Глава 8, эпизод 5
Мы застыли у входа. Круглый зал, шагов десять в диаметре, был залит нежным розовым мерцанием врат, что располагались посередине. Однако ни мы, ни даже факел не смогли к ним приблизиться, упираясь в невидимую стену.
— Ты знаешь это заклятье? — спросила Киандра.
Я помотала головой. Эх, прав Орилин. Из меня никудышный маг без прикладной магии. Сбросив рюкзак, я снова открыла книгу.
Раздавшийся снаружи топот, напоминающий табун лошадей, заставил нас разлететься по обе стороны от двери и прижаться к стенам.
— Они здесь, — сообщила Севана, просунув голову в приоткрытую дверь, и следом за ней в зал вошли Даалия и Адейр.
— Мы идём с вами, — сказала Даалия, и в ее глазах замерцали розовые блики врат, — снаружи война, и я не собираюсь отсиживаться.
— Думаешь, Восставший возьмет меня на службу? — Севана пихнула меня локтем.
Я только ошарашенно вылупилась на неё.
— Стоило догадаться, что это не будет так просто, — выдохнул Адейр, ощупав невидимую преграду.
Впрочем, привыкнув к освещению, я уже могла её различать. Воздух там, где она проходила, чуть искажал всё, что было видно сквозь него.
— Какое это заклятие? – спросила я у Адейра.
— «Дубовая стена», — раздался тихий скрипучий голос, — под моей личной «печатью невидимости». Не старайся, Адейр, личную печать могу снять только я, — сказал верховный маг, выходя из Мерцающих врат. За его спиной тут же возник Мак Борво, и дверь, через которую мы вошли в этот зал, мягко щёлкнула. Понятно, он запер её, чтобы мы не сбежали.
Следом из врат вышли Мак Огма, учительница по прикладной магии, красивая зеленоглазая блондинка, двое молодых учителей, имён которых я не знала, но походили они больше на капитанов стражи или генералов армии, и я могла только догадываться, сколько весят мечи почти в мой рост длиной, что висели у них на поясах.
Верховный маг расстегнул плащ, под которым скрывался чёрный удлинённый камзол, расшитый золотом, и внимательно оглядел каждого из нас, смотря на всех снизу вверх и только на меня сверху вниз. На мне его взгляд и остановился.
— Открой дверь, Мак Борво, — сказал он тихо. – Думаю, мы сделаем вид, что не видели здесь этих учеников, а они вернутся в свои комнаты и прекратят попытки покинуть цитадель. Неужели вы полагали это возможным?
Здесь его взгляд метнулся в сторону Севаны и Адейра. Те принялись рассматривать носы своих сапог.
— Разрешите нам уйти, — громко сказала Даалия, выходя вперёд и вставая передо мной. – Мой брат пошёл воевать за Восставшего, родители покинули Город Мастеров, и я не могу прятаться в цитадели магии, когда там такое творится.
— Я хочу сражаться за своего правителя, — резко выкрикнула Севана, упирая руки в бока, а я почему-то залилась краской от её слов.
Послышались негромкие переругивания учителей, но Верховный поднял руку, приказывая всем замолчать.
— Ворота цитадели будут закрыты до шестого восхода Птухайла. Таков закон магии, и ни вам, ни Хранителю цитадели, ни даже мне его не отменить, — спокойно, но громко, словно царапая по окружающим нас каменным стенам, проговорил верховный маг, — после этого я рассмотрю ваши прошения об оставлении цитадели.
Он пошёл вдоль нашей нестройной короткой цепочки.
— В Альвою не впервые пришла война. Именно поэтому нас с учителями призвал Совет двенадцати эльфов. Ученики цитадели принадлежат разным землям, и мы стараемся сохранить мир хотя бы внутри неё, но бывает, что зов крови сильнее желания постигать магию. Я не препятствую стремлениям быть с семьей. В конце концов, семья – то, что дало нам жизнь, мы перед ней в долгу, — он сжал губы, и я заметила, как его пальцы вцепились в полы плаща, тут он посмотрел на меня, — что-то подсказывает мне, корень ваших стремлений таится внутри неуёмного человеческого сердца.
— Я... — у меня с трудом получилось выдавить слова, — должна всё исправить, — я выдохнула, и вместе с воздухом из меня вырвалась последняя надежда успеть помочь Дариену.
Мак Борво снял с двери заклятие, и все один за другим вытекли из зала. Я выходила последней. Верховный маг, подняв ладони восстановил невидимую стену.
— Вас призвали в Совет, чтобы настроить против правителя Зеелонда? – не сдержалась я. – А Чиинана? Она была там? Или откуда она узнала, что цитадель беззащитна?
Маг закончил с заклятием и посмотрел на меня. Долго смотрел.
— Видишь ли, Мирослава, в магии много условностей. То, что даёт высшая боевая магия, нельзя получить усердными тренировками и зубрёжкой старых фолиантов. Это природа, но природа в более глубоком понимании, чем ты видишь за окном. Самая сердцевина мироздания, в чьи тайны может проникнуть лишь тот, кто принесёт жертву.
— Какую жертву?
— Вряд ли тебе известно о цене, которую заплатила Чиинана за свою силу, — он посмотрел мне в глаза, я помотала головой, — она отдала способность любить. Готова ли ты заплатить столько же?
Перед моим внутренним взором всплыли синие холодные глаза снежной королевы. Их взгляд пробирал, как сорокаградусный мороз, прокалывал насквозь ледяными пиками, в нём не было ни любви, ни нежности, ни сострадания. Вот, почему она такая. Она утратила способность любить и теперь питается одной лишь ненавистью ко всем подряд. И, пожалуй, ещё презрением. Разве я смогу смотреть такими глазами на Дариена? В то время, когда его горячий взгляд касается меня, я смогу отбросить его своим ледяным щитом? А на папу, брата? Они не заслужили такого отношения.
Маг заметил моё задумчивое состояние и развёл руками.
— Видишь, дорогая, не всё так просто. Твои стремления мне понятны, но я должен тебя предостеречь. Какими бы способностями не обладала ты изначально, а твой потенциал я почувствовал, когда ты только вошла в башню, знай, что у всего есть предел. Не в сердце, так в разуме.