1
Было уже далеко за полночь, но в здании, чьи окна днём отражали городские огни, всё ещё горел свет. Этаж, куда не поднимались случайные люди. Этаж, который знал слишком много и молчал ещё больше.
Комната, где она сидела, не принадлежала ей. Здесь всё было не о ней. Огромный дубовый стол с матовой поверхностью, шкафы с закрытыми документами, полки, где аккуратно стояли одинаковые чёрные папки, запертые на ключ. Даже диван, в котором она устроилась, был чужим. Оно пахло табаком и кожей, пахло властью, решительностью, страхом. Здесь давно не сидели дети.
И всё же Джи Ён чувствовала себя спокойно.
Экран ноутбука мягко светился, освещая её лицо снизу. Он придавал ей почти призрачный вид — белёсая кожа, узкие скулы, взгляд, который казался старше её лет. В комнате не было музыки, не было шума. Только лёгкое пощёлкивание клавиш и время от времени треск обогревателя, работающего в холостую. Она привыкла к такому фону. Это был её собственный ритм: тишина и напряжение, сосредоточенность и бесконечная работа внутри цифровой паутины, которую она сама же и выстроила.
Она сидела здесь уже больше часа. Но если бы кто-то спросил, то не смогла бы сказать точно, сколько времени прошло. Потому что во всём этом был смысл. Смысл, которого ей не хватало в реальности.
— Ты слишком молчаливая сегодня, — раздался за спиной спокойный, но сдержанно грубый голос.
Она не обернулась сразу. Пальцы продолжали бегать по клавишам. Только через несколько секунд, когда процесс завершился, а программа сохранила лог последней трассировки, она повернула голову.
Бэк Джин стоял у стены, облокотившись плечом. Его пальцы лениво крутили зажигалку. Он не курил. Просто держал привычку, оставшуюся с юности. В этом была его особенность: он будто ничего не делал, но всегда знал, когда и где нужно появиться. Его фигура в тени выглядела тревожно спокойно. Джи Ён давно знала, если он молчит дольше минуты, значит что-то идёт не так.
— Ты нашёл его? — тихо спросила она, и её голос прозвучал непривычно устало.
— Нет. Но мы получили след. Кто-то из внутренних начал копаться в закрытых папках. Не исключено, что по указке. Возможно, это заказ. Или кто-то решил поиграть со мной.
Она прикусила губу. Внутри что-то кольнуло. Не страх — раздражение. Они жили на грани, но когда граница начинала сдвигаться без её ведома это бесило.
— Я сижу здесь не ради игр, — холодно сказала она, снова уставившись в экран.
— Ты сидишь здесь, потому что это часть тебя, — поправил он, подходя ближе. Его голос звучал глухо, будто доносился из-под воды. — Не строй из себя чужую. Мы оба знаем, откуда у тебя этот дар.
Она знала. Конечно знала. Не раз. Не два. Слышала. Вспоминала. Её отец — Чхве Чан Хи. Не просто бизнесмен. Он был тенью Союза. Тот, кто не появлялся на камерах, не вызывал скандалов, не нуждался в славе. Его власть была невидимой, но неоспоримой. И где-то глубоко, даже неосознанно, она чувствовала: то, что она умеет, то, как ловко её разум обходит защиту, строит логические цепи, ломает чужие замки — это тоже от него.
И всё же она была не им. Она не хотела быть им.
— Он гордится тобой, — заметил Бэк Джин, почти как вскользь, проходя мимо и бросая взгляд в её ноутбук. — Иногда он говорит о тебе. Гордится тем, что ты полезна.
Она вздрогнула. Совсем чуть-чуть, едва заметно. Но он это уловил.
Полезна.
Она не знала, почему именно это слово всегда казалось ей самым тяжёлым.
— Я не нуждаюсь в его гордости, — твёрдо ответила она. — Мне хватает своей.
Он усмехнулся. Почти тепло. Но в этом тепле сквозила боль. Они оба были слишком молоды, чтобы нести то, что им приходилось нести. Но слишком связаны, чтобы уйти.
— Мы нашли копию архива по делу Кана. Его кто-то передал третьим. Следы подчищены, но я попробую пробить. — Она снова уткнулась в экран, и её голос стал ниже. — Если это тот, о ком я думаю... нам стоит опасаться.
— Нам всегда стоит опасаться.
Наступила тишина. Он подошёл к окну и откинул штору. Снаружи светились вывески, мокрые улицы блестели после недавнего дождя, машины ползли медленно. Этот город никогда не спал. Он жил в полутоне. В дымке. В лицах, которые появлялись и исчезали. В продажных руках, которые закрывали глаза. И в таких, как она, кто вытаскивал правду на свет — не ради справедливости, а ради баланса.
— Нам нужен Сон Джэ, — произнёс он тихо.
И тогда она впервые за вечер обернулась. На её лице появилась тень. Не страха, скорее предчувствия.
— Нет. Пока нет. Он действует грубо. Дай мне ещё ночь. Одну. Я доведу цепочку до конца.
Он медлил. Несколько секунд. И всё же кивнул.
— Только ночь.
Дверь не скрипнула. Она просто открылась — так тихо, что даже щелчок замка прозвучал скорее как знак, чем звук. Как будто воздух изменился ещё до того, как он вошёл.
Сон Джэ появился, будто знал, что здесь его ждали. Или будто сам решил, что его время пришло.
На нём была оранжевая ветровка, небрежно расстёгнутая, как и волосы, раскиданные в обе стороны. Лицо такое же спокойное, как всегда, даже ленивое. Он шёл, будто всё вокруг принадлежало ему, как те, кто слишком рано привык к власти, чтобы нуждаться в подтверждении. Плавные шаги, руки в карманах. Он ничего не сказал, не бросил ни одного приветствия, ни взгляда — просто прошёл мимо Бэк Джина, словно тот был мебелью, и опустился на диван рядом с Джи Ён. Плавно, мягко, как хищник, который выбрал место у жертвы не потому, что голоден, а потому что может.
— Столько света, — лениво произнёс он, прикрыв глаза и откинув голову назад. — А я думал, вы уже легли спать, как приличные люди.
Джи Ён не повернулась. Только мышцы на её лице чуть напряглись. Но голос остался холодным:
— Ты без предупреждения, как всегда.
— Ты скучала? — Его губы дёрнулись в лёгкой насмешке. — А я ведь скучал. По этим вашим лицам. Недовольным.
Он говорил нарочито медленно, чуть растягивая слова. Так, будто проверял, кто первый сорвётся.
Бэк Джин не ответил. Он лишь облокотился на стол, скрестив руки на груди. Между ними повисло напряжение. Давнее, нераспущенное. Вечное.
— Нам не нужна была твоя помощь, — ровно сказала Джи Ён. — Пока нет.
— Ах, ну конечно. Но всё же я пришёл. Знаешь, почему? — Он открыл глаза и посмотрел прямо на неё. Его взгляд был тяжёлым, цепким, и внутри него — тихий огонь. — Потому что пока вы тут играете в хакеров и аналитиков, кто-то готовится вычеркнуть нас всех из уравнения. А я не люблю, когда мне не оставляют выбора.
Она снова взглянула на экран. Его близость выводила её из равновесия. Он всегда был таким. Проникающим. Уверенным. Мягким, как яд. Он знал, как говорить, где нажать, как заставить чувствовать. И в этом была опасность.
— Ты не меняешься, — тихо сказала она. — Всё так же приходишь, и действуешь мне на нервы.
— А ты всё так же пытаешься выиграть время там, где оно уже продано, — ответил он, подаваясь вперёд. Его локоть лёг на спинку дивана, он чуть наклонился ближе. — Или ты ждёшь, что тебя спасёт кто-то другой?
Он знал, куда бить. Как и всегда.
Бэк Джин оторвался от стола и подошёл ближе. Его голос прозвучал хрипло, но отчётливо:
— Если ты пришёл поругаться — уходи. У нас нет времени на твои спектакли.
Сон Джэ усмехнулся. Его глаза блеснули.
— А может, наоборот. Может, пора устроить шоу. На которое все давно ждали билеты.
Сон Джэ всё ещё сидел на диване, раскинувшись с почти ленивой грацией, но в голосе его появилось то, что Джи Ён хорошо знала. Тонкая, колкая насмешка. И сталь под ней.
— Пока ты пытаешься что-то вынюхать через свой никчемный ноутбук, — начал он с лёгкой усмешкой, глядя прямо на неё, — я уже нашёл, кто нас сливал.
Он откинулся назад, сцепив пальцы за головой.
— Это тот новенький парниша из школы Со Дон Мока.
Тишина после его слов стала плотной. Джи Ён на миг перестала печатать. Пальцы замерли над клавишами. Её взгляд медленно поднялся на него.
— Ты уверен?
Он усмехнулся, как человек, которому ненужно подтверждение.
— Я не говорю, когда не уверен. Он недавно вошёл в нашу систему — под чужим именем, неуклюже. Настолько очевидно, что это выглядело почти как провокация. Либо идиот, либо наживка. В любом случае не наш.
Бэк Джин сдвинул брови, перевёл взгляд с одного на другую.
— Ты уверен, что это не ловушка?
Сон Джэ поднялся. Спокойно, почти небрежно. Медленно подошёл к столу и положил на него небольшую флешку.
— Проверь сам. Но если ты, Бэк Джин, со всем своим контролем и людьми этого не заметил, — он бросил на того взгляд, полный скрытого презрения, — значит, кто-то давно дышит вам в затылок.
И, повернувшись обратно к Джи Ён, добавил тише, почти насмешливо:
— А ты всё ещё думаешь, что твои алгоритмы тебе помогут.
Она медленно поднялась, подошла к флешке и взяла её. Её голос был ровным, почти ледяным.
— Я думаю, ты любишь подраматизировать больше, чем дать полезную информацию.
Он усмехнулся, но в его глазах что-то мелькнуло. Мельком, едва заметно но не для неё.
— А ты всё ещё веришь, что можешь выиграть без меня.
В воздухе повисло что-то неуловимое. Как будто тень начала сгущаться.
И она уже знала — с этого момента всё пошло не по их плану.
Молчание продержалось всего несколько секунд. Плотное, как смола, тягучее. И вдруг оно разлетелось, как стекло от удара.
— Ты думаешь, ты один такой умный?! — Джи Ён резко обернулась к нему, в её голосе вибрировал гнев, обжигающий и настоящий.
Глаза сверкнули. Она отбросила флешку обратно на стол с лёгким звоном. В движении не было страха, только ярость. Слишком знакомая, чтобы быть спонтанной. Эта злость копилась давно.
— Ты вламываешься сюда, как будто тебе всё позволено. Бросаешь обвинения. Высмеиваешь чужую работу. — Она сделала шаг к нему, каждый её жест был точен и напряжён. — Ты знаешь, сколько ночей я провела, распутывая эти цепочки? Сколько раз я затыкала те дыры, о которых ты даже не догадывался?
Сон Джэ смотрел на неё, по-прежнему не шелохнувшись, с тем же ленивым выражением, в котором было что-то безразлично-хищное.
— И всё равно ты справилась хуже чем я, — сказал он тихо.
Она рассмеялась — не весело, горько, как будто смеялась в лицо собственному разочарованию.
— Ты всегда так. Проклятый спаситель. Думаешь, без тебя всё рухнет? Думаешь, ты незаменим? — Голос её дрожал, но не от слабости а от ярости. — Мы работаем долгое время. Мы строим, укрепляем, покрываем чужие следы. А ты появляешься из ниоткуда и рушишь всё с одного слова.
— Я спасаю, — ответил он так спокойно, что это только сильнее её разозлило. — То, что вы прятали, гниёт. Я выношу наружу.
— Ты выносишь наружу ради себя, Сон Джэ, — сказала она сдавленно, — а не ради Союза. Не ради нас. И уж точно не ради меня.
Он чуть прищурился, словно что-то улавливая в её словах. Но не сказал ни слова.
Словно тень прошла по комнате.
Бэк Джин, всё это время молчавший, провёл рукой по лицу и медленно заговорил.
— Хватит. Нам сейчас не до личного.
— Ошибаешься, — прошептала Джи Ён, отворачиваясь. — Слишком многое здесь стало личным.
Она стояла с минуту молча, сжав кулаки, чувствуя, как пульс бьётся в висках, а гнев медленно перетекает в ледяное разочарование. В ней всё кипело, но она уже не кричала. Потому что поняла: крик для тех, кто ещё надеется, что его услышат. А она больше не надеялась.
— Запомни, Сон Джэ, — сказала она тихо, почти шепотом, — я не твоя пешка. И не твой фон. И уж точно не та, кто будет молчать, когда ты раз за разом давишь всё вокруг своей самоуверенностью.
Он не ответил. Просто смотрел на неё. Выжидал. Или изучал. Как всегда.
И тогда она сделала то, чего он, возможно, не ждал.
Она подошла к нему вплотную так близко, что слышала его дыхание. Медленно наклонилась, почти касаясь губами его уха, и прошептала.
— В следующий раз, если хочешь войти сюда, когда здесь я, стучи.
Она обратно села, положив ладонь на край стола, холодный металл клавиш под пальцами больше не чувствовался. Всё, что было в ней замерло. Слова Сон Джэ разрезали воздух, как тонкий стеклянный осколок — беззвучно, но с кровью.
Новенький из школы Со Дон Мока.
Тот, с кем она однажды мельком обменялась взглядом в коридоре, не придав значения.
Предатель.
Вся суть этих дел — в предательстве.
Джи Ён медленно повернула голову в его сторону. Он сидел на диване, откинувшись назад так, будто этот кабинет принадлежал ему, а не Бэк Джину. Как будто он был здесь хозяином всего — пространства, воздуха, взглядов. Как будто он и есть тот самый Союз. Его суть. Его хищный центр.
Уголки его губ приподнялись медленно, как будто он смаковал реакцию.
— Ладно, — сказал он негромко, но чётко. — Я пошутил, принцесса.
Он вытянул ноги вперёд, сцепив руки на животе, и добавил лениво, будто между прочим:
— Никого я не нашёл. Просто хотел позлить тебя.
Воздух в кабинете стал вязким. Бэк Джин шумно выдохнул, откидываясь на спинку кресла, и произнёс уже другим, жёстким голосом.
— Ты серьёзно, Сон Джэ? Это тебе, блядь, шутки?
— Именно. Я. Выискиваю. — он усмехнулся, даже не взглянув в его сторону. — Просто по-своему. Не так скучно как вы.
Но её уже не волновали ни их слова, ни их перепалки. Джи Ён смотрела прямо перед собой. В точку на стене. Пустую, выжженную взглядом. Где-то внутри что-то дрогнуло, болезненно и медленно. Не от страха. От унижения. От этого чувства, когда тебя дергают за невидимые нити, а ты будто даже не сопротивляешься, потому что знаешь: всё равно не порвешь.
— Ты идиот, — тихо сказала она.
Не выкрик, не злость. Просто констатация. Ровная, как кардиограмма умершего.
И встала.
Движение было медленным, грациозным, как у хищницы, решившей, что охота закончена. Её пальцы скользнули по крышке ноутбука — закрыли его. Щелчок. Почти как выстрел.
Сон Джэ смотрел на неё с ленивым интересом, как на головоломку, которую сам же и испортил. Его глаза были тёмными. Ловящими.
Она прошла мимо, не взглянув. Только запах её духов — терпкий, с лёгкой горечью жасмина остался в воздухе, как напоминание.
— Когда-нибудь ты перегнешь палку, Сон Джэ, — тихо бросил Бэк Джин, уже не сдерживаясь.
Тот хмыкнул и закрыл глаза.
— Возможно. Но не сегодня.
Без оборачивания. Без театра. Просто резко распахнула дверь кабинета и растворилась за ней, оставив после себя запах гнева, кофе и холодной помады.
В комнате стало тише. Даже Бэк Джин ничего не сказал. Сон Джэ чуть приподнял бровь и, наконец, позволил себе слабую, почти невесомую усмешку.
— Упрямая, — пробормотал он. — Значит, игра началась.
Чхве Джи Ён раздражал этот самовлюбленный Гым Сон Джэ. Он был правой рукой На Бэк Джина. Уверенный в себе, с лёгкой надменностью в голосе и манерах. Его вальяжная походка, усмешка, что не сходила с губ, словно весь мир вращался вокруг него. Всё это вызывало в Джи Ён внутренний зуд, едва сдерживаемую ярость. Она не могла понять, как кто-то может быть таким напыщенным и при этом получать полное одобрение Бэк Джина. Это раздражение было глубже, чем просто неприязнь — это была боль, неудобство от того, что рядом с ней находится человек, чья уверенность граничит с высокомерием, и который, казалось, не видит в ней ровни.
Она старалась держать лицо, не показывать, что каждое его слово, каждое движение, каждый взгляд будто царапают её изнутри. Но гнев накапливался, будто чёрная туча над головой, готовая разразиться бурей. Она была слишком горда, чтобы уступить, но и слишком устала от этой постоянной борьбы — внутри неё сражались желание разорвать эту ненависть и одновременно отстраниться, уйти, забыть обо всём.
И всё же, несмотря на раздражение, она знала что без Сон Джэ в Союзе не обойтись. Он был частью этой системы, частью власти, частью той игры, которую они играли. Он стоял рядом с Бэк Джином, был его правой рукой, и от его действий зависела не только её безопасность, но и успех всех их операций. Джи Ён старалась прогнать прочь эту мысль, но она не давала ей покоя.
Он был её раздражением. Он был её тревогой. И он был её неизбежностью.
Он догнал её почти беззвучно. Ни шагов, ни дыхания — только еле уловимая тень, приблизившаяся сзади, будто ветер, скользнувший по плечу. Чхве Джи Ён не обернулась. Не остановилась. Лишь чуть изменила темп, незначительно, но достаточно, чтобы дать понять что она чувствует его рядом. Не принимает, не прогоняет. Просто осознаёт. Его присутствие.
Они шли по узкому коридору заброшенного здания, где Союз обустроил один из своих временных штабов. Тусклый свет лампы мигал где-то под потолком, отбрасывая на стены длинные, ломкие тени. Пол скрипел под ногами, в воздухе висел запах пыли, сырости и старой проводки. В этом коридоре уже не было шума. Не было людей. Только они — она и он, как две линии, идущие параллельно, без желания соприкасаться, но и не расходясь.
Джи Ён сжимала кулак, ногти впивались в ладонь. Не от страха. От злости. Этот самодовольный тип со своей ухмылкой, своими словами, брошенными так, будто всё вокруг — его сцена, а люди рядом — статисты. Гым Сон Джэ был невыносим. И в то же время опасен. Потому что был слишком уверен. Слишком вездесущ. Слишком нужный На Бэк Джину. Она это знала. И это злило ещё больше.
— Ты специально? — её голос прозвучал резко, без предупреждения. Не громко, но отчётливо. Без попытки быть услышанной, но с требованием быть понятым.
Он чуть повернул голову, как будто удивился, что она всё-таки заговорила. Улыбнулся краем губ, почти лениво.
— А что именно специально? Я много чего делаю специально. Ты уточни, чтобы я не запутался.
Она остановилась. Резко. Почти так, будто хотела ударить. Повернулась к нему, глядя прямо, не мигая, без страха. И в этом взгляде было больше, чем раздражение. Там была холодная, отчётливая оценка. Взвешивание. Как будто она прикидывала — сколько времени займёт, чтобы стереть его с радаров Союза. Сколько людей надо обойти, какие цепочки выстроить, чтобы разрушить его авторитет, не оставив следов.
— Ты мог сказать это спокойно. По делу. Без пафоса. Без дешёвого превосходства. Но тебе надо было встать на сцену и выдать шоу. И ты выдал.
Он вскинул брови. Улыбка стала шире.
— Ну, извини, Чхве Джи Ён. Я не знал, что ты записалась в отдел по этикету. Или тебе просто стало на секунду неприятно, что я мог оказаться быстрее тебя?
Она посмотрела на него молча. Не потому что не знала, что ответить. А потому что любые слова казались слишком простыми для той усталости, что кипела в ней изнутри. Он видел только её гнев, её раздражение. Но не видел, сколько ночей она не спала, пока рылась в данных, сопоставляла, анализировала, искала утечку, чувствуя, как мир рушится у неё в глазах, если она не успеет. Он не знал, сколько на неё давил отец. Сколько ожиданий висело на плечах. Он просто пришёл и выдал готовый ответ, в своей манере, оставляя ей роль второсортного хакера, который «не справился».
— Проблема не в том, кто оказался быстрее, — сказала она тихо, но в этом голосе звучал лёд. — Проблема в том, что ты не умеешь работать в команде. Ты просто хочешь казаться нужным. Не быть, а казаться.
Секунду он молчал. А потом эта ухмылка исчезла. Не полностью, но достаточно, чтобы понять: её слова попали в цель. Он прищурился. Медленно.
— Ты слишком многое себе позволяешь, — сказал он, и голос его стал другим. Более низким. Почти спокойным. Опасным.
— Потому что я могу, — ответила она.
И снова пошла вперёд. Не оглядываясь. Не ускоряясь. Просто оставляя его стоять в коридоре, в этой серой, дрожащей тени. Потому что знала, что он пойдёт за ней. Ещё не раз.
Она не обернулась, даже когда услышала его шаги снова. Не удивилась. Просто продолжила идти, не сбавляя хода, будто знала, что он всё равно не отстанет. Он был из тех, кто никогда не оставляет спора незавершённым. Из тех, кто всегда должен иметь последнее слово. И пусть это злило — в этом была его стабильность. Его... предсказуемость. Она почти привыкла к его тени за спиной.
— Зачем ты идёшь за мной? — бросила она, не оборачиваясь. Сухо, без лишних ноток. Просто вопрос. Как факт.
Ответ прозвучал спустя пару секунд, спокойно и будто бы рассеянно, словно он только сейчас соизволил обдумать этот момент.
— Вдруг кто нападёт, — сказал он с ленцой. — Ты ещё нужна мне.
Джи Ён остановилась. Резко. Её плечи дёрнулись вперёд, как будто она удержала себя от желания повернуться и врезать ему прямо в лицо. Но она лишь медленно обернулась. Глаза холодные, тёмные, блестящие от внутреннего напряжения.
— Нужна тебе? — повторила она с тихим, почти ядовитым сарказмом. — Прекрасно.
Он пожал плечами, без тени смущения.
— Доступ. Код. Хакер. Ты всё в одном. Мне надо, чтобы ты взломала одну девушку.
Секунда тишины. Пауза между ударами сердца. Она смотрела на него так, будто пыталась понять — шутка это, или он серьёзен. И когда поняла, что он не смеётся, не играет, не улыбается своей обычной ухмылкой, стало даже хуже.
— Ты сам слышишь себя? — спросила она медленно. — "Взломать девушку"?
— Её устройство. Её чат. Её соцсети. — Он чуть наклонил голову. — Она была моей девушкой. Ходила правда направо и налево. Я хочу знать, кому она шепчет свои тайны. И кто шепчет ей.
Она закусила губу, чувствуя, как в груди скапливается раздражение. Как будто её снова использовали — не как человека, не как личность, а как инструмент. Талант с доступом. Возможность. Удобный ресурс. Ей хотелось плевать. Бросить всё к чертям. Но...
— Имя? — её голос прозвучал ровно, почти отрешённо. Будто она заранее смирилась с тем, что всё равно примет участие. Что в этом мире у неё нет другого выбора, кроме как быть нужной.
Он обернулся к ней. Замер на миг. И, глядя прямо в её глаза, выдал:
— Чхве Джи Ён.
Её брови взлетели вверх, и она чуть наклонила голову, не сразу осознав услышанное.
— Что? — выдохнула она, не веря своим ушам.
Сон Джэ рассмеялся. Не громко. Даже не насмешливо, просто с той лёгкой насмешкой, которую он всегда носил при себе, как холодную улыбку хищника. Словно его забавляло то, как сильно она может раздражаться, когда теряет над ним контроль.
— Шучу, — бросил он. — Хотя... ты сама себе подозрительна, не думаешь?
Джи Ён разозлилась. Горячо, быстро, как пламя, вспыхнувшее на сухой траве. Стиснула зубы. На секунду ей показалось, что она действительно ударит его. Просто, чтобы хоть как-то сбросить эту злость, эту бессильную, жалящую обиду, которую он каждый раз в ней вызывал.
— Не трогай меня в своих тупых играх, Гым Сон Джэ, — тихо прошипела она, подходя ближе. — Я не твоя кукла, чтобы ты развлекался.
Он не отступил. Наоборот, сделал шаг вперёд, будто испытывая её на прочность. Будто снова проверяя, насколько она готова быть частью этого мира. Насколько может прогнуться и в какой момент сломается.
— А ты не играй в ту, кто не наслаждается этим, — шепнул он, склоняясь к её уху. — Ты в Союзе не случайно, Джи Ён. Тебе нравится быть на грани. Нравится быть нужной. Нравится, когда я достаю тебя.
Она выпрямилась. Вдохнула — медленно, глубоко, сдерживая дрожь. Глаза её сверкнули холодно.
— Отстань от меня, Гым Сон Джэ, — её голос прорезал улицу, как осколок стекла — хрупкий, но режущий.
Она шла быстро, сжала руки в кулаки, будто только это мешало ей сорваться и влепить ему пощёчину. Он не ответил. Только продолжал идти рядом. Молча, без всякого стыда, с той самой ухмылкой на губах, от которой её трясло с самого первого дня.
— Я сказала: отстань. Ты что глухой? Или настолько привык, что все молчат, когда ты рядом?
Он слегка склонил голову. В его взгляде не было ни удивления, ни злости. Только ленивое любопытство. И раздражающая уверенность в себе Такая, от которой хотелось кричать.
— Ты злишься, принцесса. — спокойно бросил он, и это было хуже любых оправданий. — Потому что я сказал правду. Тебя в самом деле задело то, что я оказался быстрее.
— Не смей больше называть меня так, — прошипела она. — Не смей делать вид, будто знаешь меня.
— А ты не хочешь, чтобы я знал?
— Мне не нужно, чтобы ты вообще был рядом, понял? — она остановилась, резко, как будто могла разрубить всё одним этим словом. — Ни как союзник. Ни как человек. Ни как... кто бы ты там себе ни мнил.
Сон Джэ задержался в шаге от неё. Она стояла к нему спиной, плечи напряжены, пальцы дрожат не от страха. От злости. От усталости. От того, что он снова догнал её. Снова оказался рядом.
Он смотрел на неё молча. И на долю секунды будто хотел что-то сказать. Но не сказал. Только качнул головой и выдохнул еле слышно:
— Тебе не от меня бежать надо, Джи Ён. А от того, кем ты становишься рядом со мной.
Она сжалась. Он попал в самую суть. А потом, не дожидаясь ответа, снова пошёл рядом. Не дотрагиваясь, не глядя. Просто шёл.
И это злило её больше всего.
Когда они свернули на ту самую улицу, где начинались красивые двухэтажные дома, пентхаусы, Чхве Джи Ён почувствовала, как с каждым шагом с её плеч медленно сползает напряжение. Не потому что она успокоилась, а скорее, от усталости. От того, что больше не могла держать эту ледяную броню перед ним.
Дом был в паре шагов. Ее спасение. Её крепость. Единственное место, где он не мог быть рядом.
Она остановилась перед входом, достала ключи с привычным щелчком, но не обернулась. Он стоял чуть поодаль, руки в карманах, как всегда, с видом человека, которому ничто не может причинить вреда. Как будто всё, что происходит просто игра.
— Ну всё, дошел, — сказала она тихо, устало. — Можешь считать, что выполнил свою великую миссию телохранителя.
Он не ответил сразу. Несколько долгих секунд висело напряжённое молчание, в котором дрожали слова, так и не произнесённые. Потом лёгкое движение ног, и он развернулся.
— До завтра, Чхве Джи Ён, — бросил он негромко, почти равнодушно. Но слишком мягко, чтобы это было правдой.
И пошёл прочь, растворяясь в глубине улицы, где свет фонарей казался тусклее, чем её желание когда-либо снова его увидеть.
Она стояла у двери, всё ещё держа в руке ключи.
— Придурок, — выдохнула она. Но внутри что-то едва заметно сдвинулось. Как будто её устоявшаяся реальность дала трещину.
И это злило её куда сильнее, чем его вечная самоуверенность.
Она толкнула дверь плечом, и та, тихо скрипнув, впустила её внутрь. В доме стояла полутьма — мягкая, густая, как одеяло, которое никто не трогал несколько часов. Лишь из-под двери в спальню родителей струился тонкий, теплый свет. Значит, дома. Но, видимо, уже давно спят. Или просто не захотели выходить. Она не винит их. Сегодня она и сама себе была не рада.
Чхве Джи Ён закрыла за собой дверь, на автомате повернув ключ дважды, как делала это с детства. Скинула кеды, отбросив их в сторону, шагнула босыми ногами по прохладному полу.
Тишина. Такая, в которой слышно собственное сердцебиение. Она прошла на кухню, открыла холодильник, задержалась на секунду, глядя в холодный свет. Но ничего не взяла. Ни воды, ни еды. Только привычка.
Она устало прислонилась к дверному косяку, запрокинула голову назад. В затылке пульсировала раздражённая мысль — его лицо. Его голос. Его смех, когда он назвал её имя. Как будто насмехался. Как будто знал, насколько это её задевает. Гым Сон Джэ.
— В самом деле придурок, — снова прошептала она, но тише. Словно боялась, что даже стены поймут, что ей не всё равно.
Потом выключила свет, прошла в свою комнату. Там пахло старыми бумагами, канифолью от паяльника, нотами её музыки, тем самым особым, что всегда окружало её, когда она работала по ночам. Она включила ноутбук, но пальцы не коснулись клавиш. Сидела молча, глядя на экран, где пока ещё не зажёгся ни один пиксель.
Пока тишина глушила всё. Даже её злость.
Она не выдержала. Просто не смогла дальше сидеть в этой тишине. Словно вся комната вдруг стала тесной, воздух в ней — густым, а стены — чужими. Она встала резко, будто её толкнули.
Прошла в ванную босиком, всё так же молча. Включила свет, но не посмотрела в зеркало. Не хотелось видеть своё лицо. Не хотелось видеть отражение, в котором, возможно, он всё ещё стоял рядом. Он, с этой своей ухмылкой, с тяжёлым взглядом, от которого хотелось либо выцарапать себе душу, либо...
Чхве Джи Ён вздохнула и просто потянулась к крану. Вода сначала зашипела, ледяная, потом быстро пошла горячая — обволакивающая, обжигающая. Она разделась молча, оставляя одежду прямо на полу, неаккуратно, как в детстве, когда ещё можно было быть рассеянной.
Зашла в душ, и только тогда, только под шум воды позволила себе выдохнуть. Настояще. Словно держала всё это в себе весь день, весь вечер, всё время, что провела с ними в кабинете. С Бэк Джином, с этим самодовольным Гым Сон Джэ. Он говорил уверенно, спокойно, с той самой интонацией, которую ненавидела с первого их знакомства. Как будто мир — это шахматная доска, и он уже просчитал все ходы. Даже её. Особенно её.
Горячая вода стекала по коже, будто пыталась смыть с неё не только дневную усталость, но и раздражение, и злость, и то странное чувство, которое тянулось внутри. Будто он прикоснулся к ней не словами, а чем-то другим — взглядом, своей наглой уверенностью.
Она уткнулась лбом в холодную кафельную плитку. Закрыла глаза. Пусть течёт. Пусть всё это уходит. Пусть он уходит.
Но почему, чёрт возьми, она снова слышит его смех?
Где же я просчиталась?
Эта мысль не давала покоя. Она стояла под душем, вода стекала по лицу, по шее, по плечам, но не приносила облегчения. Ни капли. Ни на грамм. Наоборот с каждой секундой, с каждым всплеском горячих струй внутри только нарастал ком — глухой, злой, с привкусом унижения.
Почему меня взбесило то, что он мог оказаться первее меня?
Как он узнал? Откуда? Что упустила она?
Джи Ён стиснула зубы, едва не ударив ладонью по плитке. Всё было выверено. Она рылась в тех базах больше суток, неделями выстраивала траектории, ловила следы, сверяла IP и даже прибегла к старой методике анализа сетевой активности. Как в старые добрые времена, когда она впервые удивила Бэк Джина своим талантом.
А он... этот самовлюблённый выскочка, этот Гым Сон Джэ... он просто влетел, как всегда, с усмешкой на губах, с этой своей ленивой походкой и холодным, циничным взглядом. И выдал ответ. Просто. Молча. Словно это ничего не стоило. А в итоге, признался что это была шутка.
— Пока ты возишься со своим никчёмным ноутбуком... — передразнила она его, шепча губами в пустоту ванной комнаты. — Пока я «возилась», я работала. Искала. Старалась.
И всё зря?
Она отвернулась от воды, провела рукой по лицу, пытаясь сдержать внутреннюю дрожь. Это не зависть. Не злость даже. Это ощущение, что кто-то вырвал из её рук что-то важное. Что-то, за что она боролась. Что-то, что должно было принадлежать только ей. Её работа. Её результат. Её победа.
А вместо этого — снова он. Этот чёртов Гым Сон Джэ.
Он всё ещё стоит у неё в голове. И от этого тошно.
— Черт бы тебя побрал.
Оставила двери незапертыми — как будто это имело хоть какое-то значение в мире, где настоящие угрозы проникают не через замки. Бросила телефон на прикроватную тумбу, не раздеваясь легла поперёк кровати, не заботясь о пледе, подушке, или о том, что её волосы спутались.
Глаза смотрели в потолок. И не видели ничего.
Ни пятен. Ни трещин. Ни узоров.
Просто пустота, которая была в ней.
После него.
После этого идиотского «принцесса». После смеха. После того, как он показал, что всё контролирует. Даже её злость.
Она вышла из ванны. Оставила двери незапертыми — как будто это имело хоть какое-то значение в мире, где настоящие угрозы проникают не через замки. Бросила телефон на прикроватную тумбу, легла поперёк кровати, не заботясь о пледе, подушке, или о том, что её волосы спутались.
Глаза смотрели в потолок. И не видели ничего.
Ни пятен. Ни трещин. Ни узоров.
Просто пустота, которая была в ней.
После него.
После этого идиотского «принцесса». После смеха. После того, как он показал, что всё контролирует. Даже её злость.
Закрыла глаза, но мысли не гасли.
Сон Джэ.
Он был как заноза под кожей — не глубокая, но раздражающая. Дела Союза это ведь не игра. Это больше. Глубже. Опаснее. И он знает. Но продолжает улыбаться. Провоцировать. Играть.
А она должна...
Телефон издал короткий звук.
Её пальцы потянулись к экрану машинально, без эмоций.
Имя Бэк Джина.
Только одно сообщение.
«Объединись с Сон Джэ. Он уже в курсе. Так будет в разы эффективнее. Отказов не принимаю, Джи Ён.»
Сердце будто резко охладело.
Она перечитала. Ещё раз. Медленно.
Слова резали. Не потому что она не ожидала. А потому что теперь выбора не было.
Объединись.
С тем, кто час назад дернул её за струны, как куклу. Кто смеётся, когда горит дом. Кто читает людей, как дешёвые журналы.
Сон Джэ.
Губы Джи Ён дрогнули.
Смех внутри неё был глухим, злым, едким — как дым в лёгких.
Даже отец, наверное, был бы доволен.
Она опустила телефон на живот, выдохнула и уставилась в потолок.
Сон Джэ.
Работать с ним.
Каждая секунда будет отравой.
Но она знала, что согласится. Уже знала.
Потому что в этом мире отказывают только те, кому нечего терять.
А у неё — было всё. И всё стоило слишком дорого.
Пальцы долго не шевелились.
Экран потух, но её взгляд остался прикован к тому месту, где секунду назад горели слова.
Слово «объединись» врезалось в сознание, будто приговор, выжженный на коже. Она не хотела. Ни капли. Но внутри всё уже знало: выбора не будет.
Она потянулась за телефоном, будто медленно, через сопротивление — как будто он весил тонну.
Разблокировала.
Секунда.
Две.
Пальцы зависли над клавиатурой.
Как много можно было бы сказать.
Как много она хотела бы ответить.
О том, что не доверяет. Что ненавидит. Что не согласна. Что она не «одна из них».
Но всё, что вышло — одно короткое слово.
Холодное. Без эмоций. Чистое, как стекло после дождя.
«Принято.»
Сообщение улетело. И вместе с ним — часть той самой Джи Ён, что ещё пару лет назад верила, что будет жить иначе.
Она положила телефон обратно. Закрыла глаза. Но сна не было.
Сон Джэ...
Теперь — они на одной стороне.
Временно. Опасно. И слишком близко.