Глава 52. Покушение
В машине, припаркованной недалеко от ресторана, сидела девушка в темных очках, скрывавших половину ее лица. Еще издали она заметила неспешно шагающую парочку, выходящую из сквера на неширокую улицу. Парень с девушкой остановились на светофоре. Автоледи сразу их узнала. Адреналин зашкаливал, отчего кровь ударила ей в голову. Молодые люди стояли на тротуаре и о чем-то мило беседовали. Было видно, что их тянет друг к другу, словно магнитом. Парень мягко, почти благоговейно обнял спутницу, а потом поцеловал. Она ответила ему тем же. Каждый их жест, от взгляда до прикосновения, кричал о взаимной влюбленности. Между ними искрило.
Девушка в машине смотрела на них и не могла отвести глаз. Ревность медленно расползалась по телу, будто яд, проникающий в каждую клеточку ее сознания. Она сделала все, чтобы их разлучить.
Или… почти все?
Может, именно в этом и была ее ошибка?
Она верила, искренне верила, что все, что случилось с ее отцом, — дело рук этих двоих, и в первую очередь этой «серой мышки». Отец — некогда могущественный человек, которого раньше все уважали и вместе с тем боялись, — теперь сидел в тюрьме. Семейный бизнес рухнул, как карточный домик. Мать потеряла свой пост, замкнулась в себе, перестала появляться в обществе. От женщины, которая когда-то блистала, осталась лишь тень. Ни друзей, ни статуса, ни уверенности в завтрашнем дне. А сама девушка… уехала за границу. Спряталась. Но ненадолго — пришлось вернуться, чтобы распродать остатки записанного на нее имущества.
Каждая встреча с матерью становилась пыткой.
— Никчемная, — выплевывала та ей в лицо всякий раз. — Даже парня удержать не смогла…
Парня, на которого ее семья сделала ставку. Парня, который сейчас стоял рядом с этой девчонкой и смотрел на свою спутницу так, как никто и никогда не смотрел на нее саму.
Еще недавно она была блистательной, уверенной в себе девушкой, с фамилией, открывающей любые двери и служившей пропуском в высшее общество. А теперь? Теперь она — никто. Пустота. Как ей встать на ноги? С чего начать? О том, чтобы за границей попытаться охмурить богатого иностранца, она даже думать не могла — не позволяла гордость, да и не получилось бы. Что-то внутри по-прежнему тянуло ее к тому самому, единственному. К тому, кого она, как казалось, любила. Или… это была не любовь? Может, только зависимость? Болезненная тяга, которая выедает изнутри и не дает дышать, но не отпускает?
Но еще сильнее, чем эта затхлая тоска, в ней укоренилось другое чувство — острое, выжигающее. Желание мстить своим обидчикам. И вот они стояли прямо перед ней. Счастливые, влюбленные. Смеялись, держась за руки, будто мир принадлежал только им. И, что хуже всего, он снова с ней. С Ярославой. С той, кого она теперь ненавидела еще сильнее.
Она не хотела верить, что Ярослава не только выжила, но и стала той самой Владиславой. Как это вообще возможно? Но теперь сомнений не было — перед ней проклятая Ярослава Черникова. Та, что разрушила все.
Это стало последней каплей. И сейчас, увидев их вместе, она приняла решение осуществить желаемое и навсегда разлучить влюбленных.
Без колебаний девушка за рулем резко нажала на педаль газа.
***
Игнат держал Яру за руку. Они уже почти перешли дорогу, и были в нескольких метрах от уютного ресторана, где их ждали родители. Внезапно тишину перекрестка прорезал визг шин. Игнат резко обернулся и увидел машину, которая неслась прямо на них, не снижая скорости. На немноголюдной улице все случилось за секунды. Он успел только дернуть Яру за руку и оттолкнуть в сторону, а сам...
Раздался глухой удар, скрежет металла, затем вспышка боли в его глазах — и все. Капот машины задел его по касательной, прежде чем влететь в фонарный столб. Парень упал, и все вокруг для него схлопнулось в одну-единственную черную точку, сознание отключилось. Яра даже не сразу сообразила, что произошло. Она тоже упала, ударившись о тротуар, и разодрала колено, но это было неважно. Главное — Игнат. Он лежал без движения. Забыв о своей боли в ноге, она бросилась к любимому.
— Игнат! — ее голос сорвался в крик. — Игнат, пожалуйста, ответь...
Яра опустилась на колени перед ним, не обращая внимание на боль и капельки крови, стекающие вниз по ноге.
— Помогите! — закричала она в толпу, которая уже начинала собираться.
Руки ее не слушались. Дрожащими пальцами она пыталась достать телефон, но они словно онемели. Паника душила. Она испугалась за Игната, боялась не успеть.
Кто-то из прохожих звонил в скорую, кто-то держал за плечи Яру, чтобы она не упала в обморок. Но девушка все смотрела на Игната, на его лицо и закрытые глаза.
Для Ярославы все происходило как в замедленной съемке. Она хотела положить голову Игната на свои колени, но не решилась, понимая, что при травмах любое движение может только навредить. Ее тело дрожало, глаза застилали слезы, и все, что она могла — осторожно гладить его по волосам и шептать сквозь слезы: «Только открой глаза. Только не оставляй меня…»
И он, словно поняв, что Ярослава находится на грани, вдруг зашевелился. Медленно, с трудом открыв глаза. Его взгляд метался: небо, лица, шум улицы — и Яра, рыдающая рядом. Память начала возвращаться урывками. В голове пронеслись картинки: вот они счастливые идут и смеются с Ясей, вот летящая на них машина, удар, боль пронзила висок, и Игнат снова потерял сознание.
Все это время они не видели, что за ними наблюдает хрупкая беззащитная девушка с ангельским выражением лица, но с душой демона. Она никогда никому и ничего не прощала. Те, кто общались с ней в последнее время, ловили себя на мысли, что от нее исходит пугающая угроза.
Это она нажала на газ, чтобы расправиться с теми, кого винила во всех своих бедах. От ненависти ее разум отключился. Чувства обострились, желание мести тоже. Все, чего она хотела — отомстить. Но в последний момент, будто очнувшись, резко вывернула руль в сторону. Машина задела Игната по касательной и с треском врезалась в фонарь. Подушка безопасности выстрелила ей в лицо. Девушка уткнулась в нее с криком, увидев краем глаза, как Игнат упал. Это повергло ее в шок. Она одновременно ненавидела его и желала. Желала, чтобы он был ее и только ее. Истерзанная душа рвалась на части. Она испугалась, что причинила Игнату тяжелые увечья, а может быть, даже убила. Внутри нее все кричало: «Что я надела?! Нет, Игнат! Нет! Только не ты!»
К ней подбежали какие-то люди. Вытащили из машины. Орали, ругались. Но ей было все равно. Глазами она смотрела только на парня, лежащего на асфальте. Она переживала за него и повторяла как заклинание: «Только не ты! Дыши, дыши!»
Подъехали скорая и полиция. Игната осмотрели и осторожно погрузили на носилки. Яся машинально отвечала на вопросы людей в форме. И тут она увидела виновницу аварии. Яра узнала ее. Это была Алекса. Та, из-за которой, ей пришлось пережить ад, испытать боль физическую и душевную, унижения, одиночество, страх и смерть. Первое желание было подойти, ударить, оттаскать за волосы, а может даже убить. Внутри все кипело: «Это она! Опять она! Ей все мало!»
Взгляды девушек скрестились. Яра смотрела на Алексу с негодованием, решительностью и немым вопросом: «Ну, и чего ты добилась?»
Алекса посмотрела на Игната, а затем перевела глаза на Яру. Выражение ее лица резко поменялось. Теперь оно стало вызывающим, с издевкой. В нем читалось: «Ты опять, девка, вышла сухой из воды! Как же я тебя ненавижу!»
Игната погрузили в скорую и позвали Ярославу. Садясь в машину, она повернулась к Алексе и сказала:
— А знаешь, мне тебя жаль.
***
Все это время в ресторане Костя с Еленой терялись в догадках, почему их дети так и не пришли на встречу. Они звонили им, но телефоны обоих оказались недоступны. Тревога нарастала и лишь усилилась, когда раздался неожиданный звонок от знакомого полицейского, который сообщил о происшествии рядом с рестораном. Услышав фамилию Елецкий, Константин сразу понял, кто пострадал в аварии. А когда узнал, кто был за рулем, его лицо потемнело. Он и представить не мог, что несостоявшаяся невестка способна на такое, и переживал, что история может повториться.
— Я думал, что худшее уже позади… — только и смог сказать Костя, стремительно поднимаясь из-за стола и давая распоряжение охране.
Когда они прибыли в больницу, Яре уже обработали раны. Врачи настаивали, чтобы она уехала домой, отдохнула, но девушка отказалась. Она сидела в коридоре, не чувствуя времени, ловя каждое движение медиков и жадно всматриваясь в их лица.
Все, что ей было нужно — знать, что Игнат будет жить.
Константин вошел в коридор быстрым, решительным шагом. Убедившись, что с Ярославой все в порядке и коротко расспросив, что произошло, он вызвал главврача и потребовал, чтобы Игнат прошел полное обследование. Когда парня увозили в процедурную, он ненадолго пришел в себя, пытаясь что-то сказать, но его язык заплетался. Врачи сработали оперативно: вкололи обезболивающее, провели диагностику и вынесли вердикт — ушиб мягких тканей, легкое сотрясение. Ничего критичного, но на всякий случай оставили в больнице на несколько дней под наблюдением.
Яра зашла в палату украдкой, хотя и знала, что не положено. Игнат спал, темные волосы взъерошились, руки лежали поверх покрывала. Под действием укола дыхание было ровным, грудь спокойно поднималась и опускалась. Его лицо казалось слишком бледным, а тени под глазами — слишком резкими. Не в силах сдерживать слезы, Яра подошла к нему, присела на край кровати, осторожно коснулась его руки. Пальцы Игната дрогнули, будто он почувствовал, что она рядом. Яра наклонилась, едва касаясь губами его губ.
— Игнат… я с тобой, я тебя люблю, — прошептала она, глядя на него сквозь нахлынувшие слезы.
Постояв еще немного, ей пришлось уйти, в палату заглянула медсестра и сурово посмотрела на нее. Уже поздно вечером, когда все немного улеглось, медперсонал выпроводил посетителей из больницы. Вернувшись в особняк, Елена попросила Константина остаться с ними на ночь. Изнеможенные, они сидели в столовой втроем — пили чай, напряжение сегодняшнего дня не отпускало. Все тревожились за Игната, но вслух об этом не говорили.
Елена пыталась завести разговор на отвлеченные темы, рассказывала о работе фонда, о женщинах, которым удалось помочь. Костя молча слушал, и смотрел на нее. В его взгляде было все: и нежность, и благодарность, и любовь. Иногда он будто отстранялся, взгляд затуманивался, и становилось ясно, что его мысли унеслись куда-то далеко. Яра тоже молчала. Сидела рядом, слушала маму и думала: какая же она сильная. И как ей повезло с Костей, а ему — с ней. Затем мыслями она снова возвращалась к Игнату. Как он? Внутри поднималась волна боли и ярости. Как Алекса могла так поступить?..
Когда расходились спать, Елена обняла дочь, погладила по плечу и сказала:
— Не переживай. Все уляжется.
Яра кивнула, поцеловала маму в щеку и ушла в свою комнату. Но от пережитого сон не приходил. Она решила сходить за водой на кухню. В кабинете у Кости горел свет. Он с кем-то говорил по телефону. Его голос был холодным, резким и очень непривычным. Таким она его еще не слышала.
— Я бы мог поступить иначе, принять другие меры — говорил он. — Но не хочу. Пока. Но это только пока.
— Кем ты себя возомнил? — донеслось в ответ, глухо и раздраженно.
— Тем, кто не позволит прикасаться к моей семье. Ты понял? — Голос Константина стал еще резче. Наступила короткая пауза.
— Я понял… Раз ты дозвонился до меня, — глухо ответил мужской голос на другом конце телефона.
— Я пока не пускаю дело в ход, — Константин говорил жестко, без пауз, — но имей в виду, что подключу все ресурсы, а они у меня есть.
— Чего ты хочешь? — раздался ответ.
— Чтобы ты со своей семейкой держался подальше от моих родных, а особенно от сына, — его голос понизился, стал еще жестче. — И не забывай, кто отец у моей будущей невестки. Пусть и не по крови — но ты же знаешь, как он к ней относится. Даже тюрьма тебя не спасет.
— И что взамен? — Через несколько минут молчания послышалось в трубке. — Помогу с опытным адвокатом, — сухо бросил Костя и закончил разговор.
Яра замерла у двери, она поняла, с кем говорил Костя. Затем тихо отступила и растворилась в темноте. Не хотела, чтобы Костя узнал, что она слышала его разговор.
Вернувшись в комнату, Ярослава по-прежнему не могла уснуть и открыла дневник. Она снова начала вести его после возвращения домой:
«Последний год был для меня настоящим счастьем. Я словно птица, которую наконец-то выпустили из клетки. Радовалась небу, солнцу, разным мелочам и, кажется, снова научилась улыбаться. Но самое главное — я больше не боялась, ни за себя, ни за маму, ни за Игната.
Однако этот год для меня был не простым.
Я восстановилась в университете, прошла курс реабилитации. Словно заново вскрывала старые раны, не только на теле, но и в душе. Я старалась вернуть прежнюю себя. Мечтала изменить свое лицо, свою внешность, но, как оказалось, это было практически нереально. Побывав у одного, второго, третьего врача, я пришла в уныние, была на грани истерики. Все они в один голос утверждали — полная замена внешности невозможна. Превращая меня во Владу, врачи провели столько сложных операций, что теперь вернуться к прежнему лицу не получится. Я рисковала, не оставшись Владой, превратиться даже не в Яру, а в кого-то третьего. Такая перспектива казалась мне еще более устрашающей. Учитывая последствия, мама, Игнат, Стеша тоже настаивали на том, что ничего больше менять не стоит. Сначала я не соглашалась с ними, но они убедили меня не рисковать. Доводы Игната были самыми вескими.
— Как никто, я понимаю тебя. Соглашусь с любым твоим решением. Но подумай о своем здоровье. Мне не важно, какое у тебя лицо: Яси или Влады. — И, немного помолчав, добавил: —Я люблю тебя любую.
Игнат не требовал от меня ничего, кроме того, чтобы я просто жила. И я решила — не буду больше возвращаться в прошлое.
Не стану жалеть о потерянных годах, боли, страхе и унижениях. Если нам с мамой удалось выбраться из того ада, то все должно быть не зря. Я обязана жить. Я разрешила себе любить и быть любимой. Просто не имею права поступать иначе, не могу позволить и дальше разрушать себя изнутри своими сомнениями. Слишком долго не позволяла себе быть счастливой.
Я училась заново быть собой. Не просто существовать, а действительно жить. С жадностью набросилась на учебу, словно боялась, что у меня снова отнимут эту возможность. Сдавала экзамены, ходила на семинары, общалась с однокурсниками. В общем, жила по-настоящему.
В минуты, когда казалось, что я не выдержу, рядом был родной человек. Я чувствовала, как бережно он относится ко мне. Как боится причинить боль, как хочет быть опорой и доказать свою любовь. А доказывать мне и не нужно было. Я знала, что он раскаивается, корит себя за то, что не узнал меня. Но я его не винила. Мы снова были вместе. Только уже другими, более взрослыми, прошедшими трудные испытания.
Наши отношения развивались постепенно. Мы разговаривали долгими вечерами обо всем: о жизни, о прошлом, о нас. И о будущем тоже. Он слушал меня. Я слушала его. Мы полностью открывались друг другу, рассказывая, что нас тревожит и волнует.
И сегодня я окончательно поняла, как дорог мне Игнат. Я всегда хочу быть рядом: заботиться о нем. И если когда-нибудь я его потеряю... просто не смогу дышать. Потому что он — мое все».