35.Уроки в подземельях.
С начала учебного года Валерия каждую среду и пятницу оставалась после уроков зельеварения. Снейп давал ей задания, которые были сложнее обычных, и они работали в тишине, нарушаемой только шипением котлов и шорохом пергамента.
Она заметила, что он стал мягче. Не с другими — с другими он оставался таким же ядовитым, — а с ней. Иногда, когда она ошибалась, он не высмеивал, а объяснял. Один раз он даже улыбнулся — уголками губ, почти незаметно, но Валерия заметила.
— Вы сегодня в хорошем настроении, профессор, — сказала она, помешивая зелье.
— Я просто доволен вашим прогрессом, — ответил он, не поднимая головы.
— Вы редко кого хвалите.
— Я редко встречаю тех, кто заслуживает похвалы.
Лера усмехнулась и вернулась к работе. В подземельях было уютно — темно, тихо, пахло травами и чем-то горьковатым. Она привыкла к этому запаху. Привыкла к его присутствию.
Иногда они говорили. О зельях, о книгах, о войне — но не о ней и не о Лили. Это было их негласное правило: не касаться прошлого.
— Вы знаете, что Гарри пользуется вашей старой книгой? — спросила она однажды.
Снейп замер.
— Какой книгой?
— Учебником зельеварения, который вы мне прислали. Я дала его Гарри, потому что у меня был свой. Он говорит, что «Принц-полукровка» — гений.
На лице Снейпа мелькнуло что-то, похожее на… смущение?
— Это… не предназначено для широкого круга, — сказал он.
— Не волнуйтесь, — улыбнулась Валерия. — Ваш секрет в безопасности.
Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула благодарность.
К весне их разговоры стали глубже. Снейп начал доверять ей то, о чём не говорил ни с кем. Он рассказывал о войне, о шпионаже, о том, как тяжело носить маску каждый день.
— Вы носите маску всю жизнь, — сказала она однажды. — Неужели не устали?
— Устал, — ответил он. — Но если я сниму её, я умру. Или того хуже — стану бесполезен.
— Вы не бесполезны, — сказала Лера. — Вы просто… слишком привыкли быть одни.
Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула боль.
— А вы? Вы тоже привыкли быть одной?
— Да, — честно ответила она. — Но теперь у меня есть друзья. И вы. В каком-то смысле.
Снейп отвернулся, и она заметила, как его пальцы дрожат.
— Я не умею дружить, — тихо сказал он.
— А я не умею любить, — ответила она. — Но мы можем научиться. Если захотим.
Они замолчали. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и значимые.
— Валерия..., — сказал он, впервые называя её по имени без принуждения. — Будьте осторожны. Война приближается, и ваша фамилия…
— Я знаю, — перебила она. — Но я не боюсь.
— А я боюсь, боюсь за вас,— сказал он, и это признание прозвучало так тихо, что она едва расслышала.
Она не знала, что ответить. Она просто стояла рядом, и в тишине подземелий, между котлами и книгами, росло что-то новое. Не любовь. Не дружба. Что-то между