3
Они идут. Медленно. По пустому коридору.
Тишина между ними — на этот раз не холодная, а тёплая. Узи молчит, глядя вперёд. Шаг за шагом, словно не веря, что Долл всё ещё рядом.
— Ты правда… была там всё это время? — наконец выдыхает она. — Даже когда я тебя отталкивала?
Долл кивает.
— Я просто не знала, как подойти. Ты была как… как лёд. Я боялась, что если дотронусь — ты разобьёшься.
— Я и разбивалась. По кускам. Просто молча, — признаёт Узи. — И никому не говорила.
Пауза.
— Даже тебе.
Долл идёт ближе. Рядом. Их плечи почти касаются.
— Можно… сейчас не говорить. Просто быть.
И в этот момент Узи, не глядя, медленно вытягивает руку. Неуверенно. Пальцы дрожат.
И Долл, не колеблясь, берёт её за руку. Сильно. Тепло. Не отпускает.
Фиолетовые глаза Узи блестят. Но она не плачет. Просто сжимает пальцы в ответ.
— Спасибо, что пришла, — шепчет она. — Спасибо, что всё ещё рядом. Несмотря на меня.
— Я всегда буду рядом, — тихо отвечает Долл. — Потому что ты — это ты.
И я люблю тебя такой.
Небольшая комната, где почти не работает отопление. Ночь.
Долл и Узи сидят на старом одеяле прямо на полу. Узи опирается спиной о стену, глаза прикрыты. Долл — рядом, скрестив ноги, с кружкой тёплого напитка в руках. Костёр из металлолома в импровизированной печке потрескивает, давая слабое сияние.
— Помнишь… — говорит вдруг Узи, глядя в потолок, — как мы пытались сбежать из урока ремонта, потому что хотели поймать "снежного кролика"?
— Ага, — усмехается Долл. — Но оказалось, это просто дрон-пылесос, на котором застрял носок и хвостик от мопа.
Обе смеются.
— Я тогда упала в канализационный люк. А ты… ты прыгнула за мной.
— Ну да. А потом мы обе простыли и неделю сидели в медблоке.
— А ты рисовала комиксы на стене.
— Чтобы тебя развеселить.
Пауза. Тёплая. Узи поворачивает голову, смотрит на Долл.
— А я не сказала тебе тогда, но… это помогло. Очень. Я даже не плакала — только читала твои комиксы снова и снова.
Долл улыбается.
— Значит, не зря.
— Знаешь, я… думала, что если буду сильной, никто не заметит, как мне больно.
— А я боялась, что если покажу свои чувства — ты уйдёшь.
— А я боялась, что ты уйдёшь, если узнаешь, какая я на самом деле.
Они молчат. А потом Узи мягко тянется к Долл, кладёт голову ей на плечо.
— Глупые мы были.
— Очень, — шепчет Долл. — Но теперь — не одни.
Печка потрескивает. За окном — тишина ядерной зимы. Но внутри комнаты — тепло. Спокойствие. Две фигуры, прижавшиеся друг к другу. И воспоминания, больше не режущие, а согревающие.
Тепло. Свет печки. Узи всё ещё лежит головой на плече Долл.
Долл почти не дышит, чтобы не спугнуть этот момент. Она чувствует, как Узи постепенно расслабляется. Как её дыхание выравнивается. Как больше нет той колючей стены, что раньше стояла между ними.
— Ты правда… всё ещё со мной, да? — тихо спрашивает Узи, не поднимая головы.
— Да, — шепчет Долл. — Я не ухожу.
Пауза.
— А если я опять всё испорчу?
— Тогда я всё равно найду тебя. И снова буду рядом. Даже если ты будешь прогонять.
Ещё секунда тишины. Узи вдруг хрипло усмехается:
— Упрямая ты.
— Слишком сильно люблю, чтобы быть другой.
Узи медленно отрывает голову от плеча, поворачивается, чтобы заглянуть в красные глаза Долл. Там — ни капли страха. Ни намёка на колебание. Только мягкое, глубокое чувство, которое больше не прячется.
— Повтори, — шепчет Узи.
— Я тебя люблю, — говорит Долл, не мигая. — Люблю с тех пор, как ты спасла меня тогда, в пять лет. И, кажется, с каждой зимой только сильнее.
Узи долго смотрит на неё.
А потом — сдвигается ближе. Совсем чуть-чуть. Лбом касается её.
— Я не знаю, как говорить про любовь, — шепчет она. — Но, если то, что я чувствую сейчас… это она…
Она делает вдох.
— Тогда я, наверное, тоже люблю тебя.
Долл не двигается. Только улыбается. И обнимает её — мягко, медленно, так, как будто всё время в мире принадлежит только им.
Утро. Коридоры бункера.
Слабый свет ламп мигает над головами. Долл и Узи идут медленно, почти не разговаривая. Рядом. Плечо к плечу.
— Ты уверена, что хочешь домой? — тихо спрашивает Долл.
Узи кивает.
— Да. Я… Я просто хочу быть в своей комнате. С тобой. Пусть даже отец там.
— Если что, я рядом. Даже если он будет… холодным.
— Я не жду от него ничего, Долл. Но теперь хотя бы не одна.
---
Дом Узи. Комната отца — за закрытой дверью.
Он дома. Но не выходит. Только звуки инструментов — глухой, знакомый стук металла. Ни "привет", ни "где ты была". Ничего нового.
Узи лишь вздыхает.
— Как всегда.
Долл сжимает её руку.
— А мы — как никогда.
---
Комната Узи. Небольшая. Немного беспорядочная. Стены увешаны старыми рисунками, схемами, кое-где — граффити, оставленные ею в порыве злости.
Старое кресло. Кровать с мятым покрывалом. Несколько книг на полу.
Долл опускается на кровать первой. Узи рядом с ней, сбросив куртку на пол. Они лежат молча, на боку, лицом друг к другу. Тихо. Сердце к сердцу.
— Знаешь, — шепчет Узи, — я думала, что после мамы эта комната всегда будет казаться пустой.
Долл касается её щеки.
— А теперь?
— А теперь… здесь не так одиноко.
Узи зевает. В глазах — усталость, но спокойная. Человеческая.
— Не отпустишь?
— Никогда, — отвечает Долл, прижимаясь ближе.
Снаружи всё ещё ядерная зима.
А внутри — две фигуры на одной кровати. Один плед. Переплетённые пальцы.
И сон, приходящий впервые за долгое время — не тревожный, а тёплый.
День сменяется вечером. Комната Узи.
За окном — всё та же серая вьюга.
Внутри — тихо. Две девушки, крепко обнявшись, дремлют под пледом. Узи прижимается лбом к шее Долл, та — обнимает её за плечи. Сон глубокий, спокойный.
Щелчок.
Дверь дома открывается.
На пороге — Ева, мама Долл. Высокая, светловолосая, в тяжёлом пальто и с заботой в глазах. Она оглядывается, сбрасывает перчатки, ставит термоконтейнер на тумбу. В руках — сумка с запасами, лекарства и что-то ещё.
— Вы дома? — негромко зовёт она. — Долл?
Из соседней комнаты выходит отец Узи. Высокий, хмурый, с серой щетиной и уставшими глазами. Он долго смотрит на женщину, затем качает головой.
— Они… у неё в комнате. Спят, кажется.
Ева на секунду замирает, потом улыбается.
— Вместе?
— Вместе, — подтверждает он.
Пауза.
— Она… с ней. Узи с ней спокойна. Это… впервые за долгое время.
Ева мягко смотрит на него.
— Ты скучаешь по жене?
— Каждый день, — хрипло отвечает он. — А Узи… она её копия. И это больно. Иногда невыносимо.
— Она не только её копия. Она — твоя дочь.
Он ничего не отвечает.
Ева касается его плеча.
— Пойду посмотрю на них.
---
Комната Узи.
Ева открывает дверь медленно.
Свет из коридора падает внутрь. Две фигуры на кровати. Тёплые. Настоящие.
Она делает шаг внутрь, смотрит на них с нежной улыбкой. Глаза блестят — воспоминания, тепло, и немного грусти.
— Моя девочка, — шепчет она, глядя на Долл. — И твоя — рядом.
Узи во сне шевелится. Просыпается на секунду, щурится.
— М-м?.. Мама?..
— Нет, солнце, — мягко говорит Ева. — Я — мама Долл. Всё хорошо. Спи.
Узи что-то бормочет невнятно, прячется обратно в тепло одеяла и плеча Долл.
Ева стоит ещё мгновение. Затем выходит, прикрывая дверь. И уже в коридоре оборачивается к отцу Узи:
— Они справятся.
— Сами? — глухо спрашивает он.
— Да, — отвечает Ева. — Но с нашей помощью — им будет легче.
Он долго смотрит на закрытую дверь. А потом, впервые за годы, делает шаг к ней. Просто чтобы быть рядом.