Глава 53. Любить и быть любимой
Игнат быстро шел на поправку. Молодой, крепкий организм легко справлялся с последствиями аварии. Врачи уверяли, что ничего серьезного его здоровью не угрожает. Пара дней под наблюдением специалистов, и можно возвращаться к привычному ритму. Но Константин, зная напряженный график работы сына, настаивал, чтобы тот задержался в клинике еще немного, отдохнул и полностью восстановился. А чтобы Игната никто не беспокоил, все вопросы по управлению компанией решал сам вместе с помощником Игната, строго-настрого запретив всем тревожить парня.
Константин вообще стал другим с возвращением Ярославы и Елены. Казалось, что в нем возродилась жизнь, резкие черты лица сгладились, во взгляде появилась та самая мощь, которую Игнат помнил с детства. Ушла пугающая пустота в глазах. Теперь Игнат стал спокоен за отца. Но никто, кроме него, не знал, как дорого отцу давалась это внешнее спокойствие в последние годы. Только сын видел, что спасало его — бесконечная работа и желание обучить преемника всем тонкостям управления большой компании. Теперь, когда Елена и Ярослава находились рядом, он будто бы помолодел. Свою неуемную энергию Константин направил на новое дело. Он помогал Елене создавать и развивать фонд помощи жертвам насилия.
Ранним утром отец навестил Игната в больнице.
— Как ты, сын? — улыбнулся он, но в голосе звучала обеспокоенность. — Сегодня с Еленой открываем новое отделение в Краснокаменке. Но если надо, я останусь.
— Все нормально, пап. Не переживай.
Игната радовало, что отец вернулся к жизни. А еще ему нравилась поддержка, которую Константин оказывал. После всех трагических событий они очень сблизились и научились проявлять заботу по отношению друг к другу.
— И еще, сын, — протянул Константин руку для рукопожатия, — ты молодец. Настоящий мужчина. Горжусь тобой. — Голос Кости звучал по-отцовски твердо. Он не хотел быть скупым на слова и по достоинству оценил поступок Игната.
— А как иначе, — сдержанно ответил Игнат, пожимая руку. Он знал, что отец уже давно считал его равным себе.
В день выписки с самого утра моросил мелкий затяжной дождь. Над городом нависало небо, низкое, тяжелое, серое. На улице похолодало. Ярослава, нервничая, ждала возвращения Игната из больницы. Она бесконечно проверяла телефон, выглядывала в окно, ловила каждый звук на подъездной дорожке.
Зная, что он скоро приедет, она все равно не могла усидеть на месте. Ей показалось, будто послышался знакомый гул двигателя. Не раздумывая, Яра выбежала из дома в легкой домашней одежде. Холодные капли дождя падали на девушку, ветер растрепал ее волосы. Она остановилась у калитки, вглядываясь в пустую дорогу. Машины не было. Только серое небо, влажный воздух и дождь, льющий без остановки. Повернувшись, она быстро вернулась в дом, поеживаясь и вытирая лицо и мокрые волосы.
Ей было одиноко. Мама и Константин уехали по делам фонда и обещали вернуться не раньше, чем через пару дней. Но Яра была за них спокойна. Она видела, как им хорошо вместе. Оба обрели смысл жизни. Когда раздался дверной звонок, сердце Яры подпрыгнуло. Она сорвалась с места и кинулась к двери. На пороге стоял он — промокший, с каплями на ресницах, с взъерошенными от ветра волосами.
— Игнат, ты весь мокрый, быстрее раздевайся, — радостно сказала она и уже потянулась к его куртке, чтобы помочь, но он не отпустил ее, задержав в своих объятьях.
Игнат обхватил Яру. Молча. Крепко. И не хотел отпускать. Как будто подтверждал, что он здесь, вернулся и он ее. И только потом его губы коснулись ее губ, не спеша, нежно, с благодарностью.
Она не сопротивлялась, отвечала ему. Поцелуй затягивался, медленно становился глубже, горячее, опаснее, грозя перерасти в нечто большее. Их сердца отчаянно бились от любви, от желания, от понимания, как близко они были к тому, что могли вновь потерять друг друга.
Игнат остановился первым. Глубоко выдохнул и откровенно посмотрел ей в глаза.
— Прости, — прошептал он, — я очень скучал.
Девушка ничего не сказала, только прижалась крепче и сама поцеловала в ответ.
В кармане у Игната зазвонил телефон. Не отпуская девушку из своих объятий и продолжая ее целовать, он все же нащупал трубку и нехотя ответил:
— Да? — голос прозвучал хрипло и недовольно.
— Дружище, ты просто молоток! Как сам? — раздался в трубке бодрый голос Сержа. — Ты, я слышу, не доволен моим звонком? Что, я не вовремя?
— Ты мне немного помешал, — с усмешкой ответил Игнат. Только с другом он мог говорить так — без прикрас, с подколом.
— Извини, не знал, что ты занят. Но все же... ты опять спас Яру и смог спастись сам. Хорошо, что отделался малым. Ты реально в рубашке родился. Я восхищаюсь тобой, — уже серьезно добавил Серж.
— Все норм. Только приехал в отчий дом. Со мной Яся. Кстати, передает тебе привет, — сказал он, перехватывая ладонь девушки, выпорхнувшей из его объятий и накрывавшей ужин на двоих. Она стала заваривать свой любимый ягодный чай. Запах малины и мяты наполнял кухню.
Даже разговаривая с другом, Игнат не сводил с девушки зачарованного взгляда, следя за каждым ее движением.
— Привет, Серж, как ты? — Ярослава тут же присоединилась к разговору, весело взглянув на Игната.
— Привет, Яра! — Серж добродушно поздоровался с девушкой. — У нас все... просто отлично. Я нашел то, что давно искал, — в его голосе звенело довольство. — Мы со Стешей собираемся в круиз через пару дней.
— Стеша мне ничего не говорила об этом, — удивилась Ярослава.
— Потому что еще не знает. Тихо, это секрет, — Серж явно улыбался, что чувствовалось даже на расстоянии.
— Рад за тебя, — искренне отозвался Игнат. — Еще созвонимся. Ты мне скоро понадобишься, — загадочно проговорил он.
— Все, пока! Не буду мешать, — отозвался Серж и отключился.
На улице вечерело. Прохлада вползала в дом вместе с запахом мокрых листьев. За окнами все так же упорно стучал дождь, капли барабанили по карнизу. В гостиной царил мягкий полумрак. Верхний свет не включали, горели только бра на стенах. Яра развела огонь в камине. Сам Костя когда-то обучил ее этому искусству. Девушка достала пледы и, укутавшись, они сели рядом, поближе к огню. Камин потрескивал теплыми языками пламени.
Игнат бросил взгляд на журнальный столик — там лежала книга Милы Феникс.
— Это Стешина? — заинтересованно спросил он.
— Да. Она подарила мне. Я очень рада за Стешу. У нее, кстати, серьезное продвижение — и в творчестве, и в компании Сержа, — с гордостью проговорила девушка. — И, кажется, как мы сейчас узнали, в личной жизни тоже, — продолжила она, улыбаясь.
— И я рад за них, — утвердительно кивнул Игнат. — Они отличная пара. Очень подходят друг другу.
— Правда… От них искрит за километр. Может, они решатся на более серьезный шаг в своих отношениях?
— Как знать, — лукаво улыбнулся Игнат, поглядывая на Яру. На самом деле он уже давно знал, что Серж собирается сделать Стеше предложение во время круиза, но тот просил сохранять тайну. Игнат держал слово.
Близким людям было ясно, что эти влюбленные созданы друг для друга и по-другому быть просто не может. Серж расширил бизнес, выходил на новый уровень. Стеша писала истории, занималась созданием сценариев, по которым снимали кино. Яра искренне радовалась за подругу, гордилась ей и любовалась их парой, в отношениях которой была и страсть, и нежность, и настоящая дружба.
Согревшись объятиями, поцелуями и горячим чаем, Яра и Игнат сидели в полумраке гостиной, укутанные в пледы, и просто разговаривали обо всем на свете, о настоящем и планах на будущее. Им было трудно оторваться друг от друга. Они то целовались, то обнимались, будто не было этих долгих лет разлуки, и они вновь очутилась в своей юности, как и прежде, наслаждаясь моментом.
— Послезавтра у меня вручение диплома, — тихо напомнила девушка, опустив голову ему на плечо.
— Волнуешься? — Игнат обнял крепче, прижимая к себе.
— Конечно. Обещай, что придешь.
— Обязательно, — он склонился к ее виску. — Как я могу пропустить такой день?
Девушка немного отстранилась и внимательно посмотрела на него.
— Может, тебе лучше прилечь? Ты устал. Нужно отдохнуть... — с волнением произнесла она.
— Только если со мной будешь ты, малышка. — Он наклонился и снова поцеловал, неторопливо, но уверенно. — Яся, — его голос стал серьезным, — то, что я к тебе чувствую... это уже не подростковая влюбленность и не юношеская безумная страсть, которая сносит голову. Это нечто большее, глубокое, неподвластное разуму чувство. То, что не объяснить словами. Но я и не буду пытаться. Просто хочу, чтобы ты сама поняла то, о чем я говорю. Не хочу быть голословным.
— А мне и не нужны слова, я и так все чувствую своим сердцем: ты надежный, искренний, я ощущаю твое крепкое плечо, я знаю, что ты всегда рядом и с тобой я в безопасности. — Она говорила так же честно, как и он.
В этот день их планам посмотреть фильм на проекторе так и не суждено было сбыться.
***
Игнат посадил меня к себе на колени, придерживая одной рукой, другой убрал выбившуюся прядь с моего лица. Я немного откинулась назад, позволяя ему коснуться губами моей шеи. Его дыхание обжигало кожу, но в какой-то момент он чуть отстранился и посмотрел в глаза:
— Яся... если мы сейчас не остановимся, не смогу удержаться.
Но я и не хотела останавливаться. Мое влечение к нему, к моему мальчику, только росло. Мои чувства, страсть, желания прорывались наружу, не спрашивая разрешения. Я прикрыла глаза, опустила ладонь чуть ниже его живота и как бы невзначай провела пальцами вниз по ткани джинсов.
— Яся... — Игнат перехватил мою руку, придерживая за запястье, но в его голосе не было упрека. Только дрожь. Только желание.
— Я совсем потеряла голову, — прошептала я, чувствуя, как щеки горят.
— А я давно ее уже потерял, — сказал он и коснулся губами моего запястья. — Как же мне нравится, как ты пахнешь... Я помнил этот аромат всегда.
Игнат, не отрывая взгляда от моих глаз, поднялся на ноги, продолжая держать меня на руках. Мы вновь одновременно потянулись друг к другу, и наш поцелуй вспыхнул с новой силой — глубокий, нетерпеливый, до дрожи в коленях. Я сжимала его плечи, цеплялась за него, как будто боялась отпустить хоть на мгновение. В каждом моем прикосновении читалась жажда быть с ним, принадлежать ему. И он чувствовал то же самое. Это было очевидно по тому, как крепко он прижимал меня к себе, как отвечал — так, будто мы были единственными, кто остался в целом мире.
Игнат понес меня вверх по лестнице, в спальню. Я плохо помнила, как мы поднимались. Все было в каком-то сладком ослепляющем тумане. Несколько раз мы останавливались. Игнат, не в силах одновременно страстно целоваться и нести, прижимал меня к стене, придерживая, чтобы не уронить. Он целовал меня так, что мне хотелось кричать — не от боли, нет, от счастья, от переполняющих эмоций, от этого невыносимого, яркого чувства, которое вырывалось наружу и захватывало все мое существо.
Уже перед входом в спальню он остановился. Я не выдержала, и сама начала целовать его лицо, шею, плечи, сдвинув ворот футболки.
— Какая ты горячая, малышка, — страстно произнес Игнат, заводя меня еще больше.
Я очнулась, только когда мы оказались на кровати. Мы оба были словно подростки — с бешено стучащими сердцами, растрепанными волосами, пьяные от прикосновений. Мы пытались снять друг с друга одежду, сбивались и снова целовались, пока наконец не остались совсем обнаженными в полумраке спальни. Но теперь я ничего не боялась и не скрывала своего тела.
Игнат навис надо мной, продолжая целовать — нежно, будто впервые, и в то же время с той яростью и неистовством, что появляются, когда так долго ждал. Каждое его прикосновение разжигало новый огонь внутри, порождало желание новых, еще более страстных, горячих, требовательных поцелуев. Я не могла насытиться ими. Внутри меня разгорался свет, готовый вспыхнуть пламенем. На какое-то мгновение Игнат остановился, жадно глядя на меня янтарными глазами, в которых отражался блеск моего огня. В его взгляде — вопрос. Но он уже знал ответ.
И я тоже знала.
— Я люблю тебя, — срывающимся голосом произнесла я и непослушными от волнения пальцами провела по его лицу, притягивая к себе, обнимая так крепко, как только могла.
— И я тебя люблю, — шептал он мне, целуя губы, лицо, глаза.
Его откровенные прикосновения сводили меня с ума. Я дарила Игнату свое сердце, все свою нежность, искреннюю, выстраданную любовь. Я тонула в нем, растворялась, не пытаясь спастись. Прижималась к нему всем телом и требовала от него того же. Жадно отвечая на его прикосновения, припадала к губам, разрешая ему все, что он хотел, и сама позволяла себе любые прикосновения и поцелуи. Его губы опускались все ниже, заставляя меня сдерживать крик. В какой-то момент я не смогла сдержаться и произнесла его имя, волна всепоглощающей любви накрыла меня с головой. А я продолжала наслаждаться его красивым телом, к которому припадала своими жаркими губами. Для нас не больше было запретов. Обнимая Игната за напряженные плечи, я слышала биение его сердца. Не контролируя себя, впивалась ногтями в его рельефные мышцы на спине. Движения Игната становились все более ритмичными, дыхание обрывистым, он вздрогнул, а потом склонился ко мне, шепча мое имя. Темные волосы упали на его лоб, глаза были затуманены, словно пьяные. Он лег на спину, а я все смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Некоторое время мы молчали, потом Игнат сгреб меня в охапку и положил мою голову к себе на грудь, нежно целуя, гладя рукой по спине.
— Тебе было хорошо? — спросил он тихо.
— Да, — ответила я так же негромко, словно боясь разрушить гармонию момента.
— Спасибо, что поверила мне, — произнес Игнат.
Теперь я сама легонько поцеловала его, перевернувшись на бок, и крепко прижалась к нему всем телом. На душе было хорошо. Я полностью доверяла Игнату и наслаждалась его доверием.
Мы повзрослели, прошли испытания и хотели быть просто счастливыми. А еще я мечтала любить и быть любимой. И чтобы Игнат был рядом. Всегда.