2
Узи сидела на полу, прислонившись к стене, и глядела в тьму. В голове всплывали старые, выцветшие картинки.
…Шелест бумаги. Детский смех. Тёплый свет настольной лампы. Её мама — высокая, с добрыми глазами и такой же яркой фиолетовой подсветкой в глазах, как у Узи. Она резала из старых журналов картинки, чтобы сделать коллаж на стену.
— Узи, аккуратнее с клеем! — засмеялась она. — Ты опять измазалась!
— Это не я, это он сам! — возмутилась маленькая Узи, показывая на клей. Рядом сидела Долл — тогда ещё совсем тихая, со слишком большим на неё свитером и стеснительной улыбкой.
— Я всё держу, — прошептала Долл, пока пальцы дрожали от волнения. — Только не порви угол…
— Эй, если порвёшь, я тебя порву! — фыркнула Узи и тут же рассмеялась. Долл хихикнула.
Мама только покачала головой, глядя на них.
— Вы — как две половинки схемы. Одна шумная, другая спокойная. Но вместе — идеальные.
И тогда Узи подумала, что это навсегда. Что мама всегда будет рядом. Что Долл — просто подруга, с которой можно делиться всем — от сладостей до секретов. Что никто не уйдёт. Что ничто не замёрзнет.
---
Возвращение в настоящее.
Мерцание лампы над головой. Холод в груди.
Узи закрыла глаза.
— Прости… — прошептала она, не зная, кому именно. Маме. Долл. Или себе.
---
Прошлое. Комната с мягким светом. Где-то на краю бункера, в квартире Узи.
— Думаешь, они подружатся надолго? — спросила мама Узи, наливая горячий напиток в две кружки. — Узи всё-таки… как буря. А твоя Долл — как тишина после неё.
— Они нуждаются друг в друге, — улыбнулась мама Долл, принимая кружку. — Моя Долл боится даже задавать вопросы вслух, а твоя Узи не боится даже взрослым в лицо правду сказать. Они будто компенсируют друг друга. Мне кажется, в этом что-то правильное.
Обе женщины сидели на кухне, облокотившись на стол. Тёплый свет падал на их лица, отражался в металлических панелях стен. В бункере редко бывали такие вечера — спокойные, без тревог.
— Узи говорит, что Долл — слишком «тихая», — вздохнула мама Узи. — А я вижу, как она улыбается, когда та рядом. Моя девочка редко улыбается искренне.
— Долл говорит, что хочет быть «немного смелее, как Узи». Видишь, они уже меняют друг друга, — мягко ответила подруга. — А знаешь, я иногда думаю… может, у них вырастет что-то большее, чем просто дружба?
— Ты про любовь? — мама Узи усмехнулась, отхлёбывая из кружки. — Ха, если моя девочка в кого-то и влюбится, то, наверное, будет сопротивляться до последнего.
— Ну, значит, Долл научится быть терпеливой. У неё это хорошо получается.
Обе засмеялись тихо, по-доброму.
---
А за дверью.
Две девочки сидели на полу, прижавшись к стене, прижав уши к двери.
— Что они там бурчат? — шептала Узи. — Опять обсуждают нас, как будто мы бездушные чипы!
— Они… просто нас любят, — прошептала Долл, пряча лицо в рукаве.
— Ха! Говорят, что я в кого-то влюблюсь! Вот уж нет. Это вообще не для меня.
— А если вдруг… всё-таки?.. — тихо спросила Долл, не глядя в глаза.
— Никогда, — твёрдо ответила Узи, даже не подозревая, как всё повернётся потом.
---
Прошлое. Обучающий блок бункера. Группа маленьких дронов-детей.
Долл сидела одна у стены, сжимая в руках исписанную страничку. Она молчала, как обычно, смотрела в пол. Пара дронов её возраста — шумные, с перегрузом в голосовых модулях — толкнули друг друга и подошли.
— Эй, немая, чё ты там шепчешь себе под нос? — хмыкнул один.
— Наверное, у неё сломался голосовой процессор, — подхватил второй. — Или просто глупая.
Они вырвали у неё из рук лист, порвали на кусочки и рассыпали по полу.
Долл вздрогнула, но ничего не сказала. Только крепче прижалась к стене. Она никогда не умела отвечать — слова застревали где-то в горле, а мир был слишком громким, чтобы его перебить.
— А ну отвалите! — раздался знакомый голос.
Узи — с царапиной на щеке, взъерошенной фиолетовой причёской и огнём в глазах — встала между ними.
— Не трогайте её. Последний раз говорю. Или я сломаю вам по плате.
— Ой-ой, Узи снова защищает свою тихоню, — захихикал один из дронов. — Ты чё, её мама теперь?
— Я её подруга, тупица, — Узи толкнула его в грудь, и тот отлетел назад. Второй отступил. — Ещё раз подойдёте — сожму вас в мусоропресс!
Они убежали, оставив позади рваные бумажки.
Узи повернулась к Долл, присела рядом и начала молча собирать клочки.
— Они тупые. А ты не слушай. Ты же у нас тихая, но с мозгами, — буркнула она, протягивая обрывки. — Слепим новую.
Долл кивнула и прошептала:
— Спасибо…
— Не благодари, — Узи встала. — Просто не давай себя в обиду. Или зови меня. Я быстро прихожу.
---
Позже. Той же ночью.
Долл лежала в своей маленькой кровати, вжавшись в подушку, красные глаза светились еле-еле. Она перебирала в памяти тот момент — как Узи встала перед ней. Как защищала. Как назвала её подругой.
Она коснулась пальцами груди — в районе ядра. Там что-то щемило, незнакомое, но... приятное.
— Я... люблю её, — прошептала Долл так, что даже сама едва услышала.
Им было всего пять лет. Но для Долл это стало самым важным моментом в жизни.
---
Прошлое. Пустая комната в бункере. Долл — 6 лет, Узи — 5.
Старый проектор светил мутным, пыльным лучом на стену. Там крутилась старая запись: мультфильм о двух летающих дронах, которые вместе спасали планету. Узи сидела с поджатыми ногами, жуя сухую пластинку, заменяющую еду. Долл — чуть поодаль, с ногами, закинутыми на подушку. В комнате было тихо, уютно.
— Узи, — вдруг произнесла Долл, не отрывая взгляда от проекции.
— М?
— А если бы… если бы кто-то… тебя очень-очень любил, ты бы это поняла?
Узи чавкнула и пожала плечами.
— Ну… если бы они сказали, наверное, да.
Долл замолчала. Пальцы сжались в подоле.
— А если не словами? А просто… ну, по-другому. Рисунки. Или рядом быть. Или смотреть так...
— Ты чё, загадки теперь любишь? — усмехнулась Узи. — Кто там, опять из группы в тебя влюбился?
— Нет, — прошептала Долл, глядя на неё, — это не из группы...
Узи повернула голову. Взгляд был озадачен, но не враждебен.
— А кто?
Долл замялась. Щёки чуть светились красным.
— Просто… представь. Кто-то, кого ты знаешь давно. Кто защищала тебя. Кто тебе рисует.
— Это я тебя защищаю, вообще-то, — хмыкнула Узи. — И ты рисуешь всех подряд, не только меня. Короче, если кто-то любит — пусть скажет. А не крутится вокруг, как вентилятор на слабом режиме.
Она снова уткнулась в экран.
Долл отвернулась, уткнувшись в подушку.
— Я сказала, как смогла, — едва слышно прошептала она. И сжала в руках маленький рисунок, который так и не решилась показать: она и Узи, стоящие за руку на фоне зимнего Копера-9.
---
Настоящее.
Долл сидела одна на крыше бункера, над ней — звёзды, а в груди — всё то же, тихое и давно забытое.
— Тогда ты не услышала, — прошептала она в пустоту. — Или не захотела. Но я любила тебя уже тогда, Узи.
---
Прошлое. Узи — 12 лет, Долл — 13. Медблок бункера.
Белые стены. Тишина, слишком громкая. Пахнет стерильным и холодным. Узи сидит на табурете, сжав кулаки. Губы сжаты в линию. Её мама — на койке, еле шевелится. Подключена к куче проводов. Болезнь отняла у неё почти всё — и голос, и силы, и яркость в глазах.
— Малышка… — прошептала она, с трудом дотянувшись до руки дочери. — Прости, что не смогу быть рядом дольше… Ты сильная. Сильнее, чем я…
— Не говори так, — хрипло прошептала Узи, вцепившись в её руку. — Ты не можешь… ты не должна…
За дверью стояла Долл. Её не пустили. Но она слышала голос. Видела, как Узи выходила потом. С пустым лицом. С глазами, в которых будто что-то погасло.
---
Следующие дни.
Узи пропадала где-то по коридорам. Била стены. Сорвала занятия. Перестала разговаривать.
Когда Долл попыталась подойти, Узи только бросила:
— Не подходи.
— Но я просто…
— Уходи, Долл. Ты не понимаешь.
И в её голосе не было злобы. Только пустота. И отчаяние.
А потом она убежала. И долго не возвращалась.
---
У Долл.
Она помнила, как сидела у двери квартиры Узи, держа в руках коробочку с маленьким рисунком.
На нём: мама Узи, маленькая Узи, и она сама — вместе. На солнце.
Она так и не смогла его отдать.
Потому что Узи больше не впускала никого.
---
Настоящее.
Обе смотрят в потолок. Молчат. Но внутри — всё гудит от воспоминаний.
Стена, возведённая тогда, всё ещё стоит.
Но обе помнят, как сильно одна нуждалась в другой.
И как обе молчали.
---
Настоящее.
Узи сидит одна в тёмной комнате, свет от экрана отражается в её визоре. В руке — сломанная пружина от дверного замка. Она вертит её, не глядя. Мысли уходят назад. Туда, где всё начало ломаться.
---
Прошлое. Узи — 12. Несколько дней после похорон.
Тишина. В квартире пахнет пылью и металлом.
Отец Узи — известный мастер по дверям — сидит за верстаком. Спина к ней. Работает. Не оглядывается. Уже третий день.
— Пап, — осторожно говорит Узи, подходя. — У меня… заклинил замок на шкафу. Я пыталась…
— Позже, — глухо отзывается он, не поворачивая головы. — Я занят.
— Но ты всегда чинил…
— Сказал: позже, Узи.
Она сжимает губы. Смотрит на него. На его руки. На его плечи, такие знакомые, и теперь — чужие.
— Пап… — тише. — Ты даже не смотришь на меня.
Тишина.
— Ты не хочешь видеть меня?
Отец останавливает работу. Секунда паузы. Он выдыхает.
— Ты слишком похожа на неё.
И снова начинает сверлить. Монотонно. Холодно.
Узи стоит молча. Глаза в точку. Фиолетовые волосы, тот же изгиб бровей, тот же огонь в характере.
Она поняла. Он не мог смотреть на неё — потому что каждый её взгляд, каждое слово напоминало ему о жене, которую он потерял.
Он не перестал любить — просто стал невыносимо далёк.
С тех пор он был дома. Но не рядом.
---
Настоящее.
Узи сжимает пружину так сильно, что металл скрипит.
— Я для него как призрак, — шепчет она. — Призрак мамы. Даже не дочь.
---
Настоящее. Бункер. Школьный сектор. Узкий коридор. Узи-19,Долл-20
Серые стены. Тусклый свет. Узи идёт, не смотря по сторонам. Взгляд в пол, руки в карманах. Капюшон накинут, фиолетовые пряди выбиваются наружу.
После ссоры с Долл всё будто потухло внутри. Сердце — как пустой отсек. Гулкий, замкнутый.
Сзади слышны шаги. Громкие. Насмешливые.
— Гляньте, это же наша героиня, — хмыкает один из подростков-дронов. — Узи, боевая дочка мастера по дверям. Сломанная, как и его замки.
— Ага. Видела, как она в столовке вчера одна сидела? Жалко, да?
— Может, она думает, что если напялила капюшон, то исчезла.
Смеются. Один тянет за капюшон — срывает. Фиолетовые волосы рассыпаются по плечам. Узи не реагирует. Стоит. Просто смотрит в пол.
— Чё, язык проглотила? Где твоя дерзость, а? Где та, что вечно пихалась?
Один из них тянется, чтобы снова толкнуть её.
И тут…
— Руки убрал. Немедленно.
Голос — спокойный. Тихий. Но в нём сталь.
Из-за угла выходит Долл. Рядом с ней — холод и молчание. Красные глаза сверкают, как лазеры. Она медленно идёт вперёд, не отводя взгляда от того, кто тянулся к Узи.
— Попробуй тронуть её ещё раз, — тихо говорит она. — Я сверну тебе шарнир.
— Да ты… ты же всегда молчишь! — выдавливает кто-то. — Чё это ты вдруг…
— Она — моя, — говорит Долл. Просто. Прямо. — И если вы думаете, что я позволю вам трогать её, вы ошиблись бункером.
Подростки переминаются. Кто-то отступает.
— Психопатка, — бурчит один, и вся группа уходит.
Тишина.
Узи всё ещё не двигается. Потом — поднимает глаза.
— Ты…
— Не могла не прийти, — отвечает Долл. — Даже если ты этого не хотела.
Пауза.
— Почему ты… защищаешь меня? — хрипло спрашивает Узи. — Сейчас, когда я никому не нужна. Даже тебе.
— Ты мне нужна, — просто говорит Долл. — Даже когда ты сама себя ненавидишь. Даже когда ты прячешься. Я всё равно рядом.
Узи опускает взгляд. Губы дрожат.
— Я устала быть сильной, Долл… Всё время.
— Не надо, — шепчет Долл, подходя ближе. — Просто дай мне постоять рядом. Хоть раз. Позволь мне быть сильной за тебя.