часть 23
Они приехали домой. К себе домой.
Только переступив порог, парень смог хоть немного выдохнуть. Его больше не переполняли эмоции больницы, не давил на грудь резкий запах лекарств, не звенела в ушах тревога.
Антон принялся снимать куртку и обувь, но это давалось слишком сложно. Голова начала кружиться, перед глазами поплыло, к горлу подступила тошнота. Из-за этого парень резко присел прямо на пол, упираясь ладонями в холодный паркет.
Мужчина уже разобрался со своей курткой, закидывая её на вешалку. Он заметил, как парень почти падает, и тяжело выдохнул, сразу подходя ближе.
— Я вижу, что тебе тяжело, — спокойно, но с заметным беспокойством сказал он. — Я не знаю, что ты можешь делать сам. Говори мне, когда тебе плохо, и я помогу.
Антон ничего не ответил, лишь виновато посмотрел на него снизу вверх. Совсем как маленький котёнок, которого подобрали с улицы и который всё ещё боится сделать лишнее движение.
Мужчина снова подошёл ближе и на этот раз помог ему справиться с обувью, аккуратно снимая кроссовки.
— Спасибо... — почти неслышно прошептал Антон.
Мужчина лишь мягко улыбнулся в ответ.
Парень всё ещё боялся его. Хотя за это короткое время они стали достаточно близки. Но ещё больше Антон боялся больниц. Он не мог находиться там с детства. И когда мужчина приехал за ним, в груди вспыхнула какая-то наивная, почти детская радость — от того, что про него не забыли, что он не должен оставаться в этом проклятом месте один.
Мужчина снова подошёл к нему и, осторожно обхватив за талию, помог подняться с пола.
Наконец, под сильной и уверенной рукой они направились в комнату Антона. У парня болело всё тело, ныли ссадины и синяки. Ему хотелось лишь одного — отдохнуть. От всего. И морально, и физически.
Когда они вошли в комнату, Антон сразу заметил — она была другой. Не такой, какой он оставлял её в тот злополучный день.
Постель была застелена новой, чистой простынёй. На столе — порядок, не валялись тетради и книги. Его вещи, которые он бросал где попало, теперь аккуратно лежали в шкафу. Но была ещё одна деталь, которую он заметил не сразу.
Мужчина помог ему дойти до кровати. Антон тут же сел, опираясь руками на матрас. Его взгляд упал на маленького плюшевого медвежонка, неловко стоявшего в углу кровати.
— Что... что это? — парень замешкался.
В голове всплыл образ Эда, и страх тут же поднялся волной, накрывая с головой. Сердце снова забилось быстрее.
— Подарок, — улыбнулся мужчина, наблюдая, как подросток осторожно берёт игрушку в руки.
— А от кого? — быстро выпалил Антон, нервно оглядывая комнату, словно ища признаки чужого присутствия.
— От меня. Нравится?
Только после этих слов парень смог спокойно выдохнуть. Это был не Эд. Значит, всё нормально.
— Да... спасибо. Он милый, — тихо ответил Антон, продолжая крутить игрушку в руках так, будто это было единственное, за что он мог сейчас держаться.
— Пусть это будет небольшой подарок от меня. Напоминание о том, что я всегда рядом.
Антон улыбнулся ему. В этой улыбке было куда больше благодарности за всё, что тот сделал, чем просто радости от игрушки.
— Отдыхай. Может, тебе что-нибудь принести? — спросил мужчина, делая шаг к двери.
— Нет, спасибо...
— Может, поесть? Или сладостей?
Антон задумался, но сейчас ему хотелось лишь тишины. И сна.
— Нет, спасибо...
— Хорошо, — кивнул мужчина. — Мне нужно будет ненадолго отъехать. Если что, здесь есть Ольга и Сергей, они помогут.
Антон кивнул и удобнее устроился на кровати.
Мужчина вышел из комнаты. Ему самому хотелось отдохнуть, но он не мог просто лечь спать. Нужно было разобраться. Со всем.
****
По пути к машине мужчина набрал номер, который звонил крайне редко. Это был его знакомый следователь — Александр Шульгин.
Раздалось несколько гудков, затем ответ:
— Алло.
— Привет, Саш, — ответил Арсений, шаря по карманам в поисках ключей.
— Привет, Арс. Давно тебя не слышал.
— Да... как-то не удавалось позвонить.
В его голосе проскользнула усталость и глухая грусть. На самом деле он не звонил потому, что всё ещё было больно.
— Рад тебя слышать, — ответил Александр, не задавая лишних вопросов.
— Мне нужна твоя помощь.
— Я слушаю.
— Это не телефонный разговор. Я подъеду?
— Да. Жду. Адрес, надеюсь, помнишь.
— Помню.
Арсений завёл машину. Разговор был окончен.
****
Антон лежал у себя в комнате, глядя в потолок. Он прокручивал в голове всё, что случилось за эти пару дней. Всего несколько дней — и жизнь разделилась на «до» и «после».
Он больше не живёт с отчимом.
У него больше нет любимого человека.
У него больше никого нет.
Кроме Арсения.
Мысли путались, становились всё мрачнее. Он бы выплеснул их на бумагу, но сейчас было тяжело даже пошевелиться.
Его вывел из раздумий звук уведомления. Телефон. Антон удивился — он даже не помнил, как тот оказался здесь. В памяти всплывали лишь обрывки: холодный бетон, липкая, мокрая одежда, пропитанная кровью, боль... и звенящий телефон рядом.
Он потянулся к смартфону.
Сообщение заставило его замереть. Сердце забилось быстрее, а вместе с тревогой усилилась и головная боль.
Это был Эд.
Антон не понимал, чего он хочет. Зачем пишет после всего, что сделал. Зачем снова лезет в его жизнь.
Он открыл чат. Внутри было видео. Палец дрогнул, но он всё же нажал на экран.
На экране был он сам. Тот самый день. Испуганное лицо, затравленный взгляд. Потом — резкий удар в живот.
Антон резко смахнул видео, не в силах смотреть дальше. Он и так всё помнил. Слишком хорошо.
Глаза защипало, слёзы подступили сами, дыхание стало рваным. Он сжал телефон так сильно, что побелели пальцы.
Экран снова завибрировал.
Новое сообщение:
«Твой Арсений избил меня. Запомни, тебе это не сойдёт с рук. Я ненавижу тебя и его. Если он обратится в полицию — это видео увидит вся школа. Целую.»
У Антона перехватило дыхание.
Арсений... избил Эда?
В голове вспыхнул хаос. Мысли путались, одна догоняла другую. Когда? Почему? Как?
Страх смешался с виной. Сердце колотилось так сильно, что казалось — сейчас вырвется из груди. Руки дрожали, в горле стоял ком, а внутри всё сжималось от ужаса.
Он медленно выдохнул, пытаясь успокоиться.
Сейчас он ничего не узнает. Нужно дождаться Арсения. Нужно поговорить с ним.
Антон отвернулся на бок, прижимая к груди плюшевого мишку. Усталость всё же взяла верх, и парень, всё ещё с тяжёлыми мыслями, медленно провалился в сон.