34.
Фан-митинг Stray Kids в самом разгаре, и атмосфера на стадионе накалена до предела. Сегодня особенный день: парни решили устроить «SKZ-Replay» и поменяться своими сольными и юнитовыми песнями.Когда на сцене зазвучали первые мощные аккорды «Escape», зал взорвался. Соён стояла за кулисами, прижимая к груди планшет с расписанием. Она знала, что Чонин и Чанбин готовили этот номер, но не ожидала такого.
Чонин вышел в дерзком образе: кожаные вставки, цепи и полупрозрачная черная ткань. Его вокал, обычно нежный, приобрел опасные, рычащие нотки Чанбина. Соён наблюдала за экраном монитора, чувствуя, как дыхание спирает. Но финальный аккорд стал решающим — в порыве танца Чонин, поддавшись драйву, резко приподнял край майки, демонстрируя идеальный пресс.
В глазах Соён потемнело. Комбинация мощного голоса, дикой энергетики и этого жеста стала последней каплей.
— О боже... — прошептала она, и мир вокруг плавно поплыл.
Стафф едва успел подхватить её, когда она на секунду потеряла сознание, осев на руки коллег.
Через десять минут, когда Соён пришла в себя в прохладной гримерке, прикладывая к виску бутылку с ледяной водой, дверь распахнулась.
Влетел Чонин. Он еще не успел переодеться: на лице сиял сценический макияж со стразами, волосы были влажными от пота и эффектно растрепаны, а на шее всё еще поблескивали тяжелые цепи. Он выглядел невероятно, пугающе красивым. В этом образе в нем было больше от хищного оборотня, чем от милого домашнего лисенка.
— Соён-а! — он бросился к ней, игнорируя крики стилистов. — Мне сказали, тебе стало плохо! Что случилось? Ты побледнела!
Соён посмотрела на него снизу вверх, и её щеки тут же залил румянец.
— Йени... нельзя же так... — пробормотала она, указывая на его сценический костюм. — Ты слишком... активный на этой сцене. У меня просто сердце не выдержало.
Чонин мгновенно всё понял. Его суровый сценический образ тут же осыпался, уступая место мягкости. Он выдохнул с облегчением, присел перед ней на корточки и крепко обнял, уткнувшись лицом в её плечо.
Соён почувствовала жар его тела и запах сценического парфюма. Его руки собственнически сжали её талию, а за спиной, скрытый длинными полами костюма, неистово завилял хвост, который он выпустил от избытка чувств.
— Глупая моя искорка, — прошептал он ей в шею, обжигая кожу дыханием. — Я старался только для тебя. Хотел, чтобы ты смотрела только на меня. Но не до такой же степени, чтобы падать в обморок!
Он отстранился на секунду, чтобы поцеловать её в лоб, а затем снова спрятал лицо на её плече, просто дыша с ней в унисон под шум затихающего стадиона.
Путь от стадиона до парковки превратился в настоящее испытание. Разгоряченная толпа фанатов, все еще находящаяся в эйфории после фан-митинга, окружила выход. Плотное кольцо людей сжималось, вспышки камер слепили, а выкрики сливались в неразличимый гул. Чонин, чувствуя, как Соён начинает дрожать, инстинктивно прижал её к себе, закрывая своим телом от толкучки.
Им едва удалось пробиться к вовремя подоспевшему такси. Как только дверь захлопнулась, отрезая шум улицы, Соён накрыла паническая атака. Замкнутое пространство машины после удушающей толпы заставило её сердце биться в сумасшедшем ритме. Она судорожно хватала ртом воздух, не в силах сфокусировать взгляд.
Чонин, не раздумывая, перебрался на заднее сиденье поближе к ней. Он отбросил все формальности и маски, притягивая её к себе.
— Дыши, искорка, просто дыши вместе со мной, — шептал он, накрывая её ледяные ладони своими горячими руками.
Соён, ища опору, бессильно положила голову ему на колени. Её тело всё еще сотрясала мелкая дрожь, а пальцы впились в ткань его брюк.Чонин начал медленно, почти невесомо поглаживать её по волосам, перебирая пряди пальцами. Он знал, что сейчас слова бессильны, и тогда он запел. Тихим, бархатным голосом, который вибрировал прямо у неё над ухом, он начал напевать знакомый мотив «Beautiful Boy», меняя слова специально для неё.
— Close your eyes...
Have no fear...
The monster's gone,
He's on the run...
And your Innie is here...
Соён замерла. Эти строчки, спетые с такой бесконечной нежностью и преданностью, заставили панику отступить. Вместо нехватки воздуха пришло тепло. Дрожь в теле Соён окончательно утихла. Она приоткрыла глаза и посмотрела на Чонина снизу вверх. В свете пролетающих мимо уличных фонарей его лицо казалось неземным — мягким, лишенным той дерзкой сценической маски, что была на нем час назад.
— Ты... ты переделал песню для меня? — прошептала она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, но на этот раз — от нежности.
Чонин перестал петь, но не перестал гладить её по голове. Он наклонился и коснулся губами её лба.
— Я всегда буду здесь, чтобы прогнать твоих монстров, Соён. И в толпе, и в тишине. Твой Йени никуда не уйдет.
Она прижалась щекой к его колену, вдыхая его запах. Паника окончательно сменилась чувством абсолютного дома, который всегда был там, где был он.