с милым рай и в шалаше,но выбирай того в порше

Арсений не отпускал парня до самой машины. Держал крепко, будто если ослабит хватку хоть на секунду — тот исчезнет.
Они сели. Антона всё ещё трясло,не сильно, но заметно,мелкой, изматывающей дрожью. Слёзы высохли, оставив после себя только тяжесть в груди.

Арсений молчал. Только тяжело дышал, иногда бросая на него взгляд. Теперь, когда Антон был рядом, живой, ему наконец стало немного спокойнее.
Главное — он успел.

Дорога тянулась мучительно долго. Машина ехала ровно, фары выхватывали куски тёмной улицы, но внутри было глухо и пусто.
Они оба знали: разговор будет. Не сейчас — позже.И всё равно никто не решался первым нарушить тишину.

Арсения не отпускала одна и та же картинка,Антон на краю моста.От этого воспоминания сердце сжималось так, будто его сдавливали изнутри.

Машина остановилась у знакомого дома. Их дома.Арсений вышел первым, резко, будто боялся медлить.
Антон же остался сидеть. Руки дрожали, дыхание сбивалось, сердце билось слишком громко. Он смотрел в одну точку перед собой и не мог заставить тело двинуться.

Он так и сидел, пока дверь рядом не открылась.Перед ним появилась рука.

Антон схватился за неё почти судорожно. Арсений потянул его к себе, помог выбраться, удержал, не давая пошатнуться.Дверь машины закрылась с глухим щелчком.

Антон замер возле машины, будто прирос к месту. Слова застряли где-то глубоко внутри, и он боялся даже вдохнуть слишком резко.
Арсений обернулся и долго смотрел на него. В этом взгляде было слишком много всего.

— Пошли —тихо сказал он, приобнимая парня за плечи.

Антон ничего не ответил. Только кивнул.

В доме они молча сняли куртки и обувь. Когда всё было сделано, Антон снова остановился, словно не знал, куда идти дальше.Арсений поймал его взгляд и понял.

— Арсений... —Антон переминался с ноги на ногу.
— Прости...

Слово далось с трудом, будто его приходилось выталкивать наружу.
Только сейчас до него по-настоящему дошло, что он мог сделать. Он почти лишил себя самого важного. Не подумал ни о ком,ни о тех, кто любит, ни о тех, кому он нужен. В голове стоял гул, мысли путались, накатывало чувство вины.

— Антон, —спокойно сказал Арсений.
— Я не обижаюсь. Я испугался за тебя. Очень.

Антон опустил взгляд. Грудь сдавило.

Они стояли молча. Арсений будто подбирал слова, Антон боялся лишний раз пошевелиться.
Тишина давила.

— Может, чаю? — наконец предложил мужчина.
— У меня есть сладкое.

Антон едва заметно улыбнулся и кивнул. Говорить он всё ещё не мог.

На кухне он сел за стол, сложив руки, уставившись перед собой. Мысли снова уносили его туда,к мосту, к воде, к глупой, опасной мысли о том, что где-то ему будет легче, что там он будет нужен.

Арсений быстро заварил чай, достал сладкое — то самое, которое покупал, когда Антона выписали из больницы.
Поставил кружки, из которых поднимался пар, высыпал сладости на стол и сел рядом.

Он ждал.
Но Антон молчал.

— Антон, —тихо, но серьёзно.
— Ты понимаешь, что мы не можем просто забыть это?

— Понимаю, —голос парня был хриплым, но живым.

— Зачем ты хотел это сделать?

Антон сжал пальцы.

— Я... не знаю. Мне просто было слишком тяжело.

— Ты обещаешь, что больше так не сделаешь?

Антон поднял взгляд. В нём был страхи.

— Обещаю.

Он говорил честно. Он правда больше не хотел. Его пугало, как близко он подошёл к краю моста.

— Арсений... — Парень поставил кружку на стол.
— А между нами что?

Вопрос вырвался сам. Он даже не понял, как осмелился.

Арсений замер. В горле встал ком.

— Антон... —он говорил медленно, тяжело.
— Я вижу, что у нас есть чувства. У тебя. У меня. Но я не могу. Я старше. Ты ещё несовершеннолетний.

Он отвёл взгляд.

— Прости.

Он встал и вышел, оставив Антона одного.

Ночью Арсений сидел на краю кровати, глядя в темноту.Он корил себя за эти слова, но знал ,иначе нельзя.
Он боялся сломать Антона окончательно. Боялся позволить себе лишнее.Парень ещё не оправился от прошлого

Им обоим нужно время.