Глава 1 «Осколки»
🎧 От автора: Эту главу лучше всего читать в наушниках, чтобы полностью прочувствовать атмосферу. Все треки, которые звучат фоном или в мыслях героев, вы можете найти у меня в ТГ-канале. Погружайтесь))
Татьяна поправила белый халат. После трех месяцев в стенах онкологии, где воздух был пропитан хлоркой и безнадегой, запах маминой парикмахерской казался ей лучшими духами в мире. Слабость еще давала о себе знать - ноги иногда становились ватными, а ладони подрагивали, но Таня упрямо продолжала подметать пол и расставлять флаконы с лаком «Прелесть».
- Танюш, ты бы присела, - мама с тревогой взглянула на бледное лицо дочери. - Только вчера выписали, а ты уже за веник.- Мам, я в четырех стенах насиделась. Мне нужно дело, - Таня слабо улыбнулась, стараясь скрыть одышку.
Болезнь научила её одному: не тратить время на нытье. Пока она может стоять - она будет стоять.
Дверь в парикмахерскую с грохотом распахнулась, впустив клуб морозного пара и двух парней. Один - высокий, в сером пальто, другой - пониже, в синей куртке, с дерзким взглядом и плеером.
Мама, закончив стрижку, стряхнула пеньюар: - 30 копеек отдашь.
- За что? Он так и пришел! - нагло оскалился парень который пониже, натягивая крутку.Таня замерла . Она видела, как мама изменилась в лице.
- Доча, звони в милицию!
- Да, мам, сейчас, - Таня решительно шагнула к телефону-автомату на стене.
- Опять эти черти...- мама обернулась к дочери.
Парень в синей куртке вскипел мгновенно.-Слышь, ты кого чертями назвала, э? -рявкнул он.В ту же секунду, чтобы окончательно запугать и оставить последнее слово за собой, он схватил с полки тяжелый стеклянный флакон с одеколоном и с силой швырнул его в сторону. Флакон на вылете врезался прямо в центр огромного зеркала. Раздался оглушительный, сухой треск, и зеркальное полотно мгновенно покрылось паутиной трещин, а затем с грохотом осыпалось на пол острыми сверкающими кусками.Парень, тяжело дыша, еще мгновение зло сверлил взглядом испуганную женщину, будто проверяя, решится ли она теперь на звонок в милицию.
- Пошли, Пальто! Живо! - гаркнул он, первым срываясь с места.
Он резко развернулся на пятках, с силой толкнув входную дверь. Пальто бросился следом за ним. Таня видела сквозь витрину, как они, перепрыгивая через сугробы и задевая прохожих, со смехом скрылись за углом соседнего дома. Для них это было просто приключение, очередная «победа» над системой.
Таня медленно опустила руку с телефонной трубкой. Внутри всё дрожало, а в груди разливалась знакомая тупая боль,напоминающая о том, что волноваться ей нельзя. Она посмотрела на гору сверкающих осколков у своих ног и на маму, которая бессильно опустилась на стул.
- Боже мой... - едва слышно прошептала Таня, и в этом шепоте было всё: и страх за маму, и полное непонимание того, как люди могут быть такими жестокими.
Школьный коридор встретил Таню привычным гулом, запахом мастики и хлорки. Она шла медленно, стараясь глубоко дышать. После вчерашнего стресса в парикмахерской болезнь напомнила о себе бессонницей и легким головокружением, но она не могла позволить себе прогул. Она - Каримова, отличница, и она не сдается.
У лестницы её поймала Флюра Габдулловна, учительница английского. - Здравствуй, Татьяна! Выздоровела? Совсем бледненькая, беречь себя надо, - женщина сочувственно поправила очки. - Да, как видите, всё хорошо, - ответила Таня, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Слушай, выручишь? Надо подтянуть одного мальчика. Мальчик хороший, только с английским у него проблемы... Поможешь? - Ладно, без проблем, - кивнула Таня. - Попытаюсь помочь.Учительница открыла дверь в пустой класс. За последней партой сидел только один человек. Он склонился над столом, что-то старательно вычерчивая в тетради.
- Вот, Марат Суворов. Прошу любить и жаловать. Марат, познакомься - это Татьяна Каримова. Она твоё спасение от двойки в четверти.
Марат медленно, неохотно поднял голову. Ухмылка, которая начала было появляться на его лице при виде «училки», моментально исчезла. Он замер.Перед ним стояла та самая девчонка из парикмахерской. Вчера он видел её испуганной, с телефоном в руках, а сегодня она стояла прямо перед ним - в школьной форме, со строгим взглядом, но такая прозрачная, что казалось, её может унести сквозняком.
Последний звонок пронзительно прозвенел, оповещая о конце занятий. Школа наполнилась топотом сотен ног и криками, но Таня не спешила. Она сидела за своей партой, дожидаясь, пока класс опустеет. Голова гудела, а перед глазами плыли серые круги - сегодня болезнь давила особенно сильно.
- Танечка, ты не забыла? - Флюра Габдулловна заглянула в класс. - Зайди в тридцать четвертый кабинет, Марат уже должен быть там. Я его предупредила.
- Да, я помню. Сейчас приду, - тихо ответила Таня, собирая учебники в сумку.
Она шла по пустому коридору. Солнце, пробивавшееся сквозь запыленные окна, казалось слишком ярким. У двери 34-го кабинета она на секунду замерла, вспоминая вчерашний звон стекла и злые глаза парня в синей куртке. Вдох - выдох. Главное - не подавать виду, что ей плохо.
Таня толкнула дверь. В классе было тихо, пахло мелом и мокрой тряпкой. На задней парте, закинув ноги на соседний стул, сидел Марат. Он крутил в руках нож-бабочку , но, увидев Таню, тут же спрятал его в карман.
- Явилась, - буркнул он вместо приветствия. - Я думал, ты уже в милицию побежала донос писать.
Таня прошла к его парте и села напротив, не снимая шапочки и пальто - её бил озноб, который она пыталась скрыть.
- Флюра Габдулловна попросила подтянуть тебя, а не выслушивать твои остроты, Суворов, - она выложила на парту тяжелый словарь. - Доставай тетрадь.
Марат не двинулся с места. Он изучающе смотрел на неё, подперев голову рукой.
- А че ты такая дерзкая, Татьяна? - с усмешкой спросил он. - Вчера вон как за телефон хваталась, а сегодня строишь из себя...
- Вчера ты хамил моей матери и разбил зеркало в её смену, - перебила она, и в её голосе прорезался металл. - А сегодня ты сидишь здесь, потому что если не сдашь зачет, тебя из школы попрут. Тебе это надо? Или пацанам в банде всё равно на аттестат?
Марат нахмурился. Упоминание банды в пустом классе прозвучало как-то слишком серьезно. Он медленно убрал ноги со стула и нехотя вытащил измятую тетрадку.
- Ладно, отличница. Давай свою английскую муть. Только быстро, у меня сборы через полчаса.
Таня открыла учебник, но буквы вдруг начали двоиться. Она прижала пальцы к вискам, стараясь сфокусировать взгляд.
- Читай первый абзац, - прошептала она, чувствуя, как горло перехватывает сухой кашель.
Марат начал коверкать слова, явно издеваясь над произношением, но Таня его не исправляла.
В кабинете было душно от натопленных батарей. Марат с трудом, запинаясь на каждом звуке, цедил слова из учебника:
- London is... is the capital... Слышь, Каримова, ну бред же. Кому это в Казани пригодится? С кем я там на английском базарить буду? С ментами?
Таня его не слышала. Перед глазами плыло, а в груди словно разгорался костер. Она поняла: если сейчас не примет лекарство, просто сползет под парту. Дрожащими пальцами она полезла в сумку, выудила белый флакон и, стараясь делать это незаметно, вытряхнула на ладонь две крупные капсулы.
Она быстро закинула их в рот, пытаясь проглотить всухую. Горло пересохло, было горько и больно.
Марат замолчал на полуслове. Он замер, глядя на её ладонь, а потом на то, как она судорожно сглатывает. Его глаза округлились, а лицо приняло то самое выражение уличного подозрения.
- Опа... - он резко подался вперед, хватая её за запястье. - Это че сейчас было?
Таня попыталась вырвать руку, но сил не хватило.
- Отпусти, Суворов. Не твое дело.
- Как это не мое? - Марат перехватил её руку крепче, заглядывая в сумку, где блеснул флакон. - Ты че, Каримова... **Ты че, наркоманка, что ли?** При делах, значит? Видала, Пальто, какая отличница у нас тихая!
Он выпустил её руку и смерил взглядом, полным брезгливости и шока одновременно. Для пацанов того времени «торчать» - это было последнее дело, хуже, чем быть чушпаном.
- Ты с этой дрянью завязывай, - он нахмурился, его голос стал жестким. - А то я пацанам скажу, они тебе быстро пояснят за такие приколы. Откуда таблетки? Кто подогнал?
Таня смотрела на него, и ей вдруг стало смешно. Горько и до слез смешно. Этот парень, который вчера громил парикмахерскую, сейчас пытался «читать мораль», даже не догадываясь, что эти таблетки - единственное, что не дает ей упасть прямо сейчас.
- Ты дурак, Суворов, - тихо сказала она, вытирая выступивший на лбу пот. - Иди лучше английский учи. Наркоманка... Если бы это были те таблетки, о которых ты думаешь, мне бы сейчас не было так больно.
Марат осекся. Он увидел в её глазах не кайф и не страх пойманного преступника, а какую-то запредельную, взрослую обреченность.
- А че тогда? - уже тише спросил он, не отводя взгляда от её бледного лица. - Че ты их жрешь тогда горстями?