Тиффани.
Сперва юноша расписывал на бумаге какие- то формулы и расчёты. Без них сложные заклинания творить не стоит,а то такого натворишь, что ух! Ванесса спросила, зачем ему формула, если в книге всё есть.
- Потому что книгу я сегодня же положу на место, а ещё мне нужны аналоги, дозировки - лучше перепроверить.
- В таких книгах ложную информацию не пишут.
- Ей сто лет в обед. Где мне найти сияй-цвет двухлистный, если их года три назад извели?
Де'Вилл повертел листок в руках, взял второй и начал переписывать без ошибок и клякс.
"Потом не разберу, что я тут накалякал. Чтобы было ясно, где "о", а где "а", потому что всё может пойти под откос". Тут на бумагу упала капля чернил, Джеймс по старой детской привычке слизнул её языком, и получился "хвост". Третий лист в никуда.
- Слушай, я всё спросить хотела,- заговорила Ванесса,- А зачем тебе её возвращать? Вернее, ты для чего-то приволок ее сюда, но зачем?
- Я должен был принести её в жертву для... Но мне стало почему-то жаль её. Я должен всё исправить.
- Ой, да что вы говорите...- зашипела девушка, накручивая белокурую кудряшку на палец- А она сама-то хоть знала, для чего она здесь?
- Нет. Я ей не говорил. Она у меня, по сути,в заложниках, только выкуп мне от ее родных не нужен. Понимаешь, я... Мне очень хотелось вернуть Мойру и своих...
- Для этого тебе надо было принести жертву? И ты решил хватануть незнакомую девку с другого мира - ну что там, она не знакома мне, не жалко, чёрт с ней. Но что-то пошло не так и тебе жаль её?
- Да, Ванесса! Мне жаль, что я не опомнился раньше. Это правда.
- Я помогу тебе. Только пообещай, что не причинишь этой девочке вреда.
- Обещаю. Не причиню,- Джеймс вышел из каморки под лестницей и направился в комнату, обратно. Едва дойдя до двери он услышал нежную мелодию, ласкающую слух, но до боли знакомую. Юноша прислонился ухом к двери и прислушался.Сомнений быть не могло: Кэрри нашла шкатулку с колыбельной Мойры и заинтересовалась ею. На глаза навернулись слёзы. Джейми так хотелось всё вернуть, чтобы его сестры, братья, мама, дядюшки, тётушки, бабушки, дедушки были живы, как в детстве, как раньше. Тогда были проблемы, но они решали их все вместе, сообща. А сейчас он остался совсем один. Ванесса и Джадис не считаются.
Вот, снова это проклятое чувство! У юноши такое бывало и раньше. Впервые с ним это случилось в пять лет, когда в какой-то момент ему было трудно чему-либо радоваться, очень сложно что-нибудь делать и о чём-то думать. Это длилось два месяца, парень помнил, как последнюю неделю лежал в лёжку, ему даже в туалет встать было трудно,он кое-как справлялся. У него почему-то было желание не существовать. Он почти не говорил. То, что он не говорил совсем до четырёх лет - фиг бы с ним, но он знал, что умеет, владеет речью, но не пользуется. Ему не хотелось ни с кем говорить и никого видеть. Мама подливала масла в огонь, говоря, что он просто ленится или хочет внимания. Про то, что четвёртая часть родственников по её линии спилась и окончила самоубийством она значение не придавала. Мойра была рядом. Она вылечила мальчика травами, потому что хоть до нее дошло, что это не лень. Второй раз был в девять, когда Джеймс всех потерял одновременно. Он тогда уже успел пожить в другом мире, но не справился и вернулся обратно. Тогда на него снова напала эта дрянь. Снова мутное сознание, всё что он ни делал - делал исключительно по привычке, не задумываясь, машинально. Потом ничего не делалось. Он часто плакал, почти разучился улыбаться. Тогда он впервые отважился уйти вслед за теми, кого любил. Он наглотался порошков и таблеток, но вместо смерти от передоза его вытошнило, и попытка провалилась. О ней никто не знал. Он помнил, что сестра давала ему в детстве какой-то отвар из трав. Он даже накопал рецепт, повторил и спустя несколько недель ему стало гораздо лучше, но никакой отвар не мог убрать боль от утраты до конца.А сейчас снова подкрадывалась эта поглощая тоска.
Чтобы не думать обо всём, что могло расстроить, Джеймс спустился по лестнице вниз, рукавом смахивая слёзы и выбежал из дворца. Он бежал по знакомым улицам, поворачивал за углы, петлял, словно пытаясь сбежать от самого себя. Наконец он остановился у знакомой двери трактира и зашёл. В нём оказалось почти пусто, только пара посетителей и хозяйка. Де'Вилл уселся за столик и попросил воды.
- Чего это тебя занесло?- улыбнулась хозяйка, ставя стакан и садясь за столик к юноше.- Соскучился?
- И да, и нет... Нужно отвлечься беседой.
- Ну, как скажешь, золотце, я свободна.
Хозяйку трактира звали Тиффани. У неё левая половина лица с детства была располосована шрамами от когтей дикого зверя. Тиффани была не то что очень молодая, но в самом соку женщина, и очень стеснялась своих шрамов, боясь, что они делают её уродливой. Глаза у неё были вечно недовольные, готовые испепелить взглядом, ярко-изумрудно-зелёного цвета с густыми длинными ресницами, а каштановые с седой прядью волосы собраны в замысловатую конструкию, заколотую шпильками на затылке. У женщины было уже пятеро детей, троих из них она родила сама, а остальных, сироток, пригрела и приютила. Муж у неё помер год назад,оставив после себя трактир, дом и приличную сумму денежных средств. Женщина очень хорошо разбиралась в магии, сама собирала и сушила травы, гадала на картах, кофейной гуще, воске и кожанным покровам ладоней, собирала кристаллы, скупала дорогие колдовские книги в переплётах из редких кож рептилий, делала привороты и порчи, призывала удачу на амулеты, здоровье и материальное благополучие своим клиентам и коллекционировала красивые "дамские безделушки" вроде колец, ожерельев, бус, браслетов, серёжек, брошек и прочей ненужной украшающей и дорогущей дребедени. Чаще всего красивым хламом с ней за колдовство и расплачивались. Тиффани тщательно следила, чтобы у этого хлама драгоценные камни были настоящими, металлы высших проб, жемчуг исключительно заморский, кристаллы природного происхождения и прочие требования. Таким образом за год она наработала столько красивого хлама, что, наверное, и самой королеве не снилось. Женщина приручила дикого лунного ворона, назвала его Сильвестром и научила на базаре менять деньги на пустые стеклянные пробирки и патроны для револьвера, приносить домой небольшую корзинку с фруктами и говорить "Стоять!" и "Руки за голову!" голосом королевского гвардейца. Ворон приносил ей всё добытое, а Тиффани кормила его и грела.
- Ты очень печалилась, когда умер твой муж?
- Да... Но... У меня было трое детей, должна же я была как-то содержать их? Я не могла слишком долго расклеиваться, иначе они бы померли с голоду.
- А у тебя когда-нибудь было такое, чтобы ты вроде как и... Вроде не должно быть жаль человека, а жаль, а ведь ты даже не знаешь его?
- Однин мой клиент однажды пожелал быть богатым. Я ему позволила и велела заплатить позже. Он стал высокомерен. Гордился тем, что я ему наколдовала успех. Сам не сделал ничего, но хвастался, что заслуга тут лишь его. Когда он должен был заплатить, то тоже начал выпендриваться, что я никто и звать меня никак. Я рассердилась на него и сказала, что если бы не я, он бы проработал всю жизнь на дяденьку и даже не знал бы, что такое книги, дорогая одежда, изысканные блюда. Он зажал деньги. И я решилась ему отомстить, выписав сделку. Условие было таковым, что долг он отдаст жизнями нескольких совершенно бесправных людей, которых совсем не знает и никогда не увидит. Он подписал. У его жены случилось три выкидыша за несколько лет и он понял, в чём дело. Теперь сидит со своим богатством один. Он осознал, что сам виноват - мои сделки обжалованию в суде не подлежат. Да и в себе он разобрался. Деньги ему теперь не нужны, но они на него так и капают, чтобы напомнить, каким человеком он был.
- Ох, Тиффани... Какая же ты иногда бываешь... Иногда я тебя не понимаю. Зачем ломать жизнь другим, если виноват он?
- Я справедливая. И дала ему то, что он заслужил. Вырастешь - поймёшь. Его нерождённые дети - жаль, да. Но таким, как он, лучше не размножаться. Его жена сейчас счастлива с другим мужчиной и у них прелестная годовалая дочурка. Кстати, я подружилась с одной очень милой дамой... Она не очень-то женственна, но прелестна. Хочешь - познакомлю как-нибудь?
- Был бы не против, но сейчас, пожалуй, мне нужно идти. Спасибо, Тиффани.
- И всё? Так быстро? У тебя-то есть что нового? Рога, вон, короче стали.
- На меня упала люстра. И ещё в моей жизни появилась девочка.
- Ух ты, что-то новенькое! Какая она?
- Я не узнавал её ближе. Мне нельзя привязываться. Но я знаю, что она очень хорошенькая. Прости, больше пока не скажу, мне пора!
- Пока!
Джеймс вышел за дверь и пошёл обратно во дворец. Он и Тиффани были знакомы очень давно, ещё когда Мойра была жива - она работала трактирщицей вместе с Тиффани, Тиффани тоже тогда была той же должности, что и Мойра. Сейчас Тиффани хозяйка трактира и сильная чародейка, Мойра мертва, а он уже не маленький мальчик, а подросток. Нужно было освежить мысли и вернуться к работе, тем более, что тоска уже прошла.