Кожаный браслет.
Видимо, ночевать вне дома уже стало для нас своеобразной традицией.
Я без проблем вернулся бы, не оставив следов, но возникла одна маленькая четырехлетняя проблема, стоящая прямо передо мной в прихожей, и невинно хлопающая глазками готовясь к очередной подлости в моей адрес.
Эта девочка - настоящий дьяволёнок, по совместительству моя младшая сестра, Авалайн.
– Ава, только не...–Начал я, умоляюще смотря ей в глаза.
– Мама, папа, смотрите, Джером вернулся! – Радостно крикнула она, затем злобно улыбнувшись и показав мне язык.
Выругавшись про себя, я вздохнул и приготовился к порицанию.
Из кухни вышли мама и папа, отозвавшиеся на крики Авы, осмотрели серьезным пронизывающим взглядом мою одежду, местами испачканную в земле, а затем в мои виноватые глаза.
Долгое натянутое молчание прерывалось только мультиками, орущими на всю гостиную, потому что Ава обнаружила пульт и решила немного поиграть с кнопками.
– Где ты шлялся всю ночь? – осуждающе произнесла мать.
Я незаметно сглотнул воздух. Думаю, я еще не готов рассказать им про поле подсолнухов и про Корицу, то есть, Фрейю, и про все остальное, и вряд ли когда-нибудь буду готов.
– Я был у Килана. Извините, я должен был вас предупредить, но мобильный сел, а я уже засыпал. Но все хорошо, извините еще раз, это больше не повторится! – Быстро проговорил я, поцеловал маму в щёку и полетел вверх по ступенькам в свою комнату на чердаке, прежде чем они могли что-то ответить. Я уверен, что оставил их в замешательстве, но если бы я не ушел, то наверное не сдержался и рассказал бы им всё.
Упав на кровать, я пялился в потолок, намереваясь поспать пару часов, но в моё окно тихо постучали. Повернув голову в направлении источника звука, я увидел знакомую мне копну вьющихся волос цвета сена с медным отливом и сразу понял, кто снова стащил стремянку из вечно незапертого сарая.
Несмотря на летнее тепло, на улице было серо и душно, будто вот-вот начнется гроза. Я встал и приоткрыл окно, впуская Килана, который тут же оказался на полу моей комнаты.
Снова наступило молчание, и та духота, опустившаяся на окружающий мир, давила еще сильнее, чем до этого.
Я резко сел обратно на кровать. Пружины слегка заскрипели, и почему-то этот скрип и появление Килана, который видимо пришёл чтобы помолчать, и родители, которым я не мог рассказать о своей жизни, и смятый угол ковра, и начинающий капать дождь, все вокруг так раздражало меня, и хотелось на время провалиться сквозь землю.
Казалось, он пытается собраться с мыслями, и как бы мне не хотелось выпалить «зачем ты пришел, если собираешься молчать?!», я подавил в себе этот порыв и продолжил терпеливо ждать, теребя в руках краешек покрывала. Возможно, он действительно пытается сказать что-то важное.
– Я...Я просто пришел попрощаться.
– Попрощаться? – Я резко поднял опущенные глаза на Килана. Он молчал, будто был не в силах сказать что-то еще. – Что это значит? Килан? – В груди сама собой зародилась тревога.
Дождь начал хлестать по крыше, и судя по веткам ближайших деревьев, поднялся ветер.
– Я уезжаю. – Тихо сказал мой друг, так, словно ему пришлось выдавить эти слова из себя усилием воли.
– Куда? Почему? Ты же не можешь просто взять и уехать, да? Это шутка? – Я растерянно лепетал какие-то странные слова, продолжая теребить в руках краешек покрывала.
– У тебя когда-нибудь было чувство, словно пауки забрались внутрь и устроили дом там, где раньше был свет?
– Килан, я не... я не понимаю, что ты имеешь ввиду. Куда ты собираешься уезжать? – мой голос наверное сильно дрожал, и тревога достигла своего пика.
– Я еду на поиски одного очень важного человека, зная что не найду его, и возненавижу этот путь. Я даже не знаю, в каком направлении двигаться, но если я не двинусь куда-то прямо сейчас, то снова возненавижу себя, понимаешь? Конечно нет. Все, чему я научился за это время это врать, врать обо всем что происходит. Врать друзьям, семье, самому себе. – Килан остановился на секунду, сел на пол и вдруг начал то ли плакать, то ли смеяться, уткнувшись в колени.
Я подошёл к нему, сел рядом и приобнял. Он действительно пугал и тревожил меня своими словами и своим состоянием.
– Все в порядке, Килан. Я здесь, и я не позволю тебе уезжать куда-либо одному, особенно в такую погоду, и пока ты не объяснишь мне все. Ну же, успокойся. Все хорошо. – Я сидел рядом и приобнимал сжавшегося в комок Килана. Он никогда не был в таком состоянии, и я не умел правильно утешать кого-то, так что просто показывал что я рядом и готов поговорить обо всем. Я достал из шкафа клетчатый плед и накрыл им друга, после чего спросил, не сходить ли мне за чаем, и Килан кивнул головой в знак согласия.
Когда я вернулся с двумя кружками чая в руках, крепким и черным для меня и ромашковым с мёдом для своего друга, тот все еще сидел в одном положении, на этот раз покручивая в руках что-то, что я пока не мог разглядеть.
Подойдя поближе я увидел, что это был коричневый кожаный браслет, который был сплетен из нескольких полосок, и в моем сознании внезапно промелькнуло воспоминание, связанное с ним.
Я точно знал, кто являлся обладателем этого браслета, но не знал, как он оказался у Килана. Я вспомнил, что видел его на полу в комнате моего друга, но не обратил внимания.
Даррел.
Я знал, что три года назад, когда мне было четырнадцать, а Килану - тринадцать, когда нас еще было трое, Килан и Даррел дружили ближе между собой, чем мы все втроем вместе. Они познакомились гораздо раньше, чем я пришел к ним в компанию, и часто общались вдвоём. И тут в моей голове все начало складываться как кусочки пазла.
Килан посмотрел на меня и грустно улыбнулся.
Я присел рядом и протянул ему его кружку. Он продолжил держать во второй руке браслет.
– Ты собираешься поехать к Даррелу в Калифорнию, да? Но зачем? – аккуратно предположил я, все еще не до конца понимая, почему он так рвется туда.
Килан посмотрел мне прямо в глаза, и его губы немного дрожали, будто он вот-вот хотел сказать что-то, но не мог собраться с силами.
– Потому что я влюблен в него, Джером! Потому что я влюбился в его угольно-черные волосы, зеленые глаза и его тонкие черты лица и в его объятия. – и Килан отвернулся, покраснев и поняв, что наконец сказал то, что давно хотел сказать.
На этот раз настал мой черед молчать, ведь все слова застряли в горле. Как я мог этого не заметить? Наверное, будучи четырнадцатилетним подростком, не очень-то замечаешь влюбленные взгляды и держания за руки за твоей спиной.
Чай остывал. Никто так и не сделал ни одного глотка, и я должен был сказать что-то прямо сейчас, чтобы мой друг не подумал, что я скептически отношусь к этому.
– Килан, почему ты не сказал раньше? Мы же могли бы вместе придумать что-то. Почему ты держал это в себе? – Я старался произносить все как можно мягче, чтобы не задеть его.
–Я боялся говорить кому-то. Я видел, как вам хорошо с Корицей, и не хотел мешать, и злился, потому что не мог быть рядом с Даррелом и тоже вести себя, как влюбленные идиоты. Я очень скучаю по нему. Он занимает все мои мысли, и все что у меня есть это кожаный браслет и песня, которую мы написали вместе на мятом клочке бумаги, и я даже не понимал, что чувствую сначала, и мне было стыдно признаться в том что я...ну, что я влюбился в парня. Он тоже никому не говорил, а потом его увезли в Калифорнию, и после этого все будто рухнуло, и я напевал и напевал нашу песню, а все вокруг стало таким холодным. Я даже не знаю, что с ним и чувствует ли он ко мне то же, что чувствовал тогда, и...
Наступило довольно затянутое молчание.
– Мне так жаль, что тебе пришлось терпеть эту боль так долго. Но мы найдем выход, обещаю. Спасибо, что нашел силы рассказать мне все это. Я думаю, ты невероятно сильный и не заслуживаешь проходить через все это. Я уверен что он все еще любит тебя, как и ты его. И мы обязательно найдем его. Все будет в порядке. – Я приобнял Килана и отпил глоток уже остывшего чая из своей кружки. – Расскажи мне что-нибудь еще.
Килан мягко улыбнулся и стал рассказывать, и его голос звучал легче и спокойней, когда он говорил о Дарреле.
– Потом мы внезапно влюбились. Так поражает молния, так поражает финский нож. – процитировал друг.
Мы сидели и слушали, как за окном в темноте стучал по крыше дождь и пили холодный чай.
На душе у нас обоих стало легче, и время ненадолго стало течь медленнее. В комнате стояла темнота, но никто не собирался включать свет. Мы сидели рядом на полу, прислонившись спиной к стене.
Килан стал тихо напевать одну из моих любимых песен, поэтому я тоже присоединился к нему.
Видимо, пение в качестве заземления и успокоения помогало не только мне.
Я стал ударять по коленке в такт музыке, а Килан изобразил невидимую гитару.
Закончив петь последний куплет, мы рассмеялись, и темнота резко стала менее плотной.
Я включил еще несколько наших любимых песен, а после, накинув мою черную кофту с капюшоном, мой друг бесшумно вылез прямо в приоткрытое окно.
– Килан! – Я негромко оклинул его, и он резко обернулся, чуть не поскользнувшись на мокрой крыше.
– Давай встретимся завтра с утра, в девять часов, на станции все вместе, и решим как мы найдем Даррела, хорошо? А еще мы с Корицей хотели показать тебе поле подсолнухов. Кстати, ее зовут Фрейя. Звучит как солнце и луна вместе взятые, правда?
Килан улыбнулся и в шутку закатил глаза.
– Ты влюбленный дурачок, Джером.
– Ты тоже.
Посмеявшись, Килан спрыгнул с крыши и бесшумно побежал по мокрой дорожке в сторону своего дома.