4.
Свет приглушен, работает только одна неоновая лента вдоль зеркала, отбрасывая на стены длинные тени. Воздух пропитан запахом парфюма Чонина и легким ароматом кофе.Официально это была «дополнительная отработка сложного перехода». На деле — они оба просто искали повод побыть наедине, без шуток Хана и присмотра Чана.
Соён: Йени, ты опять спешишь на этом повороте. Центр тяжести должен быть ниже, вот так...
Она подошла к нему сзади и положила ладони на его талию, направляя движение. Чонин замер. Через зеркало она увидела, как он сглотнул, а его взгляд потяжелел.
Чонин : Тяжело сосредоточиться на шагах, когда ты так близко, нуна
Соён вспыхнула, но не убрала руки. Она чувствовала, как под тонкой тканью его футболки перекатываются мышцы. Она — Стей, которая знала каждый его шаг по видео, и она — Соён, которая сейчас чувствовала его живое тепло.
Они решили прогнать связку под музыку на полной скорости. Динамичный бит заполнил пространство. Соён вела, Чонин подхватывал. В финальной точке он должен был резко развернуться и перехватить её за плечи.
Но кроссовок Соён предательски скользнула по гладкому ламинату.Она начала падать назад. Чонин, не раздумывая, рванулся вперед, чтобы поймать её. Его руки обхватили её корпус, но инерция была слишком сильной. Вместо того чтобы устоять, он запутался в собственных ногах, и они оба с грохотом повалились на мягкие маты в углу зала.
Секунда — и тишина. Музыка продолжает играть где-то на фоне, но они её не слышат.
Соён лежит на мате, а Чонин — прямо над ней, нависая и тяжело дыша. Его руки упираются по бокам от её головы, но через мгновение он просто обессиленно опускается ниже, утыкаясь лбом в её плечо.
Они лежат так минуту. Две. Пять.
Соён чувствует, как бешено колотится его сердце — в унисон с её собственным. Она медленно поднимает руки и робко обнимает его за спину, зарываясь пальцами в его влажные от пота волосы.
Соён : Йени... ты в порядке? Не ушибся?
Чонин : Не хочу вставать. Пожалуйста, давай полежим так еще немного
Он чуть приподнимается, заглядывая ей в глаза. В полумраке её гетерохромия кажется чем-то космическим: один глаз как глубокое море, другой — как тёплый янтарь. Его рука осторожно касается её щеки, большой палец проводит по нижней губе.
Чонин: «Знаешь, в такие моменты я забываю, что ты мой хореограф. И что ты Стей. Я вижу только Соён, которая сводит меня с ума своими глазами».
Соён чувствует, как по коже бегут мурашки. Она больше не притворяется «просто другом». Она притягивает его лицо к своему, сокращая те жалкие миллиметры, что их разделяли.
Их губы почти соприкоснулись, когда в коридоре послышались чьи-то шаги и приглушенный голос охранника. Соён вздрогнула и попыталась отстраниться, но Чонин лишь на секунду замер, а затем быстро и нежно поцеловал её в кончик носа, прежде чем неохотно подняться и помочь ей встать.
Чонин : Завтра на репетиции я буду смотреть на тебя так, что Чан точно всё поймет. Готова к этому?
Соён улыбнулась, чувствуя невероятную легкость.
Соён: Если ты не будешь путать шаги — я готова к чему угодно