Глава девятнадцатая. Расплата (Будет жестокой)
Моисей спустился с горы с дарованными чертежами и Скрижалями аккурат к тому моменту, когда в самом центре стана с должным почтением воздвигли грандиозную Золотую Свинью С Маникюром. Свинья имела поразительное сходство с безвременно почившим Цруфаэлем — не считая того, что была одета в стильную белоснежную накидку-симлу и крепко стояла на двух искусно расписанных ногах. Что же касается передней пары (или правильнее будет называть это руками?) — то в левой она судорожно сжимала минцефет, а правой, с особенно тщательно наманикюренным копытом — указывала прямо в сторону бредущего по тропинке Моисея. Этот жест, в комбинации с немым укором в добрых и мудрых глазах золотого Цруфаэля, не оставлял ни малейшего простора для альтернативных трактовок.
Увидев этот шедевр скульптурной пантомимы, Моисей аж захлебнулся от негодования, на короткий миг полностью потеряв дар речи и человеческий облик — он только шипел, вращал глазами и обличительно тыкал трясущимся пальцем то в монумент, то в своего брата Аарона. В сердцах, грохнул он о землю Скрижали — те разлетелись на мелкие дурнопахнущие кусочки.
- Вы... Вы... Что это? Как посмели? Господа нашего! Свиньей изобразить!
- Успокойся, брат. Свинья — сакральное животное, к которому запрещено нам прикасаться и употреблять в пищу.
- Господь назвал свинью нечистым созданием! Разве не слышал ты этого?
- Слышал. Это потому, что Господь наш склонен к рефлексии и самобичеванию. Принимает он на себя и аватаров своих все грехи наши, страдает и стыдится, как будто сам согрешил, Всемилостивейший Бог-Искупитель!
- Ничего не хочу слышать! Немедленно бросьте ее в костер, сожгите дотла, пепел развейте по воде, а потом пейте эту воду!
- Но, брат, постой, - Аарон начинает паниковать, а народ в священном трепете наблюдает за перепалкой двух своих ведущих богословов. — Какой смысл кидать статую в огонь, она же цельнолитая, из золота. Она не сгорит, а максимум расплавится. Брат мой, не боишься ли ты, что будешь в летописях выглядеть глупо?
- Бросайте свинью в огонь!!!
Будучи брошенной в костер, цельнолитая Золотая Свинья подозрительно ярко вспыхнула и с треском развалилась на отдельные тлеющие угольки. В облаке золотой пыли с веселым шипением носились ярко-оранжевые искры.
Моисей в этот раз не боялся выглядеть глупо. Он слишком хорошо знал свой народ.
- А теперь — рассыпьте прах по воде и пейте! А потом — возьмите вот эти божественные чертежи и эскизы. Сделайте всё в точности, как там нарисовано. Не смейте снова халтурить!
Сам же, в слезах, развернулся и, громко причитая и рвя на себе волосы, снова отправился на гору Синай.
Аарон, глядя ему вслед, лихорадочно думал, как бы внести всё произошедшее в летописи таким образом, чтобы его брат выглядел в них еще более глупо, нежели обычно. Возможно, стоит заменить свинью на какое-нибудь менее спорное животное. Например, на корову. Коров все любят и уважают. Коровы дают молоко и у них красивые томные глаза. Только полный идиот станет требовать сжечь Золотую Корову!
Метатрон, вспомогательный поток сознания
Мой господин, кажется, начал вживаться в образ могущественного Хрюшны.
- Метатрон! Мне кажется, что будет уместным воздвигнуть статую моему свиноликому кармическому предку. Поручаю тебе разработать концепцию монумента и проследить за воплощением. Статуя должна быть, разумеется, из чистого золота.
- Господин мой, это не слишком хорошая идея.
- ИСПОЛНЯЙ!
В этот момент на тропе снова появился запыхавшийся Моисей — он истошно ревел и выл, демонстрируя высшую степень театрализованного отчаяния.
- Господи, Господи! Случились две абсолютно ужасных вещи. Первая — я уронил по пути твои скрижали, и они безвозвратно утрачены. Вторая... Настолько ужасна и омерзительна, что не хочу даже говорить о ней, чтобы не навлечь твой гнев на весь мой народ.
Пожалуйста, прости его! Прояви милосердие!
Метатрон, вспомогательный поток сознания
Что они там отмочили на этот раз? Впрочем, не буду на него давить. Я ведь всеведущий. Сам расскажет.
- Тише, Моисей, тише. У меня для тебя есть дело, которым сможешь ты загладить вину своего народа, какой бы ужасной она ни была.
- Внемлю воле Твоей, Господи! На все согласны, лишь бы даровал нам свое прощение!
- Значит, так. Угодно мне, чтобы в центре стана вы расположили статую, отлитую из чистого золота. Это должна быть свинья с благородными и утонченными — как у покойного Цруфаэля — чертами лица, с мудрым взглядом, прямоходящая, в дорогих изысканных одеждах, чьи копыта подобны цветкам лотоса и украшены креативным маникюром.
У Моисея внезапно подломились колени, он упал как подкошенный. У него случилось что-то наподобие эпилиптического припадка — он неистово дергался, лицо его свело жуткой гримасой, изо рта шла пена. Я не на шутку испугался за нашего Пророка.
- Моисей, Моисей! Я ведь не требую от тебя слишком многого?
Тот потихоньку начал приходить в себя. На него было больно смотреть.
- Господи, это как раз вторая беда и вторая вина нашего народа. Видишь ли, я как будто чувствовал, что Ты мне это прикажешь — в конце концов, я же Пророк. И поручил своему брату в точности то, что ты сейчас озвучил. В порядке личной инициативы. Мы создали прекраснейшую, восхитительнейшую статую — но тут прискакали Амаликитяне — те проклятые воры, что подло напали на нас со спины и украли наши с братом финики.
В этот раз они тоже, заметь, напали со спины — и украли Золотую Свинью, вместе с гениальным скульптором, ее изваявшим. Другого такого у нас нет, а делать что-то хуже того, что было, лично я считаю святотатством. Прости, Господи!
- Метатрон, почему ты мне не переводишь ваш разговор? — это уже мой нетерпеливый господин.
- Моисей говорит, что их единственного талантливого скульптора-анималиста украли Амаликитяне. Другие неспособны изваять статую, достойную вашего величия. Согласитесь, что лучше никакой Свиньи, чем Свинья — посмешище.
- Снова эти чертовы Амаликитяне! Отныне они — главный враг мой. И еще: я сильно разочарован в моем народе, но так и быть, пусть сделают хотя бы шкатулку, шатер и подставку для йоги.
- Я им обязательно напомню.
- И мы должны настигнуть и истребить из-под небес этих мерзких Амаликитян, и отобрать мою Золотую Свинью.
- А скульптора?
- Если отберем свинью, то скульптор уже без надобности.
- Господин, Амаликитяне — кочевники. Они могут быть сейчас совершенно в любом месте этой пустыни.
- Значит, в нашем походе теперь аж три Великие Цели и Задачи. Во-первых — найти мою записную книжку с могущественными мантрами, которая выпала из багажа при падении. Во-вторых — истребить заклятых врагов моих, Амаликитян. И в-третьих — вернуть мою восхитительную Золотую Свинью.
- Господин, мне кажется, что...
- Метатрон, ты сомневаешься в Целях и Задачах нашего похода? Я запрещаю тебе сомневаться. И другим запрещаю. Передай Моисею, когда снова придет, что если кто-то посмеет дискредитировать мои Цели и Задачи, то я...
Метатрон, вспомогательный поток сознания
У меня сейчас сгорят предохранители.