Человек, который не должен был существовать
Осень 1918 года выдалась в Дерри на редкость дождливой. Холодные капли барабанили по крышам, стекали по стеклам, размывали краски мира, превращая его в серое, тоскливое полотно.
Эмили стояла на крыльце своего дома, кутаясь в шерстяной платок. Ей было семнадцать. Война, которая гремела где-то далеко в Европе, забрала ее отца и старшего брата. Испанка, пришедшая вслед за войной, забрала мать. Теперь она осталась одна в этом большом, холодном доме на окраине, с кучей книг, которые читала мать, и с чувством бесконечной, липкой тоски.
Ей не хотелось жить. Но и умирать было страшно. Каждый вечер она выходила на крыльцо, смотрела на дождь и думала, что было бы, если бы она просто шагнула под него, пошла в лес и не вернулась.
В тот вечер дождь был особенно сильным. Ветер срывал с деревьев последние листья и швырял их в лужи. Эмили уже собралась зайти в дом, как вдруг услышала странный звук. Это был не вой ветра и не стук капель. Это был смех. Тихий, булькающий, словно кто-то смеялся, захлебываясь водой.
Она подняла глаза и увидела его. Он стоял прямо под дождем, без зонта, без плаща. На нем был старомодный костюм с жабо, а лицо было выбелено, как у актера. Глаза — ярко-желтые, светящиеся в сумерках. Он улыбался, и от этой улыбки по спине Эмили пробежал холодок.
— Здравствуй, Эмили, — сказал он голосом, в котором звенели тысячи маленьких колокольчиков и скрежетал ржавый металл. — Я слышу твои мысли. Они такие… вкусные. Такие горькие.
Она должна была испугаться. Должна была закричать, захлопнуть дверь. Но вместо этого она почему-то сделала шаг вперед, навстречу дождю.
— Ты кто? — спросила она, и голос ее дрогнул.
— Я? — Он склонил голову набок, и дождь, казалось, перестал касаться его, обтекая невидимым куполом. — Я — никто. Я — голод. Я — страх. Я — то, что приходит, когда ты закрываешь глаза. Но сегодня… сегодня я захотел посмотреть на ту, кому настолько плевать на жизнь, что она готова подарить ее мне.
— Ты хочешь меня убить? — спросила Эмили прямо. В ее голосе не было страха, только усталость.
Пеннивайз моргнул. Впервые за несколько столетий он столкнулся с человеком, который не боялся. Ее мысли были полны печали, но не ужаса. Это было невкусно. Но это было… любопытно.
— Нет, — ответил он, и в его голосе проскользнула задумчивость. — Не сегодня. Сегодня я просто… составлю тебе компанию. Тебе ведь одиноко, маленькая Эмили.
Она усмехнулась горько.
— Тебе-то какое дело?
— Никакого, — оскалился он. — Но мне скучно. А ты — необычная.
Так в жизнь Эмили вошло Оно.