Глава 22
Выйдя из дома, они на мгновение замерли на пороге, позволяя глазам привыкнуть к яркому дневному свету. Солнечные лучи скользили по двору, окрашивая всё вокруг в тёплые золотистые оттенки. Неглубокие лужи, разбросанные по земле, ловили в себе отражения неба и солнечных бликов.
Воздух был свеж и прозрачен, наполнен чистым запахом влажной земли после прошедшего ливня.
Шинобу первой сделала шаг вперёд, и Гию последовал за ней. Лёгкие порывы ветра играли краями их хаори, заставляя ткань едва заметно колыхаться.
Каменная дорожка, потемневшая после дождя, тянулась вдоль домов. Между строениями вились узкие тропинки, влажная листва поблескивала в лучах солнца, а легкий ветер доносил свежий аромат промокших цветов.
Где-то в глубине сада перекликались птицы, и ветви мягко шуршали под дыханием ветра.
— Прекрасная погода, не правда ли, Томиока-сан? — вдруг разорвала тишину девушка, чуть повернув голову в сторону мечника.
Гию ответил не сразу, подняв взгляд на безмятежное лазурное небо с редкими облаками,
— Да, — ответил он после короткой паузы.
— Погода действительно хорошая.
Он опустил взгляд на девушку, и солнечный луч на мгновение коснулся её лица, осветив нежные черты, словно аккуратно тронутый утренней росой цветок, который только начинает раскрываться под первыми лучами солнца.
Шинобу искренне улыбнулась, повернувшись к нему. Ей нравилось, что он отвечает именно так: сдержанно, без лишних слов, но честно.
— Я так рада, что вы поправились, Томиока-сан. Вам стало гораздо лучше.
Её улыбка сияла в утреннем свете, словно само золотистое солнце спустилось с небес. «Как же она была красива в этот момент», — промелькнуло в мыслях у Гию. Когда Шинобу отвернулась, вновь устремив взгляд к дороге. Он на миг свёл губы в полуулыбке, наслаждаясь приятным моментом.
— Скажите мне, Томиока-сан... — Девушка не обернулась, продолжая идти вперёд и чуть склонив голову.
— Почему вы вечно отстраняетесь ото всех? Почему принижаете себя перед остальными столпами?
Гию не ожидал этого. Ответа из его уст так и не послышалось, он надеялся, что поставленный вопрос исчезнет сам по себе, но девушка настояла.
— Ответьте мне, Томиока-сан.
Гию судорожно вздохнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от невыносимого давления. Ему хотелось замолчать, спрятаться за привычным холодом.
— Я... не такой, как все столпы, — с трудом произнёс мечник.
Шинобу слышала, как тяжело ему даются слова, и внимательно слушала. Но то, что последовало после, удивило её больше всего.
— Я не достоин зваться столпом, не достоин носить имя Хаширы Воды, и поэтому не могу стоять в одном ряду с другими столпами. — Гию затих. Его сдавленный голос смолк, словно он сказал лишнее. Возможно, ему следовало просто проигнорировать поставленный вопрос. Но вместе со словами из груди начало выходить болезненное, сдавливающее чувство.
«Может мне, просто нужно было кому-то выговориться... Нет, не кому-то, — именно ей».
Именно ей он смог это наконец сказать, именно ей он доверил то, что годами выжигало его изнутри.
Шинобу остановилась, а Гию, погрузившись в ход своих мыслей, сразу не заметил, как на пару шагов опередил её. Лишь её сердитый, но нежный голос вернул его в чувство.
—Томиока-сан, замолчите! Не смейте так говорить, — она смотрела ему в спину, ожидая ответной реакции.
— Вы прекрасный мечник, сильный охотник. Вы куда сильнее многих в корпусе, сильнее некоторых столпов...
Девушка хотела было продолжить, но Гию тут же своим ответом заставил её смолкнуть.
— Я не такой, как они, — ответил он тем же сдавленным голосом, остановившись и опустив взгляд.
— Мне нет места в корпусе охотников. Из-за моей слабости я получил раны, из-за которых не мог ровно стоять на ногах. Из-за моей слабости ты лечила меня посреди ночи, тратя на меня своё вре..
Вдруг он ощутил слабый толчок — девушка резким движением прижалась к нему со спины, обнимая хрупкими руками его торс.
Гию замер. Дыхание перехватило, а слова застряли в горле. Тонкие, но удивительно крепкие руки Шинобу обвивали его, словно пытаясь удержать от падения в пропасть его собственных мыслей.
— Томиока-сан... — её голос прозвучал прямо у него за спиной, чуть приглушённый тканью хаори.
— Замолчите. Пожалуйста. Я никогда не думала о вас так..— тихо произнесла она, и в её интонации проскользнула непривычная горечь. — Мне больно слышать то, что вы говорите о себе.
Она сделала паузу, давая этим словам проникнуть в его сознание, растворить привычную стену молчания и самоосуждения. И лишь затем продолжила, с прежней, едва сдерживаемой дрожью:
— Какова причина всему этому? — тихо спросила она, и в её голосе слышалось искреннее недоумение.
Гию опустил взгляд на её ладони, сцепленные в замок у него на груди. В рассеянном свете, пробивавшемся сквозь листву, они казались совсем хрупкими, будто крылья бабочки. И всё же они держали его сейчас с такой уверенностью, против которой оказалось бессильно всё его железное самоосуждение.
— Кочо... — наконец выдавил он, и его собственный голос прозвучал чужим, без привычной сдавленной монотонности. В нём была лишь растерянность, которую тут же перебила девушка.
— Почему... почему вы так о себе думаете, Томиока-сан? — Она едва ощутимо провела ладонями по его груди, чувствуя сквозь плотную ткань формы каждый напряженный мускул его сильного тела.
Девушка хотела было подняться выше, обнять его за крепкие широкие плечи, но из-за разницы в росте. Как бы она ни старалась, ей оставалось лишь крепче прижаться к его спине, согревая своим теплом его вечно холодное сердце.
Гию молчал. Затем медленно, почти неловко, он поднял свои ладони — большие, огрубевшие от бесконечных тренировок — и накрыл ими её пальцы. Он не разомкнул объятия, а, напротив, бережно прижал её руки к своей груди, заключив её нежность в бережную хватку.
Когда он наконец заговорил, его голос был глухим и безжизненным:
— Сабито. Его звали Сабито. Он был сильнее меня. Лучше во всём... И именно он должен был стать Столпом Воды.
Впервые за долгие годы он произнёс это имя вслух, и оно обожгло гортань, словно ледяной осколок.
— Он был моим лучшим другом. А я... на его фоне я был лишь обузой. Жалким ничтожеством, которое путалось под ногами и мешало всем вокруг.
Гию говорил, ощущая тепло её ладоней под своими, которое словно успокаивало его изнутри. Каждое её дыхание за его спиной рассеивало тяжёлый туман гнетущих мыслей, успокаивая бурю, которую он так тщательно скрывал в себе.
— Когда шёл финальный отбор на горе Фудзикасане, на меня напал первый же демон. Из-за своей ничтожности я ничего не мог сделать... Он едва не убил меня, но меня спас Сабито. Он двинулся вглубь леса, оставив меня на попечении таких же слабаков, как и я, а сам направился дальше, чтобы истреблять демонов и спасать других на этом чёртовом отборе... — Гию почувствовал, как одна её ладонь выскользнула из его хватки и накрыла его грубую кисть, тонкие пальцы нежно поглаживали вены на его запястье.
Мечник зажмурился, и перед его глазами вновь всплыла та жуткая сцена, которую он видел своими глазами.
— Сабито погиб... — после короткой паузы сдавленно произнёс Гию. Он почувствовал, как Шинобу ещё крепче прижалась к его спине, словно пытаясь защитить от этих воспоминаний. Его голос окончательно сорвался:
— Я видел... видел, как мерзкий демон заживо разрывал моего друга на части. Он истекал кровью, защищая всех вокруг, пока я просто смотрел и ничего не мог сделать. Он погиб из-за меня...
— Неправда! — чуть повысив голос, всхлипнула девушка. В её выразительных глазах заблестели слёзы.
— То, что вы сейчас сказали, это неправда, Томиока-сан!
Она крепче сжала его ладони, не давая отстраниться.
— Ваш друг спас вас не потому, что считал слабым. Он дорожил вами, защищал и ценил как самого близкого человека...
Шинобу замолчала, и в этот миг собственные слова больно отозвались в её сердце воспоминанием о потере близких.
Гию ощутил, как её хрупкое тело, прижатое к его спине, вздрогнуло, а по нежной коже пробежали мелкие мурашки.
От страха? Тревоги? Волнения?
Гию явственно почувствовал её внезапную боль, и теперь его терзали не только собственные мысли.
Но едва девушка заговорила вновь, всё внимание мечника приковалось к её голосу.
— Такой человек никогда бы не подумал о вас так, как думаете вы сами, — уверенно продолжила она.
— Вы стоите в одном ряду со Столпами только благодаря собственной силе, и ничьей больше. Вы раз за разом принимали удары на себя, чтобы защитить тех, кто слабее. Ваши раны — не знак слабости.
Она почувствовала, как Гию осторожно размыкает её руки.
— Ваш друг гордился бы вами, увидь он вас сейчас. Только вы заслуживаете занимать место Столпа Воды, Томиока-сан, — немного растерянно, но всё так же твердо добавила она, видя, как Гию отступил на несколько шагов вперёд.
Ему стало легче. Намного легче, чем было все эти годы. Он таил это в себе слишком долго, и только она смогла вытянуть эту гнилостную боль наружу. Но где-то в самой глубине всё ещё таилась рана, о которой он, возможно, даже сам не догадывался. Невидимая рана, появившаяся ещё тогда, когда он впервые сжал в руках клинок.
Шинобу смотрела ему в спину взволнованным и растерянным взглядом. Она не знала, какой реакции ждать, но всем сердцем желала, чтобы его душе стало легче. И в этот момент, осознав глубину его признания, она ещё яснее поняла, насколько сильно они похожи.
Так и не дождавшись ответа, девушка сократила дистанцию и осторожно коснулась края его хаори, едва задев пальцами его ладонь.
— Томиока-сан... — позвала она нежным, чуть надтреснутым голосом.
Гию обернулся, и она столкнулась с его взглядом — темно-синим, глубоким, как океан. Этот взгляд всегда завораживал её, но сейчас он был устремлен куда-то сквозь неё, будто мечник не видел стоящую рядом девушку и совсем не слышал её ласкового голоса.
— Ответь мне на один вопрос, Кочо, — внезапно нарушил он тишину.
Гию медленно пошёл вперед, и Шинобу устремились рядом, тут же подстроившись под его шаг, стараясь вернуть себе привычную собранность.
— Конечно, Томиока-сан. О чем вы хотите спросить? — отозвалась она, спешно натягивая маску лёгкой улыбки.
— Ты что-то скрываешь? — мечник перевёл на неё тяжелый взгляд, видя насквозь эту поддельную улыбку.
— Скрываю? — тихо повторила Шинобу, чуть опуская глаза.
— Мне нечего от вас таить, Томиока-сан. — словесно отмахнулась она, но в голосе прозвучала лёгкая, едва уловимая дрожь.
— Ты врёшь, — спокойно, но со стальной уверенностью произнёс Гию.