Amour toujours

Сколько зла можно устранить откровенностью!

Фёдор Достоевский

Нервы- Ярче и теплее

Приятного прочтения)

Вы когда нибудь сожалели о прошлом? О том, что никогда уже нельзя вернуть? О тех моментах, что навечно останутся в вашей памяти, как напоминание, что это было, но, увы, больше не повторится?

**************
- Эй, это нечестно! - мальчик обиженно надул губы, скрестив руки на груди. - Ты подглядывала!

- Не подглядывала, ты всё выдумываешь! - в её голосе звучала искренняя защита, она развела руками. Такое поведение брата часто выводило её из себя, но что поделать, он же брат, и она умела сдерживаться.

Антон обиженно захныкал, по-детски поднося сжатые кулачки к лицу, изображая плач.

Аня удивленно вскинула брови: Антон редко плакал из-за подобных глупых проигрышей. Но, заметив, что глаза младшего остались сухими, она закатила глаза, цокая.

- Врунишка! - указывая на него пальцем, заявила Васнецова.

Увидев реакцию сестры, мальчик звонко рассмеялся, да так, что живот заболел. Но это было неважно. Они жили настоящим, наслаждаясь каждым мгновением, просто счастливые.

*************
Из этого транса парня вырвал голос с кухни, возвещающий о готовом чае. Школьник моргнул, отгоняя непрошенную, но такую теплую картинку, и, встав с дивана, направился к сестре.

Кухня была в пастельных тонах, невооруженным взглядом видно недавний ремонт.

Шастун неспешно зашел в помещение, присев на стул рядом с шатенкой.

-Ну рассказывай, как ты живёшь? Как учишься? - легко спросила та, отпив немного кофе, напоминавший латте.

Девушка взглянула на собеседника, начав рассматривать, ни коим образом не скрывая этого.

Подросток подарил взгляд, а-ля: "Серьёзно? ". Да и его лицо говорило о той же эмоции.

-Хм, знаешь, я семнадцать лет жил с родственниками-алкоголиками, отец избивал меня, кормили дай бог, через день, я с семи лет учусь в сраной школе, где нихера не понимаю, и в этой же школе ко мне прилип один пидор, о котором я думаю каждую ебаную минуту! У меня всё прекрасно, сестренка, лучше не бывает! -юноша кажется высказался за все свои годы мучений, да ещё с таким энтузиазмом и перевозбуждением, и сейчас настолько вымученно смотрел, что кто ни посмотрит ненароком скажет:" Без слёз не взглянешь ".

-Антон, я.. -Васнецова замешкалась, явно не ожидал подобного выпада. - Извини, что меня не было рядом. Я сама узнала про эту..ситуацию, когда мне позвонили органы опеки. Я думала, что у вас там всё хорошо, что они перестали пить. Я..прости.- каждое слово давалось всё тяжелее, в груди давил невидимый узел, не позволяющий сделать вдох.

Аня опустила глаза на свои руки, теребящие край скатерти.

-Забей. - отрезал школьник, отворачиваясь к окну, где небо заволокли серые тучи, не позволяя лучу солнца пройти сквозь них.

-Мне нужно было тогда уехать, - обронила шатенка, всё ещё нервно теребя скатерть.

-Это уже не важно, - едко выплюнул старшеклассник, резко вскакивая и покидая кухню, чувствуя на себе виноватый взгляд.

Антон с силой ( нарочно?) хлопнул дверью комнаты, которая, судя по всему, должна была стать его пристанищем. Обойдя помещение, он к своему безмерному облегчению обнаружил балкон. Куда и поспешил выйти.

Опираясь на влажные перила, Шастун уставился на хмурое, затянутое свинцовыми тучами небо. Где-то вдалеке раздался раскатистый рокот, а затем - короткая, яркая вспышка, мелькнувшая за домами, ещё дальше.

Как назло, в кармане не нашлось привычной пачки сигарет. Только конфетка с вишнёвым вкусом, подарок друзей из детского дома на прощание. Вишня... Это было что-то знакомое, болезненно-щемящее, отдававшееся где-то в районе сердца.

Приходилось ли вам играть в ассоциации? Похоже, Антон сам, того не желая, окунулся в эту игру. Вишня = Арсений Сергеевич. Странная, совершенно нелогичная связь. Но парень понимал, почему именно вишня. Тогда, в его кабинете, он впервые (а может, и нет) узнал, чем пахнет его учитель французского. Как бы это ни звучало необычно, аромат идеально соответствовал ему, дополняя каждую черточку его облика, каждую грань характера. Он даже оттенял голос, делая его тягучим, плавным, изящным. Акцент изумительно перекатывался на языке, мягко растворяясь.

Раскат грома. Оглушительный, пробирающий до дрожи. Одновременно с ним с неба будто упал звук - хлынул дождь, холодные капли коснулись кожи.

Школьник глубоко вдохнул влажный, свежий воздух. Он снова бросил взгляд на конфету «Love is...», развернул её, отправил жвачку в рот и принялся внимательно изучать вкладыш. «...когда ты не можешь выбросить его из головы». Точнее и не скажешь...

Промокший до нитки, едва не окоченевший от стылого ветра, парень захлопнул дверь на балкон, оказавшись в теплом, залитом светом помещении - полной противоположности бушующей снаружи стихии. Антон, не переставая стучать зубами, укутался в мягкий, словно облако, бежевый плед и плюхнулся на диван. Напротив - балкон, а значит, и завораживающее зрелище, которое так внезапно устроила природа. Хотя, разве оно было неожиданным? В Питере и не такое случается. Но это не нуждается в огласке.

- Антон. - Тихий стук послышался с другой стороны двери.

Шастун прикрыл веки, глубоко, из последних сил вздохнув. Когда же его оставят наконец в покое, наедине с самим собой?

- Войди, - сдержанно произнес он, его взгляд, словно прожектор, уперся в ослепительно белую стену. Здесь было так стерильно, что хотелось блевать. Неужели он уже говорил это?..

Васнецова, прикрыв за собой дверь, неуверенно замялась у дивана, словно не решаясь подойти ближе.

Подросток вздохнул и кивнул, приглашая ее тем самым присесть рядом.

Шатенка оказалась рядом, тут же обхватив себя руками и положив подбородок на колени. Ее лицо исказили стыд, вина и горькое сожаление об упущенном. Ничего уже не изменить. Оставалось лишь принять как данность и жить дальше.

- Я... - девушка попыталась что-то выдавить из себя, но школьник остановил ее, осторожно положив свою ладонь поверх ее.

- Слушай, Ань, забудь. Это прошлое. Я не виню тебя. Ты пыталась наладить свою жизнь. Я бы поступил точно так же, - юноша нервно повел плечами, заглядывая в глаза старшей. Во взгляде ее читалась неподдельная скорбь, словно у провинившегося ребенка, которого вот-вот отчитают родители.

Янтарные глаза встретились с болотными. Аня расслабилась, одарив брата яркой, благодарной улыбкой за столь щедрый подарок - прощение.

- Угу, - кивнула девушка, по-детски радуясь такой простой мелочи. Антон невольно залюбовался сестрой. Так приятно было видеть ее счастливой, такой, какой он помнил ее в детстве - легкой, воздушной девочкой, не омраченной грядущими бедами, просто живущей каждым моментом.

Шастун чуть подвинулся ближе, ласково накидывая один край пледа на плечо шатенки. Та, с легкой улыбкой тронувшей уголки губ, потянулась за своей долей теплой ткани, закутываясь в нее так плотно, как только позволяла ситуация.

Так они и сидели, прижавшись друг к другу, в молчаливом созерцании красоты и одновременно - грозной мощи природы. Несколько раз раздался раскат грома, сверкнула молния, тяжелые капли дождя барабанили по стеклу.

Каждый думал о своем, о чем-то сокровенном, личном, не нуждающемся в словах. Но об этом - позже.

Забавный факт: человек не может подолгу ничего не делать, ему обязательно хоть чем- то нужно себя занять.
Как бы странно это ни звучало, это так. Об этом сейчас и размышлял Антон, свесив голову чуть ли до пола, а ноги устроив на спинке дивана. Он очень сейчас хотел бы лежать так и дольше, плюя в потолок(образно, разумеется), но накатывала усталость от долгого безделья, которая заставила встать, при этом пошатываясь от резкой смены обстановки, и лениво поплестись  на кухню, где за столом сидела сестра, уткнувшаяся в телефон.
Парень, сутулясь, прошёл к буфету, где благополучно откопал чай. На этот раз чёрный, но его школьник любил не меньше. Подростку нравилось пить его крепким, холодным, совершенно без сахара. Заваривая его при таких условиях, он получался горьковатым и терпким. На любителя.
Этот самый "любитель" залил прохладную, еле теплую воду в кружку, размачивая чайный пакетик, затем ставя готовый напиток на стол. Аня коротко взглянула на содержимое в керамическом изделии(которое, она, между прочим, сама лепила!), угадывался скептизм и полное непонимание, как это вообще можно пить.
-Антон, в общем. Надо поговорить. О школе. - отложив наконец гаджет а сторону, твердо высказалась шатенка, всё ещё поглядывая на жидкость, которое вот -вот собирался отпить её брат.
Шастун замер, не донеся кружку до рта, он удивлённо и в смятении(?) поглядел на собеседницу, которая непринужденно дёрнула плечами, словно отряхиваясь от грязи.
-А что с ней? - голос предательски дрогнул, раскрывая тем самым все раздумья парня.
- Придется найти тебе новую. - пальцы неожиданно стали до невозможности влажные, керамическая ручка ловко соскользнув, полетела на пол, разбиваясь с громогласным грохотом. По всей кухне оказались разбитые осколки и так и не отпитый чай.
Аня негромко вскрикнула от страха, зажмуриваясь.
-Черт.. -выругался подросток, оглядывая последовательности своей неаккуратности. - Прости, прости, прости. - виновато принялся приговаривать тот, стоя на коленях в луже и пытаясь собрать осколки.
- Антон! Отойди, я сама! -вовремя заметила старшая, выгоняя всё ещё извиняющегося брата с кухни.

Антон думал. Точнее, пытался. Мыслей в голове было слишком много, в разы больше, чем у других людей. Нормальных людей. Перехватить хоть одну было не под силу.

Старшеклассник никогда не задумывался, что может лишится всего в жизни. Не материального, нет, кое-чего более важного. Он учился нехотя и через силу, без желания. Раньше. Но этот год другой. Не такой как другие тусклые, невзрачные, неважные. Те года были пропитаны болью, тоской и скорбью об умершей подруге. А сейчас..
Всё изменилось. Точнее, нет, перевернулось с ног до головы. Парень завел друзей, даже учеба пошла на лад. Всё стало более, чем идеально. И он не хотел лишаться этого всего. Но оно могло исчезнуть, не спрашивая разрешения.
То, что Антон раньше воспринимал как должное, вмиг стало дорого, как только подверглось угрозе полного исчезновения. Он не хотел. Не мог. Не должен был это терять. И.. Его тоже. Кажется.

                        Чат Дебилы
              
                                            -Привет,ребят.
                        Я короче походу перехожу
                       в другую школу. Простите

Выдавить из себя разглагольствования или пламенные речи школьник просто не мог. Не умел. "Офигенно с друзьями прощаешься. Вы возможность больше никогда не увидитесь, в ты: я ухожу, простите. Придурок". Совесть потихоньку поедала изнутри, оставляя после себя звенящую тишину и полную пустоту, что априори не могло не давить на и так неустойчивое состояние юноши.

Дверь тихонько скрипнула, и в проеме показалась голова. После легкого кивка девушка вошла и бесшумно опустилась рядом.

— Слушай. Я понимаю, у тебя там друзья, одноклассники… Но это слишком далеко. Нужно выбрать школу поближе. Ты же не будешь каждое утро в четыре утра вставать, чтобы вовремя успеть на урок, — шатенка перевела взгляд на брата, который, теребя кольца, с видимым интересом разглядывал свои носки. — Это необходимая мера. Извини.

Васнецова поднялась, стараясь не нарушить его размышлений, и вышла, прикрыв за собой дверь.

«Необходимая мера. Необходимая мера. Необходимая мера. Необходимая мера».

— Пиздец, — выругался Антон, доколупав заусеницу на пальце до крови.

                       Чат «Дебилы»

Поз: Тох, ты шутишь? Если да, то не смешно.

Серый: Кто тут шутит?

Поз:

Пересланное сообщение

Серый: Шаст, ты числа перепутал. Сейчас даже не весна. Ты чего так рано?

— Это окончательное решение. От меня ничего не зависело, простите

Поз: Ты можешь нормально объяснить, что происходит?

— Ну вообщем после больницы…

Темно. Парень неспешно бредет по лесу. Вокруг ни души. Вдруг что-то громко хрустнуло рядом. Из-за дерева метнулся силуэт.

Шастун не успел и моргнуть, как незнакомец в черном обхватил его шею петлей удавки. Ледяные пальцы впились в кожу, и антрацитовая ткань, жесткая, как сталь, начала стремительно затягиваться. В полумраке леса, где лишь лунный серп пробивался сквозь густые кроны, туманные очертания лица похитителя казались почти нереальными. Утонченные, благородные черты, словно выточенные искусным скульптором – почти графская стать. Но глаза… глаза были подобны двум осколкам замерзшего озера, холодные, пронзительные, гипнотизирующие своей бездонной пустотой.

Рывок. Незнакомец, схватив Антона за волосы, с чудовищной силой окунул его лицо в ледяную воду. Небольшая, будто спящая речка, внезапно ожила, бурля от яростного сопротивления. Антон отчаянно брыкался, извивался, пытаясь вырваться из смертельных объятий, но тело его, непослушное, отказывалось повиноваться. Было уже поздно. Перед глазами заволокло пеленой, краски мира тускнели, расплывались, уступая место чернильной тьме. Он задыхался, захлёбываясь в морозной хватке воды.

Безгрешное тело тихо опустилось на илистое дно, потревожив лишь сонную стайку мальков, что в испуге метнулись в стороны.

Крик. Антон подскочил на диване, задыхаясь, словно в горле застрял комок льда. Пот стекал по вискам, а легкие отчаянно требовали воздуха, которого, казалось, было недостаточно. Юноша, не в силах совладать с приступом удушья, бросился на балкон, словно ища спасения в ночной прохладе.

Старшеклассник вдыхал размеренно, осторожно. И был этому несказанно рад, честно говоря. Ведь всего полминуты назад он думал, что это конец. Смерть — это штука неожиданная. Никто не ждет ее с распростертыми объятиями. Если только безумцы, отчаявшиеся, ну и старики, разумеется.

Смерть наступает внезапно — вот как сейчас, например.

Тоненький серп месяца тускло освещал ночной город. На небе — ни звездочки. Зато есть пара огоньков в оконцах домов — если закрыть глаза, можно на миг представить, что это звезды.

Антон прикрыл веки, медленно выдыхая. Так атмосферно.

На самом деле, Питер — удивительный город. Днем он серый, тусклый. Такой печальный, что хочется всплакнуть. Но стоит наступить сумеркам, как все оживает, обретает индивидуальный, и такой прекрасный окрас.

Внезапно что-то екнуло. Подросток выудил из джинсов телефон, быстро что-то набрал, а затем, спустя мгновение, отправил.

Шастун положил гаджет обратно в задний карман. Он облокотился на перила, подставляя лицо прохладным потокам ветра, уголками губ улыбаясь. Себе? Своим мыслям? Неизвестно.

                   — Арсений Сергеевич здравствуйте. Я хотел кое что сказать вам лично. Сможете завтра в семнадцать у школы?

Француз ебучий: Антон? Здравствуй, давно тебя не видел. Хорошо. До встречи.