Amour toujours

Жизнь — так, как она есть, — не борьба между Плохим и Хорошим, но между Плохим и Ужасным

Фёдор Достоевский

Кис-кис- Молчи

Приятного прочтения)

                       Чат "Дебилы"

Поз:
Шаст, ты где?!?!

Серёжа:
бля, если ты не
напишешь сейчас же
мы придём к тебе на хату

Поз:
Скажи, что ты проспал
или тебе лень, и мы отстанем.

Телефон разрывался от новых уведомлений, но они так и оставались непрочитаны.

Француз ебучий:
Антон, ты где?!?
Почему тебя
сегодня не было?!

Глупая привычка передавать свои эмоции даже в сообщениях у Арсения Сергеевича сформировалась ещё в подростковом возрасте, как ни странно.

Но сейчас это было не так важно, как молчание в чате. "Черт, черт, черт, а если что то произошло?! ".Приходили в голову мысли: а входит ли вообще в обязанности учителя так беспокоиться о своём ученике? Он ему даже не классный руководитель. Но возможно, именно сейчас, в эту самую минуту, парня может избивать отец, или, ещё хуже, он сам захотел нанести себе вред.

Проверить это, в любом случае, не удасться. Как минимум нужно знать адрес. Такой информацией, к огромному сожалению, Попов не обладал.

Мужчина устало вздохнул, рабочий день уже давно подошёл к концу, что давало возможность с чистой совестью пойти домой. Ну, почти.

-Слабак! -выплюнул парень, пройдя к металлическим проржавевшим воротам, он вышел, со скрежетом их закрывая.

Шастун тяжело дышал, связанные руки зудели невыносимо, спазмами сводили места, в которые и были направлены разряды тока.

Ориентироваться в пространстве становилось сложнее,как только подросток приоткрывал глаза, картинка плыла, а голову пронзало болью.

" Постоянно в самую жопу влезаешь".- прозвучало в голове голосом Матвиенко, ещё в конце его глупый смешок. "Заебись".

День шёл как нельзя хорошо, лучше и придумать нельзя было. Антон ведь всю жизнь мечтал, чтобы его с утра ло вечера мучили разрядами тока. Так еще и "любимый" одноклассник. Лучшего времяпрепровождения и придумать сложно.

А ведь совсем недавно его волновали оценки (ну года так два назад), то, что о нём подумают другие, был трусливым, и ни за что не смог бы завести друзей или знакомых. А сейчас что? У него друзья, оценки хоть и не ахти, но тот не жалуется, и на отношение посторонних людей ему откровенно всё равно. А ещё он в гараже, неизвестно сколько сейчас времени(по ощущениям вечер), неизвестно, выберется ли он отсюда живым, и его бьет током собственный одноклассник. Отличный денёк.

Скрипнули железные ворота, и на пороге явился Тимур.

-Я кое-что придумал, - его самодовольная мина говорила сама за себя. Что-то он задумал, и явно недоброе. Тебя когда-нибудь пытали водой?

Блять.

Хохот прокатился по комнате, эхом отскакивая от стен. Смыслова безумно забавляло, как Антон, задыхаясь, судорожно глотает воздух. Всего пару минут назад тот закончил пытку водой и, судя по всему, готов приступить снова.

Шастун тяжело вдыхал кислород, широко распахнутыми глазами пытаясь осмыслить происходящее. Голова кружилась, ориентация в пространстве терялась, сознание мутнело. Последнее, что видел подросток перед тем, как потерять сознание, - это ухмылка одноклассника, явственно довольного тем, что смог довести его до такого состояния.

*********

- Ну, мам! - Смеясь, мальчик убегал от женщины, приближаясь к пруду.

На улице стояла зима. Деревья походили на те, что рисуют на картинках в сказках. Всё вокруг укрыл снег. Зрелище было волшебным, даже ветра не было. Лишь солнце и свежий морозный воздух.

- Антон! - Майя набрала пригоршню хрустящего снега, слепила комочек и метнула его в сына.

Снаряд угодил точно в куртку мальчика. Не мешкая, он повторил действия матери, убегая на замёрзший водоём.

- Ты куда? - эхом отозвался вопрос женщины.

- Мам, я тут! - Шастун, широко улыбаясь, носился по льду. Эта атмосфера приносила ему радость, было так тепло, так чудесно!

Тихий хруст под ногами мгновенно отрезвил сознание. Антон опустил взгляд вниз, наблюдая, как медленно расползаются трещины.

Крик. Он проваливается под лёд, судорожно дёргая конечностями. Ледяная вода сковывала всё тело, течение уносило куда-то дальше. Но мальчик, собрав последние силы, сумел ухватиться за край льдины.

На глаза навернулись слёзы. Именно тогда он подумал, что это конец.

Дыхание сбилось, куртка, насквозь промокшая, тянула ко дну.

Сильные руки выдернули его из воды. Антон был на суше. Жив.

Именно после этого случая он боится воды. Нет, пить её он мог без проблем. Он боялся утонуть.

*********

Брюнет в четвертый раз провернул ключ в замке, после чего вошел в прихожую и поставил сумку на стульчик у двери. Учитель снял верхнюю одежду и обувь, прошел в гостиную. День выдался изматывающим (впрочем, как и все остальные), поэтому Арсений Сергеевич позволил себе прилечь на диван и прикрыть глаза. Но этим не ограничилось. Он тут же провалился в сон.

Пробуждение пришло резким, ноющим спазмом в животе. Арсений Сергеевич не притронулся к еде после работы, и тому было очевидное объяснение. Превозмогая затёкшие конечности, он поднялся с дивана, игнорируя ноющую боль в шее, вызванную неудобной позой.

Устремился на кухню, где в холодильнике одиноко томился салат, (вегетарианский, разумеется) пригодный для утоления голода. Ложка, зачерпнув прохладную зелень, отправилась к губам. В процессе пережёвывания Арсений Сергеевич погрузился в пучину размышлений: о прошлом, семье, личной жизни, работе. Даже о том несносном мальчишке. Испытывал ли он жалость? Несомненно. Желание помочь? Безусловно. Но парень лишь упирался. Заботится ли он об Антоне? Возможно.

Улицы были утопающей во мраке, лишь тусклые фонари слабо рассекали его, словно одинокие стражи в ночи. По тротуарам спешили единичные прохожие, а где-то в отдалении, у обочин, лениво звучали приглушённые моторы машин. На ночном небе не было ни единой звезды. Здесь, в этом городе, их никогда не увидишь. Иное дело - за городом, где они сияют миллиардами, каждая видна в своей неповторимой красе.

Вы в детстве боялись темноты? Может, и сейчас боитесь. Представляли, как там, в бездне, таятся жуткие монстры, словно те, что гнездятся под кроватью, готовые схватить, утащить в непроглядную тьму.

Помещение окутывала мгла. Парень, распахнув глаза, отчаянно пытался сфокусировать взгляд, уловить хоть какие-то очертания предметов. Удавалось это паршиво. Он ведь не кот, чтобы видеть в абсолютной темноте. А жаль.

Тишина. Пустота. Шастун тёр верёвку о ножку стула, уподобляясь героям боевиков, силясь освободиться. Снова неудача. "Ну ты и лоханулся, здесь и помрешь". Может быть.

Школьник вздохнул, чувствуя, как тяжесть накатывает волной. Он не ел уже несколько дней, весь день его подвергали пыткам, обнажив самые сокровенные и давно забытые детские травмы. Было отвратительно хреново, физическое состояние откровенно отвратное. Наверняка завтра ему будет трудно дышать. После такого. Всё катится к чертям. "Не ты ли так думал, тогда, когда сидел на крыше, курил и хотел спрыгнуть?" Да, хотел. Но это было давно, тогда оставалась какая-то крошечная, хрупкая надежда. Жив сейчас, значит, и сейчас выкарабкается. "Ври себе дальше, но это - конечная". Тебя. Никто. Не. Спасет.

Самая унылая погода в Питере - это изморось. Когда ты идешь, а с неба непрестанно кропит мелкий, противный дождик. Представили? Брр...

- Проснись и пой! - слишком весёлый для этого мрачного места голос разорвал тишину. Смыслов, с энтузиазмом, достойным награды, принялся трясти за плечо своего одноклассника, придавленного сном на стуле (честное слово, за такое мастерство уснуть в столь неестественной позе - Оскар вручать надо), при этом выкрикивая ободряющие фразы.

Шастун резко вскинул голову. Будь его воля, он бы вскочил, но привязанные руки отчаянно сопротивлялись.

- О, проснулся. Короче, я сейчас пойду в школу. Родаки заставили, - раздраженно выдохнул он. - Вечером вернусь, продолжим то, что начали вчера.

Тимур злорадно оскалился, наблюдая, как ненависть мелькает в глазах собеседника.

- Чмоки! - после этой отвратительной для Антона фразы и жеста, ознаменовавшего его уход, темненький ускакал из гаража, со скрипом закрывая ставни на ключ. Ну конечно. «Ты надеялся сбежать? Хаха, слишком большое счастье. Сиди и не рыпайся». А что еще остается? Только ждать, застыв на месте, надеясь на чудо. Если оно вообще произойдет.

Антон размышлял. Много, мучительно. Сейчас для этого занятия было вдоволь времени. Единственный минус - связанные руки. Парень был готов поспорить, что запястья уже стерты до кровавых мозолей. Великолепно.

Жизнь - штука непредсказуемая. Никогда не знаешь, что ждет за следующим поворотом. Может, ты, выйдя из дома, встретишь свою судьбу, может, угодишь под колеса автомобиля, а может, тебя похитит какой-нибудь безумец и будет держать в глухом гараже.

Школьник вздрогнул от едва слышных шагов за воротами. Ему показалось? Вроде бы он задремал, но совершенно не помнил, как. Звуки повторились: что-то металлическое провернулось в замке. Не в этом, в соседнем. Шастун попытался крикнуть, но вырвался лишь жалкий хрип.

Ёп-Вашу-Мать

«Сука, не услышит, что делать, блять, блять, блять».

Подростка охватила паника, и в этот момент стало по-настоящему страшно.
Звук мотора. Кто-то вышел из машины, закрыл створки гаража, снова сел за руль и... уехал.

Антону страшно. Уже не до сна. Горло болит адски, словно изнутри его подожгли. Дышать трудно, при глубоких вздохах слезятся глаза, с глотанием та же история.

Сейчас парень думал обо всем. О тех, кто называл себя его семьей, о Диме с Серёжей, которые, наверняка, сейчас волнуются за друга, разыскивают его (а может, махнули рукой, кто знает). Вспомнился даже Француз. Сейчас, на удивление, ничего плохого о нем в голову не приходило. «Ну конечно, он же к тебе нормально относился, а ты, козлище, говном поливаешь, даже не стесняясь». У этого есть доля правды. Но просто характер скверный, за такое не судят.

В голове роились мысли, самые разные. Об... Оксане...

«Сука, нахуя?! Тебе пыток мало, кошмаров захотелось? Еблан!» Все последние слова словно озвучивал Серёжа. Или это уже бред сумасшедшего? Возможно.

Что может быть хуже трёхдневной голодовки? Для Антона это сейчас - вершина ада.

Режущая боль в животе на удивление накатила лишь теперь, когда подросток начал проваливаться в дремоту. Всё тело ныло от неудобной позы, верёвки на запястьях впивались всё глубже, усиливая муки с каждым часом. Парень потихоньку сходил с ума. Счёт времени давно потерян, даже приблизить время суток стало невозможно. Тошнило. Горло раздирала боль, будто его полоснули ножом. Отвратительно.

Через щели в ставнях ворот угас последний свет, и гараж погрузился в кромешную тьму. В самых тёмных углах зашевелились монстры из детских кошмаров: вот подкроватный монстр (а что он здесь забыл?..), а там - домовой. Забавно, словно угодил в мультик. О, а вот и Винни-Пух! Интересно, а классно ли остаться тут навечно?

Вдали проступил неясный, но узнаваемый силуэт. Что он здесь делает? Арсений Сергеевич неспешно приблизился, контуры его фигуры расплылись в потёмках. Рука потянулась к лицу школьника... Ещё чуть-чуть, и...

- Эй, не спать! - ледяная вода хлестнула по телу, мурашки пронеслись по дрожащей коже.

Антон попытался выдавить хоть слово, но разодранное горло ответило лишь жалкими хрипами.

Смыслов ухмыльнулся - наверное, самой подлой из всех своих ухмылок.

- Ну что-с, - бросил он. Тёмненький метнулся к стеллажу, яростно шаркая в поисках чего-то.

- О, нашёл! - Тимур подскочил к однокласснику, в руке у него был предмет.

Шастун пригляделся, в глазах всё расплывалось, поэтому получилось разглядеть не сразу. Нож. Это оказался маленький канцелярский ножик. Чёртов нож.

- Кх-рх, - парень закашлялся, горло жгло.

Смыслов, весело, почти счастливо улыбаясь, подошёл к подростку, присев перед ним на корточки.

- Что... - снова кашель, даже не будучи врачом, было несложно догадаться, что это не просто простуда.

- Потерпи, сейчас будет неприятно, - с этой мотивирующей фразой темненький задрал штанину собеседника, одним движением образуя на коже царапину.

Школьник зашипел, прикрывая глаза. Сука, он имеет дело с настоящим психом. Теперь сомнений не оставалось.

Тимур внимательно следил за реакцией на этот жест, ухмыльнулся, удовлетворяясь увиденным. Смыслов приставил лезвие к коленной чашечке связанного, медленно, не торопясь, воткнул его в кожу. Неглубоко, но этого было достаточно.

Вскрик. Антон прикусил губу. Чёрт, какое же у него сейчас непреодолимое желание пнуть этого гандона. Но нет, сука. Если даже и получится, парень был связан, да и сил не оставалось ни на что. "Когда выберусь, сожру весь холодильник дома. Точнее, если выберусь".

- Чшш, тише, тише, - успокаивающе погладил по ноге темненький. А через мгновение острый предмет снова вонзился в нежную кожу, только теперь, образуя полосу. "М-м, чувствую, шрамы будут долго заживать".

- Ну тихо, всё хорошо, - как мантру повторял тот, то останавливаясь, то нанося новые увечья. Антон был ни жив, ни мёртв. Ему чертовски плохо. Самое ужасное, что если этот псих начнет резать ему глотку, то Шастун даже позвать на помощь не сможет.

Похоже, Тимура стали меньше привлекать ноги, покрытые кровоподтеками, поэтому тот перешел на руки.

- О, ты, видимо, не новенький в этом деле. Респект. - Было бы это сказано в другой ситуации, в другом месте и другим человеком, парень, может, и порадовался бы. Сейчас же ему были неприятны эти слова. Он пытался вырваться, пытался пнуть, но был связан и слишком слаб.

- Эй, ну чего ты? Я немножко поиграюсь, потерпи, мой хороший. - Фу, блять. Несите тазик.

- АЙ! - Подросток закричал, потому что холодный предмет проткнул острием давно заживший шрам. Тот самый, кстати...

- Чччш, - он чмокнул участок кожи рядом с ранкой, при этом мерзко усмехаясь. Он наслаждался этой болью, ему это нравилось. Причинять другим людям боль и следить за их эмоциями.

Смыслов оставил ещё пару легких царапин, проходясь совсем рядом с венами. А ведь мог и посильнее надавить, но не сделал этого.

- Ладно, на сегодня с тебя хватит. Завтра утром приду, продолжим, - произнес он, поднимаясь с пола, и убирая предмет истязаний в карман джинсов. Одноклассник подскочил к выходу, уже закрывая дверь, сделал жест, а-ля "воздушный поцелуй", и удалился, про себя злорадно усмехаясь.

Тихо. Никого. Поздний вечер, а может, ночь, парень не знал. Он знал только, что ему больно, плохо и отвратно. Умудрился же так попасть. А ведь всё могло быть иначе. Он мог вообще забить, в тот день не идти в школу. Но зачем-то, сука, попёрся. "Теперь получай, прилежный ученик".

Громкий стук о металл заставил рывком проснуться. Что это?.. Ворота стали сотрясаться от ударов, кто-то однозначно ломился. "А если гопники?"

Бах. Одна дверца слетела с петель, звучно ударяясь о бетонный пол. Аж уши заложило.

- Антон! - Знакомая фигура подлетела к привязанному школьнику, пытаясь развязать веревки. - Я нашёл его! Скорее! Ангел, всё будет хорошо, я рядом.

На улице заплясали яркие фонари. Шастун хотел сказать что-то, но получились лишь хрипы. Затем накатила волна усталости. Так захотелось спать... Немного... И темнота.