Глава 24. Дом, куда не хочется возвращаться
Зимнее утро выдалось тихим и холодным.
Школа, которая ещё вчера была наполнена музыкой, смехом и светом гирлянд после бала, теперь выглядела совсем иначе. Коридоры постепенно пустели, чемоданы катились по полу, двери хлопали одна за другой.
Начались зимние каникулы.
Ученики разъезжались по домам.
Кто-то радовался, кто-то громко обсуждал планы на праздники, кто-то обещал друзьям писать каждый день.
Дарвин стояла у окна в холле и наблюдала за этим движением.
В руках у неё был небольшой чемодан.
Она молчала.
Рядом с ней стояли Холли и Тикаани.
— Ты точно будешь писать? — спросила Холли.
Дарвин кивнула.
— Конечно.
Тикаани внимательно посмотрела на неё.
— Всё нормально?
Дарвин немного помолчала.
— Да.
Но это «да» прозвучало слишком тихо.
Холли это тоже заметила.
— Если что-то случится... — начала она.
— Я напишу, — перебила Дарвин и слегка улыбнулась.
Она не хотела, чтобы они переживали.
На улице уже стояло несколько машин. Родители подъезжали, обнимали детей, помогали складывать вещи.
Кто-то смеялся.
Кто-то радостно бежал навстречу.
Дарвин смотрела на это спокойно.
Пока не увидела её машину.
Чёрная.
Длинная.
Слишком строгая для обычной школьной парковки.
Она сразу узнала её.
Машина медленно остановилась у ворот школы.
Дверь открылась.
И из неё вышел мужчина.
Отец Дарвин.
Дарвин невольно выпрямилась.
Она никогда не называла его «папа».
Только отец.
Высокий.
Строгий.
Всегда идеально одетый — тёмное пальто, аккуратные перчатки.
Его лицо почти никогда не выражало эмоций.
Он просто подошёл к входу школы.
Не спеша.
Уверенно.
Дарвин почувствовала, как внутри всё слегка сжалось.
— Это... твой отец? — тихо спросила Тикаани.
Дарвин кивнула.
— Да.
Холли внимательно посмотрела на мужчину.
— Он выглядит... серьёзно.
Дарвин тихо усмехнулась.
— Он всегда такой.
Отец уже заметил её.
Его взгляд сразу остановился на ней.
Он подошёл ближе.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
— Здравствуй, Дарвин, — сказал он спокойно.
— Здравствуйте, отец.
Он коротко кивнул.
Потом перевёл взгляд на её чемодан.
— Всё собрала?
— Да.
Он взял чемодан без лишних слов.
Дарвин повернулась к девочкам.
— Напишу вам.
Холли быстро обняла её.
— Обязательно.
Тикаани тоже обняла её.
— Если что — мы рядом.
Дарвин тихо сказала:
— Я знаю.
Потом она пошла к машине.
Отец уже положил её чемодан в багажник.
Он открыл заднюю дверь.
— Садись.
Дарвин молча села.
Через секунду он занял место за рулём.
Машина тронулась.
⸻
Первые десять минут они ехали в полной тишине.
Снег медленно падал на лобовое стекло.
Двор школы постепенно исчезал за поворотами.
Дарвин смотрела в окно.
Она знала это чувство.
Когда ты возвращаешься в место, где не чувствуешь себя дома.
Отец вдруг сказал:
— Я получил письмо от школы.
Дарвин не повернула голову.
— Понимаю.
— Там написано, что у тебя были... проблемы со здоровьем.
Его голос оставался ровным.
Слишком ровным.
— Да.
Он немного помолчал.
— Это недопустимо.
Дарвин тихо выдохнула.
Она ожидала именно такой реакции.
Не вопроса «как ты себя чувствуешь».
Не беспокойства.
Только холодную оценку ситуации.
— Я уже лучше, — сказала она.
Отец коротко кивнул.
— Надеюсь.
Машина продолжала ехать по зимней дороге.
Снег становился всё гуще.
Через некоторое время он снова заговорил.
— Твоя успеваемость тоже ухудшилась.
Дарвин чуть сжала пальцы.
— Я исправлю.
— Исправишь, — повторил он. — Потому что иначе нам придётся принимать меры.
Она знала, что это значит.
И ей не нужно было уточнять.
Отец всегда был строг.
С самого детства.
Он не повышал голос.
Не кричал.
Но его спокойствие иногда пугало сильнее любого крика.
Он смотрел на неё как на задачу, которую нужно правильно решить.
И если решение было неправильным...
Следовали последствия.
Машина продолжала ехать.
Дарвин смотрела на падающий снег.
Она вдруг вспомнила школу.
Тёплый свет гирлянд.
Смех Холли.
Шутки Тикаани.
Музыку бала.
И на секунду ей стало очень далеко от всего этого.
— Ты стала тише, — сказал отец.
Она посмотрела вперёд.
— Возможно.
Он внимательно посмотрел на дорогу.
— Это хорошо.
Дарвин ничего не ответила.
Она просто смотрела на белую зимнюю дорогу, которая тянулась вперёд.
К дому.
К месту, где ей снова придётся быть той самой идеальной дочерью, которой её всегда хотел видеть отец.
И где никто не будет спрашивать, как она на самом деле себя чувствует.
Машина продолжала ехать сквозь снег.
А школа оставалась всё дальше и дальше позади.