27.
Первое марта в Сеуле еще дышало зимней прохладой, но в воздухе уже чувствовалось то самое едва неуловимое тепло. Для Stray Kids это был разгар подготовки к новому этапу, и стерильные коридоры JYP гудели от напряжения.Соён сидела в своей студии, обложившись эскизами костюмов и графиками репетиций. Она так увлеклась, что не заметила, как пролетело время обеда. Внезапно дверь тихо скрипнула, и в комнату проскользнул Чонин. Он выглядел немного запыхавшимся, будто бежал, чтобы успеть в короткий перерыв.
В одной руке он бережно держал горячий бумажный пакет, от которого исходил божественный аромат, а в другой — букет нежно-розовых тюльпанов, на лепестках которых еще дрожали капли воды.
— Опять забыла поесть, Искорка? — мягко упрекнул он, ставя перед ней на стол порцию её любимого сырного рамена — Я же чувствую твой голод даже через три этажа. Лисья интуиция.
Он наклонился и нежно поцеловал её в щеку, оставляя на коже ощущение мимолетного тепла.
— С первым днем весны, Чаги . Пусть эти тюльпаны напоминают тебе, что пора вылезать из своих чертежей.
Рабочие будни в группе всегда были проверкой на прочность. Соён часто приходилось быть строгой: следить за таймингом, поправлять грим в десятый раз или требовать идеальной синхронности. Но у Чонина было против неё «запрещенное приём».
Каждый раз, когда Соён начинала хмуриться из-за задержки съемок или усталости, Чонин пускал в ход своё секретное оружие. Он просто замирал напротив неё, чуть наклонял голову и расплывался в своей самой искренней, «лисей» улыбке, от которой в уголках глаз собирались лучики-морщинки.
Соён моментально таяла. Вся её строгость рассыпалась как карточный домик. Она только безнадежно вздыхала, пряча улыбку за кистью для пудры.
— Чонин-а, это нечестно, — шептала она, подходя к нему, чтобы поправить воротник. — Ты пользуешься своим обаянием в рабочих целях.
— Я просто напоминаю тебе, кто твой любимый муж, — подмигивал он, незаметно для окружающих касаясь своим мизинцем её ладони.
Когда рабочий день наконец закончился, они вышли на парковку к её новой белой машине. Весенний ветер перебирал русые пряди Чонина, и он выглядел таким счастливым, что Соён не выдержала и сама притянула его за воротник худи для быстрого поцелуя.
— Куда поедем, госпожа водитель? — улыбнулся он, усаживаясь на пассажирское сиденье и вдыхая аромат тюльпанов, которые Соён бережно положила на заднее сиденье.
— Домой, Йени. Будем есть мороженое и смотреть, как распускается весна.
Чонин довольно прикрыл глаза, и на мгновение Соён показалось, что его тени на спинке сиденья снова выросли пушистые ушки. Магия любви была сильнее любой магии кумихо.
Весна в Сеуле расцветала вместе с их чувствами. Утренние сборы теперь стали особым ритуалом: пока Соён проверяла почту, Чонин усаживал её перед зеркалом и бережно, почти медитативно, заплетал ей волосы в свободную косу.
Весенний шопинг в торговом центре Каннама превратился в настоящую дилемму. Соён уже двадцать минут стояла перед зеркалом, переводя взгляд с нежно-голубого платья в цветочек на строгое черное с открытыми плечами.
— Чаги, ты уже полчаса выбираешь, какое платье лучше... — Чонин, прислонившись к рейлу с одеждой, наблюдал за её мучениями с теплой усмешкой.
Он подошел ближе, мягко обнял её со спины, глядя на их отражение, и просто вложил в её ладонь свою черную безлимитную карточку.
— Бери оба. И ещё ту кожаную куртку, которую ты присматривала в начале А я пока подожду тебя в кафе за углом, закажу нам айс-американо.
— Йени... это же дорого, — Соён попыталась вернуть карту.
— Для тебя ничего не жалко. Здесь неограниченный лимит — точно такой же, как и моя любовь к тебе, — он быстро чмокнул её в кончик носа и подмигнул.
— Айщ... Йени, иди уже, или я точно сейчас прямо здесь растаю! — Соён шутливо отпихнула его, чувствуя, как щеки пылают. — Лучший мужчина в мире, честное слово...
Долгожданный совместный выходной они решили провести на заднем дворе их загородного дома, пригласив всех мемберов Stray Kids на барбекю. Воздух был наполнен ароматом жареного мяса и смехом парней.
Соён ответственно подошла к делу: пока Чан и Минхо колдовали над стейками, она нарезала огромную тарелку свежих овощей и зелени.
— Эй! — вскрикнула она, заметив, как рука Чонина в очередной раз промелькнула над столом. — Ян Чонин, я видела! Это был мой последний помидор черри!
Чонин, с набитыми щеками, сделал максимально невинное лицо, хотя его хвост, который он выпустил «для баланса» в домашней обстановке, предательски вилял из стороны в сторону.
— Я помогаю тебе следить за фигурой, искорка, — пробормотал он, жуя. — Овощи — это жизнь. Особенно те, что нарезаны твоими руками.
Мемберы, наблюдая за этой картиной, только переглядывались.
— Видишь, Чан? — Минхо перевернул кусок мяса. — Наш макнэ превратился в домашнего кота. Ворует еду прямо из-под носа жены и даже не краснеет.
— Это не кот, это лис на спецзадании, — усмехнулся лидер.
Когда Соён всё-таки поймала Чонина за руку при попытке стащить лист салата, он не растерялся: резко притянул её к себе и, игнорируя крики парней «Найдите себе комнату!», запечатал её возмущение долгим и сладким поцелуем со вкусом весны.
— Ладно, — выдохнула Соён, обмякнув в его руках. — Можешь доедать овощи. Но мясо жаришь сам!
Чонин довольно прижал её к себе, чувствуя, что этот выходной — именно то, ради чего стоит работать на износ.
Вечер на заднем дворе после барбекю плавно перетекал в сумерки, а вместе с прохладой проснулись и главные враги весенних посиделок — первые голодные комары.Соён, вооружившись свернутым журналом, устроила настоящую охоту. Она так увлеклась защитой своих щиколоток, что не заметила, как Чонин подошел сзади, чтобы накинуть ей на плечи свою куртку.
В тот самый момент, когда над его ухом прозвенел назойливый писк, Соён резко развернулась и с размаху припечатала ладонью... прямо по шее мужа.
— Хлоп!
— Ай! — Чонин отшатнулся, прижимая руку к месту «покушения». Его лисьи ушки обиженно прижались к макушке.
— Ой, Йени! Я случайно, честно! Там был огромный комар! — Соён испуганно округлила глаза, отбрасывая журнал в сторону.
— За что, Чаги? — Чонин посмотрел на неё своими фирменными «щенячьими» глазами, в которых читалась вселенская скорбь. — Я пришел спасти тебя от холода, а получил по шее?
— Йени, не делай такие глаза, пожалуйста... — Соён почувствовала, как сердце плавится.
Она мгновенно притянула его за воротник футболки и нежно, извиняюще поцеловала в то самое место на шее, а затем в губы. Ледяная броня «обиженного лиса» рухнула в ту же секунду. Чонин довольно зажмурился и обхватил её за талию.
— Ладно, — прошептал он ей в макушку. — Ради такого поцелуя я готов потерпеть еще пару шлепков.
Обратный путь в Сеул был тихим. Соён, уставшая от насыщенного выходного и борьбы с насекомыми, завернулась в огромную кожаную куртку Чонина. Запах его парфюма и мерное покачивание машины подействовали магически — она отключилась, едва они выехали на шоссе.
Чонин вел машину максимально осторожно, то и дело поглядывая на спящую жену, которая почти полностью скрылась в его куртке, оставив снаружи только кончик носа. На утро Соён медленно открыла глаза, чувствуя невероятное тепло и мягкость. В комнате царил полумрак, сквозь шторы пробивался свет луны. Она поняла, что уже не в машине, а в их огромной кровати.
Рядом, свернувшись клубком и уткнувшись носом ей в бок, лежал... лис.
Чонин, видимо, настолько расслабился после возвращения домой, что во сне полностью сменил облик. Его роскошный русый хвост лежал прямо на ногах Соён, заменяя второе одеяло.
— Какой мягкий... — прошептала Соён, всё еще находясь в полудреме.
Она запустила пальцы в густую шерсть на его загривке. Лис, не открывая глаз, издал звук, похожий на сонный вздох, и пододвинулся еще ближе, накрывая её своим хвостом, словно пушистым коконом.
— Мой личный обогреватель, — улыбнулась она, закрывая глаза. — Лучшее завершение выходного.