Она охотник, пусть и женщина, пусть и с идеальным макияжем. И в этот момент раздался ещё один сигнал. Сон Джэ снова. Она знала это даже без взгляда.
Слишком уверенный. Слишком терпеливый. И слишком хорошо знающий, как её вывести из равновесия.
Её пальцы дрогнули, когда мужчина коснулся её руки. Движение было медленным, почти вкрадчивым, как у человека, привыкшего брать без спроса. Он смотрел на неё не как на равную. А как на красивый трофей, на дорогую вещь, которую хочется положить в карман и хвастаться перед другими.
— Я бы хотел провести время с вами наедине, — произнёс он, голос стал чуть ниже, с тенью нажима. — Не в людном месте. Где никто не будет мешать нам.
Джи Ён чуть склонила голову, будто задумалась. На самом деле внутри у неё всё уже напряглось натянутой струной по позвоночнику прошёл холод. Он ей не нравился. Ни его улыбка, ни его тон, ни его взгляд, которым он прожигал её с ног до головы, будто уже принял решение за двоих.
Она отдёрнула руку. Медленно, сдержанно, но твёрдо. Сделала глоток воды, прежде чем снова взглянуть ему в глаза.
— Боюсь, вы переоцениваете степень нашей близости, — произнесла она с мягкой вежливостью, в которой, тем не менее, звучала ледяная дистанция.
Её телефон вновь завибрировал на коленях.
«Может, мне спуститься? Или ты сама справишься, принцесса?»
Сон Джэ. Опять он. Даже не видя его, она чувствовала — он уже встал. Возможно, медленно спускается по лестнице, наблюдая за каждым движением.
Мужчина напротив чуть нахмурился, наклонившись ближе.
— Не скромничайте, Джи Ён. Думаю, мы оба взрослые люди. И прекрасно понимаем, о чём я говорю.
Её улыбка стала натянутой. Она не боялась. Но в этот момент ей было мерзко.
Он не понимал. И это уже было ошибкой.
Она уже было выпрямилась и собиралась медленно отодвинуть стул. В этот момент за её спиной раздался знакомый, спокойный голос. С тем самым ленивым тоном, который она бы узнала из тысячи:
— Простите, что опоздал. Ужасная пробка. Надеюсь, вы ещё не начали без меня?
Мужчина поднял глаза. А Джи Ён позволила себе впервые за вечер облегчённо выдохнуть.
Сон Джэ подошёл медленно, как будто нарочно растягивая каждое движение, будто наслаждаясь моментом, в котором мог поставить точку. Его шаги были неторопливы, но уверены, в них не чувствовалось ни суеты, ни раздражения. Он знал, что делает. И знал, что его появление в нужный момент почти театральный приём, эффектный, словно заранее просчитанный.
— Надеюсь, я не помешал? — произнёс он вежливо, но без единого намёка на извинение. Сон Джэ уселся рядом с Джи Ён без спешки, спокойно положив руку на спинку её стула не прикасаясь, но очерчивая невидимую границу. Его голос прозвучал тихо, но внятно, с лёгкой хрипотцой, в которой чувствовалось безапелляционное спокойствие и уверенность, отточенная годами в тени Союза.
Она почувствовала, как его плечо почти коснулось её. Небрежная близость, в которой было больше защиты, чем флирта. Он сидел уверенно, с той ленивой грацией, которая, как ни странно, всегда заставляла людей вокруг чувствовать себя менее уверенными. Он словно забирал пространство под себя, подчёркивая, кому теперь принадлежит центр этого разговора.
Мужчина напротив поморщился, убрав руку со стола. Но Джи Ён промолчала. Молча положила салфетку на колени и взглянула вперёд, будто ожидая, как теперь будет развиваться сцена.
— Вы, должно быть, мистер Ли, — сказал Сон Джэ всё тем же мягким голосом, в котором таилась едкая насмешка.
— Простите, что не представился раньше. Я правая рука Бэк Джина. — Он взглянул прямо в глаза мужчине напротив, холодно, без намёка на вежливость. — А это моя девушка.
Слова прозвучали как выстрел. Резко. Без пауз. Как будто он не оставлял пространства для возражений. Ни по первому утверждению, ни по второму.
Джи Ён даже не успела повернуть голову, он уже сидел слишком близко. Его присутствие накрыло её, как плотный воздух перед грозой. Мужчина напротив откинулся на спинку кресла, моргнул, словно не сразу понял, что это было: дерзкая шутка или демонстрация власти.
— Девушка? — переспросил он, со странным полусмехом, но тот тут же увял на его губах, когда Сон Джэ не повёл и бровью. Только пристально смотрел. Глаза у него были опасно спокойные, те самые, в которых не было ни страсти, ни гнева — только расчет и хищная готовность действовать, если потребуется.
— Проблемы есть? — спросил он, чуть наклонившись вперёд. Всё в нём говорило о том, что он здесь не гость. Он пришёл, чтобы заявить о себе.
И мужчина быстро отвёл взгляд.
— Никаких, конечно, — проговорил он, отводя глаза в сторону и с усилием проглатывая слюну. — Я просто не знал. Удивлен.
— Теперь знаете, — мягко отозвался Сон Джэ, облокотившись на стол. — Продолжим ужин?
Он бросил короткий взгляд на Джи Ён — тёплый, словно между ними давно существовала та самая связь, которую невозможно было подделать.
Мужчина замялся, чуть приподняв брови. Вид у него был раздражённый, но отказаться он не посмел. Молчаливое напряжение повисло между ними. А Джи Ён, впервые за весь вечер позволила себе чуть расслабиться. Она знала: теперь он здесь. И игра началась по его правилам.
— Продолжим ужин? — повторил он, но это уже не был вопрос. Это была последняя граница, за которой не должно было быть ни намёков, ни флирта, ни попыток сближения.
Мужчина одёрнул рукав пиджака, стараясь сохранить лицо. Поправил салфетку на коленях.
— Конечно, — выдавил он с натянутой улыбкой. — Прошу прощения, не хотел быть навязчивым. У вас действительно впечатляющая команда.
Сон Джэ усмехнулся. И эта усмешка была сродни холодному клинку, едва скользнувшему по горлу. Не для того, чтобы убить, но чтобы показать, как близко ты стоял к смерти. Он откинулся обратно на спинку дивана, перекинул ногу на ногу, и только после этого посмотрел на Джи Ён.
Она чувствовала, как у неё покалывает кожа. Это была не досада и не злость. Это было раздражающее, пугающее и вместе с тем будоражащее ощущение его рядом. Он навязал ей игру, в которую она не соглашалась играть, но от которой не могла оторваться.
— Аппетит пропал? — тихо спросил он, не убирая взгляда.
— Нет, — холодно ответила она, беря в руки вилку, — я просто не голодна.
Он слегка кивнул, будто доволен этим ответом.
Мужчина напротив сделал вид, что снова погружается в ужин, но от него теперь веяло напряжением. Он больше не пытался заговаривать с Джи Ён, а всё внимание сосредоточил на еде и своем бокале.
Сон Джэ откинулся ещё глубже, чуть склонив голову к её уху, так, чтобы слышала только она.
— Смотри, как сразу притих.
Он усмехнулся.
— Даже не пришлось вставать, да?
Она не отреагировала, только чуть сильнее сжала вилку в пальцах. И тогда он добавил, уже почти шепотом:
— Ты знаешь, что ты красивая? Особенно когда молчишь.
— Прекрати, — отрезала она тихо, не поворачивая головы.
Он откинулся и пожал плечами.
Ужин продолжался. Но воздух за столиком уже был другим — электрическим, густым от напряжения, от власти, от слов, сказанных не в тему и слишком громко, и от тех, что прозвучали едва слышно, но застряли под кожей.
Сон Джэ провёл ладонью по скатерти, словно выравнивая невидимую складку, и только потом заговорил. Его голос был ровным, тихим, но в нём звучало нечто холодное, обволакивающее, как дым. Он не спрашивал, он утверждал.
— Вы ведь понимаете, что эта встреча не просто вежливость, — сказал он, лениво переведя взгляд на мужчину. — Мы не тратим время впустую, особенно когда дело касается наших интересов. Вы нужны нам. Но не настолько, чтобы мы ждали слишком долго.
Мужчина приосанился, явно пытаясь сохранить лицо, хотя воздух за столом уже начал давить. Джи Ён наблюдала за этим, будто из-за стекла. Внешне спокойная, но в глазах у неё горело лёгкое, едва уловимое напряжение.
— Я думал, у нас будет немного больше времени, чтобы обсудить всё... взвесить. Не каждый день поступают такие предложения, — попытался уйти в оборону мужчина.
Сон Джэ прищурился.
— Время — ресурс, который вы не можете себе позволить терять. Вы ведь не хотите, чтобы те, с кем вы встречались до этого, получили сведения о вашем интересе к нам? Или... вы хотите?
Он говорил почти лениво, с полуулыбкой, но глаза его оставались неподвижными, тяжёлыми. Мужчина отвёл взгляд. Секунду. Две. Потом вздохнул.
— Хорошо. Скажем так... Если ваши условия не меняются, если гарантии останутся — я войду. Сделка ваша.
— Она была нашей с того момента, как вы согласились встретиться, — отозвался Сон Джэ и, небрежным движением поправив часы на запястье, кивнул. — Контракт получите через моего человека. Подписи до завтрашнего полудня.
Он повернулся к Джи Ён, как будто только сейчас вспомнив о её присутствии, и усмехнулся чуть теплее:
— А ты всё боялась, что не справишься.
Именно в этот момент мужчина понял, что ошибся не один раз и, возможно, уже слишком поздно что-либо менять.
Мужчина встал, неспешно поправил пиджак, отступил на шаг от стола и, глядя на Джи Ён с тем самым тоном, который мужчины её возраста нередко принимали в разговоре с юными, но слишком умными девушками, мягко улыбнулся:
— Ну что ж, пожалуй, я пойду. Спасибо вам за ужин. Рад был познакомиться, госпожа Джи Ён.
Он говорил это вежливо, сдержанно, но взгляд его был немного задержан. Словно изучал, словно хотел сказать больше, чем позволяли приличия. Потом сделал шаг ближе и протянул ей руку, готовясь к галантному прощанию.
Но прежде чем её пальцы коснулись его, между ними встал Сон Джэ. Ловким движением он перехватил протянутую руку, пожимая её с лёгкой, но чувствительной силой, которой было достаточно, чтобы послать сигнал.
— Встреча и правда была интересной. До скорого, — сказал он с тем самым вкрадчивым тоном, где под кожей вежливости читалось предупреждение.
Мужчина слабо улыбнулся, будто что-то понял и не стал спорить. Его рука дрогнула в крепком, почти намеренном пожатии Сон Джэ, а затем он отступил на шаг и, кивнув Джи Ён, уже без лишних слов направился к выходу.
Сон Джэ смотрел ему вслед спокойно, руки в карманах, губы искривлены в почти невидимой усмешке.
Джи Ён едва сдерживала смех, когда увидела, как рука мужчины, протянутая с лёгкой ухмылкой и напускной вежливостью, внезапно оказалась зажата в крепком, намеренно подчеркнутом пожатии Сон Джэ. Он появился рядом так резко, что даже воздух вокруг будто стал плотнее. С оттенком напряжения, едва уловимым, но вполне ощутимым для тех, кто знал, с кем имеет дело.
Сон Джэ смотрел мужчине в глаза не улыбаясь, не играя на публику, а просто давал понять: ты пришёл, но ушёл уже не на своих правилах. В этом взгляде, в этой точной, сухой силе жеста было всё. От предупреждения до утверждения своего превосходства.
А Джи Ён, сидя в пол-оборота, наблюдала эту сцену с трудно сдерживаемой улыбкой. Внутри всё забурлило не столько от ситуации, сколько от контраста: этот всегда дерзкий, язвительный тип вдруг стал мрачной стеной между ней и мужчиной, которого назначили объектом сделки. И в этом было что-то невыносимо смешное и одновременно... немного приятное.
Она аккуратно прикрыла губы рукой, как будто кашляла, чтобы не выдать себя, но её глаза блестели так, как блестят у тех, кто только что стал свидетелем чего-то особенно неловкого, но прекрасного в своей неловкости.
Сон Джэ медленно обернулся к ней, его взгляд скользнул по лицу Джи Ён. Ленивый, оценивающий, чуть прищуренный. Он всё ещё стоял близко, так, что она могла уловить тонкий аромат его парфюма, и в этом взгляде уже не было лёгкости, только сухой сарказм и едва заметное раздражение.
— А ты, я смотрю, была и не против, — протянул он, голос понизился до хрипловатого баритона. — Весь вечер ласкала его за руку. Прямо как будто влюблённая школьница.
Он повернул голову, как будто хотел уйти, но не двинулся с места. Просто выдохнул медленно и устало, словно сдерживал себя. А Джи Ён подняла бровь, скрестив руки на груди, не отводя от него взгляда.
— А ты что, ревнуешь? — спросила она с показной невинностью, но в голосе слышалась насмешка, такая тёплая и острая, будто кинжал в замше.
Молчание повисло между ними, и в нём было всё. И вызов, и раздражение, и что-то другое. Глубже. Опаснее. То, о чём они оба пока не хотели говорить вслух.
Он усмехнулся. Один уголок губ приподнялся, но в этой усмешке не было веселья. Только злость, тонкая и тщательно сдерживаемая, как лёд на поверхности кипящей воды. Он сделал шаг ближе, и между ними не осталось ни воздуха, ни безопасной дистанции.
— Ревную? — повторил он медленно, почти с усмешкой, но взгляд прожигал. — А зачем мне ревновать девушку, которая всё равно со мной по приказу?
Её губы дрогнули. На мгновение что-то кольнуло внутри. Боль или злость, она сама не могла понять. Он смотрел на неё так, будто видел насквозь, будто нарочно пытался ранить. И получилось.
— Приказ, говоришь? — тихо сказала она, но голос звенел от обиды, как натянутая струна. — Разве ты не сам настоял и умолял, чтобы мы работали вместе?
Сон Джэ хмыкнул, отвернувшись на секунду, будто чтобы справиться с чем-то внутри себя. Но потом снова посмотрел на неё пристально, глубоко, будто бросал вызов.
— Я настоял, потому что знаю, на что ты способна, Джи Ён. И ты это знаешь.
Он сделал паузу, и в его голосе стало меньше злости, больше чего-то почти усталого.
— Но если ты думаешь, что сможешь играть на два фронта зря. Я не позволю.
Она молчала. Её сердце билось слишком громко. Не от страха, а от ярости, от непонятной дрожи, от того, как его слова резали глубже, чем должны были. И всё, что она могла это смотреть в его глаза, не отводя взгляда.
— Знаешь, Сон Джэ, — произнесла она наконец, — ты можешь командовать кем угодно в этом Союзе. Но мной нет.
И с этими словами она развернулась, и её шаги были слишком уверенными, чтобы он понял: она сейчас не проигрывает. Она ставит фигуру. И ждёт, как он сыграет в ответ.
Он не последовал за ней сразу. Стоял посреди зала ресторана, будто забыв, что мир продолжает жить без его участия. Внутри всё кипело не от злости, нет. От бессильной ярости к себе. Потому что именно так она всегда умела, одним взглядом, одним словом лишать его контроля. Напоминать, что не всё подчиняется его правилам. Даже она.
Сон Джэ провёл ладонью по лицу и направился к выходу. Ночь была тёплой, город ярким и шумным, а он чувствовал себя так, будто оказался на шахматной доске, где Джи Ён внезапно сделала первый ход. И этот ход был слишком точным.
Он увидел, как она стоит у дороги, скрестив руки, будто даже ветер не способен приблизиться к ней. Белый костюм выделял её среди прохожих — чистый, как вызов, как отчуждение. Он подошёл, не сказав ни слова, встал рядом.
— Где Дон Ха? — сухо спросила она, не глядя на него.
— А что хочешь сделать его личным водителем? Не хотел мешать нашему... — он сделал паузу, — спору.
Она тихо усмехнулась, но в этом смехе не было радости. Только усталость.
— Не называй это спором, Сон Джэ. Это было предупреждение.
Он медленно обернулся к ней, изучая профиль её лица, холодное спокойствие. И вдруг, в голосе проскользнула хрипловатая искренность:
— Мне плевать, как ты это называешь. Но если ты думаешь, что можешь вычеркнуть меня из дел ты ошибаешься.
Она медленно повернула голову, их взгляды встретились. Долго, напряжённо. Её голос был тише ветра:
— Я не вычёркиваю. Просто напоминаю, что дела не твоя монополия.
Он стоял неподвижно, руки в карманах, глаза устремлены в асфальт, будто пытался заглушить внутренний гул, что не утихал с самого момента ужина. Джи Ён, напротив, была чересчур спокойна. Даже слишком. В её походке сквозила нарочитая небрежность, в глазах плескалась игра. И когда она подошла ближе, расстояние между ними стало почти интимным.
— Это подарок, — прошептала она, едва касаясь его щеки губами. Тепло, коротко. — Ты вёл себя сегодня очень хорошо. Так держать.
И прежде чем он успел что-то сказать, прежде чем его губы расползлись в реакцию — то ли усмешку, то ли возмущение, она уже отстранилась. Спокойная, почти невинная. Как будто ничего не произошло.
Сон Джэ застыл, даже веки не моргнули. И только спустя пару секунд в нём шевельнулась знакомая искра. Раздражённо-ироничная, как всегда, когда дело касалось её.
— Так ты теперь ещё и оценки ставишь? — хрипло усмехнулся он, качнув головой. — Принцесса, ты играешь с огнём.
Но она уже отвернулась, поправляя волосы так, будто целует кого-то в щёку каждую пятницу вечером.
— Ну а ты же не боишься обжечься, верно?
И с этими словами Джи Ён села в подкатившее такси. Мягкий хлопок двери, и она снова исчезла. А он остался стоять один, с рукой машинально дотронувшись до той самой щеки. Той, которую она метко выбрала как мишень. Или как обещание.