Глава 13.Страшный сон
Я с волнением ожидала поездки в свой город. Вальзер ничего не говорил о том, какие документы мне предстоит подписать, да и, честно говоря, меня мало интересовало. Я думала только о встрече с мамой, которую не видела уже больше года. Слова Далевского не выходили у меня из головы. Что, если она действительно серьезно больна, а я, как всегда, ничем не могу ей помочь? Этот человек лишил нас нормальной жизни, и боюсь, что он заберет у меня последнее — маму. Без нее и Игната я останусь в этом мире совсем одна.
Мы вылетели в начале недели на частном самолете. Вальзер усилил охрану, и я обратила внимание, как тщательно проверяли пилотов и стюардесс. Он был хмур и за весь полет обронил от силы пару фраз. Марк летел с нами. Я пыталась выяснить у него детали поездки, но он ничего не знал, лишь покачал головой. Он нужен был, чтобы перевести крупную сумму по итогам сделки, но для кого и за что — оставалось тайной.
Небо над городом затянули тяжелые тучи, сверкали молнии. При посадке самолет бросало и трясло из-за усилившегося ветра. Я судорожно вцепилась в подлокотники, а Марк раздраженно пробормотал что-то нелестное в адрес пилотов, будто виноваты были они. Он был одет в спортивное. Едва ли не впервые сменил свой безупречный костюм на что-то поудобнее, видимо, относился к тем людям, которые предпочитают комфорт во всем.
Вальзер, казалось, ничего не замечал вокруг, и я подумала, что он, должно быть, не боится даже смерти. Когда самолет наконец приземлился, небо расколол оглушительный раскат грома и хлынул крупный косой дождь. Я чувствовала — впереди нас ждет что-то плохое. Мысли, что в поездке может что-нибудь произойти, не покидали меня.
— Ты так боишься грозы? — спросил Марк, глядя мне в глаза. — Белая как мел.
— Ничего, дочка, не бойся, мы еще поживем, — заметил Вальзер, услышав наш разговор.
Тут же небо пронзил новый раскат грома, словно возражая против того, что Вальзер называет меня дочерью. Я посмотрела в иллюминатор — в нем отражалось мое лицо. Нет, не мое. Лицо Влады. Она смотрела на меня и была мне не рада.
Вскоре мы добрались до гостиницы. Дождь не утихал, и мне казалось, что он нашептывает что-то важное, словно разговаривая со мной, то, чего я еще не понимаю.
— Что будешь делать? — спросил Марк, провожая меня.
Наши номера располагались по соседству. Предполагалось, что жених и невеста будут жить рядом. Он вошел со мной, внимательно осмотрел комнату, проверяя, нет ли посторонних.
— Голова разболелась, пойду отдыхать, — ответила я, не в силах скрывать усталость.
На чайном столике посреди номера стояла ваза с шикарным букетом алых роз. Марк заметил их раньше меня.
— От него? — спросил он с легкой усмешкой.
— От кого? — не сразу поняла я. Мне показалось, что розы — просто комплимент от отеля. В конце концов, Вальзер выкупил целый этаж — почти все люксы в этой гостиницы.
— Елецкого. Ты сообщила ему, что приезжаешь?
— А должна была? — удивилась я, приподняв брови. — К чему вопросы? Ревнуешь?
— Не смеши, — он потер лоб, его глаза сверкнули за тонкой оправой дорогих очков. — Ладно, если захочешь с ним встретиться, можешь рассчитывать на меня. Прикрою.
Его слова меня удивили. Марк был со мной честен, ему незачем меня подставлять. Кажется, мы действительно смогли стать, если не парой, то хотя бы партнерами.
— Нет, не нужно, — я покачала головой. — От этого будет только хуже.
— Правда думаешь, что может быть еще хуже? — спросил Марк с ноткой грусти в голосе, но настаивать не стал.
Он ушел в бар, а я осталась одна — хотела отдохнуть перед завтрашним днем. Дождь не унимался, небо сверкало, раскаты грома становились тише, но я вздрагивала от каждого звука, словно в этом была моя вина.
Я пыталась заснуть, но сон, как и мысли, был тревожным. Засыпала ненадолго, часто просыпалась, перебирая в голове возможные сценарии завтрашнего дня. Мой пульс частил, будто я не отдыхала, а гналась за кем-то. Тревога и страх забрались в мои сны. Урывками видела маму, ее изможденное бледное лицо. Я пыталась приблизиться, бежала к ней — и вновь просыпалась, снова засыпала и оказывалась в том же месте своего тревожного сна. Я теряла маму, кричала, искала ее во тьме и, осознавая с ужасом, что ее нигде нет, бежала снова.
Но мрак рассеялся, и я нашла. Ее тело казалось тонким и иссохшим, в сером платье, похожем на больничную робу. Она сидела на краю кровати. Я подошла и села рядом и тут же поняла, что это не моя мама, а Виола. Она снова и снова спрашивала, где ее дочь, где Влада, проклинала, плакала, просила отвести ее к ней. Я повторяла, что я и есть Влада. Но Виола лишь раскачивалась из стороны в сторону, ровно так же, как бывало в больнице.
— Чего ты ходишь и ходишь ко мне? Ты не моя дочь. Я не жду тебя, мне нужна моя дочь. Что ты с ней сделала? — не переставая твердила она.
И вдруг появилась та, кого она так ждала.
Сердце застучало в горле. Я вцепилась ладонями в спинку кровати, и увидела, как у двери скользнула тень — тонкая, стремительная, словно кто-то вплелся в темноту и растворился в ней. По позвоночнику пробежал холодок. Я не сразу осознала, что дышу слишком часто. И очень громко.
Затем — снова шум. Смех. Женский. Легкий, чуть слышный. Но в нем не было ни радости, ни печали— лишь что-то тревожное.
— Кто здесь? — прошептала я, но голос сорвался и утонул в тишине.
Она вышла из темноты. Девушка. В черном. Стройная, уверенная. Ее лицо освещал блеклый лунный свет, и я вдруг поняла, почему у меня трясутся руки.
— Влада? — выдохнула я, не веря самой себе.
Она остановилась у кровати и медленно опустилась рядом. Прямая спина. Взгляд — настороженный, но живой. Живой. Я смотрела на нее и видела новую себя! Влада разглядывала меня моими же глазами.
— Привет, Яра, — произнесла она с кривоватой полуулыбкой, от которой в груди резко похолодело. — Не ожидала? Думала, я погибла тогда, да?
Мир закружился. Я вцепилась в простыню.
— Не бойся. Ты — это ты, а я — это я.
— Но как? Где ты была все это время? Что с тобой произошло?
Она проигнорировала мой вопрос и молча села с другой стороны от матери, взяла ее руку в свою.
— Я пришла, мама, — сказала Влада уверенным, хрипловатым голосом.
Виола тут же затихла, внимательно посмотрела на дочь и коснулась ее лица.
— Влада, милая моя девочка, я так ждала тебя. Я так скучала. — Она посмотрела на меня полными боли и безумия глазами и прохрипела. — Вот! Вот моя дочь. Не ты, а она моя дочь.
— Знаю, мама. Прости, что не могла прийти раньше, я была далеко.
— Я надеялась, что ты появишься в свой день рождения, хотела поздравить. Ты получила мой подарок?
Влада покачала головой и посмотрела на меня, словно точно знала, что это я получила его.
— Очень жаль, — вздохнула Виола.
На ее глазах выступили слезы, и она склонила голову, обнимая свою девочку. Сон становился все реалистичнее. Виола исчезла, а мы с Владой остались вдвоем. Она поднялась и прошлась по комнате, осматривая свои владения, будто все, что здесь находилось, принадлежало ей. Остановилась у столика. Там стояли те самые алые розы.
— Красивые. Такие отец дарил маме. Он и мне обещал, если буду хорошей. — Она чуть склонилась, коснулась лепестков. — Он попросил поставить их в моей комнате. Можно, я их заберу?
Я молча кивнула. Не потому, что не могла сказать хоть слово — просто не было сил сопротивляться происходящему.
Она снова взглянула на меня — уже мягче, без осуждения или злости. И прежде, чем я смогла задать хоть один вопрос, произнесла:
— Я тебе потом все расскажу. Но сейчас нельзя. Меня не должны видеть рядом с тобой.
Влада взяла охапку цветов, развернулась — и растворилась в дверном проеме. Бесшумно.
Я открыла глаза. В номере было темно, но я разглядела цветы, которые все так же стояли на столике. Мне стало так жаль Владу, жаль ее оборванную жизнь. Она нужна своим родителям, которые даже не могут прийти к ней на могилу и оставить этот роскошный букет для нее… которого она так ждала. Я села на кровати, обхватила колени и тихо заплакала.
Заснуть больше не удалось — тревожные мысли не отпускали. Меня начало лихорадить, я с головой закуталась в одеяло, но дрожь не унималась. Мне казалось, что обжигающий холод проник в каждую клеточку моего тела. Дотянувшись до тумбочки, я взяла бутылку с минеральной водой и с жадностью начала пить. Но страх, тоска и боль не отпускали.
Рассвет медленно заливал комнату нежным светом, в нем все отчетливее проступали очертания цветов, присланных Вальзером. Я смотрела на них и чувствовала себя виноватой — будто оставила Владу совсем одну.
Утром в дверь постучался Марк. Он пришел, чтобы сопроводить меня на завтрак. Для Вальзера мы все еще пара и должны появляться вместе. Марк в светло-сером костюме и голубой рубашке выглядел безупречно. Я выбрала светлый летний сарафан и открытые босоножки с кожаными ремешками.
— Что с тобой? — Он внимательно посмотрел на меня сквозь тонкие стекла очков.
— Все в порядке, — пожала я плечами, опустив тревожный взгляд.
— Ты вообще спала? — Марк подошел ближе, легко коснулся моего подбородка и заставил посмотреть в глаза.
— Немного, — ответила я коротко, снова отводя взгляд. Не хотела рассказывать о том, что происходило ночью.
— Говори, в чем дело, — не отступал Марк. —Твое зареванное лицо может создать мне лишние проблемы.
И я решилась ему все рассказать.
— Стас сказал, что у мамы проблемы со здоровьем, а я ничего не могу для нее сделать. Не могу помочь. Я просила его о встрече с ней. Он обещал. Сказал, что ты отвезешь меня.
— Да, только если это не вызовет подозрений у Вальзера. Сначала я должен выполнить его поручение.
Я кивнула, ощущая, как сильно хочу увидеть маму. Быть с ней в одном городе и не иметь возможности встретиться казалось невыносимым.
— Это все? — спросил Марк, взглянув на часы.
Пора было спускаться в ресторан. Помедлила, но все же кивнула, и он понял, что я что-то недоговариваю.
— Ладно, расскажешь потом. Нанеси побольше косметики, иначе твой отец может решить, что я тебя обидел.
Аккуратно скрыв темные круги под глазами тональным кремом, мы с Марком спустились вниз. Вальзер уже ждал нас.