«Царство моего ада»

Комната, в которой я выросла, всегда казалась мне убежищем. Розовые обои, полки с книгами, старый письменный стол — здесь пахло детством и безопасностью. Но сейчас этот уют душил меня. У дверей стояли двое незнакомых мужчин в строгих костюмах — охрана отца. Мой телефон был отобран, интернет отключен, а окна заблокированы наглухо.

Отец не просто забрал меня домой. Он превратил мой дом в камеру.

— Лиза, поешь, — Марта вошла в комнату, неся поднос. Её глаза были опухшими от слез. Она была единственной, кому отец разрешил входить.

— Где Дамир, Марта? — я вскочила с кровати, хватая её за руки. — Пожалуйста, скажи мне. Он жив?
Марта затравленно оглянулась на дверь и шепнула, едва шевеля губами:

— В частной клинике «Мед-Вест». Его состояние тяжелое, Елизавета Игоревна. Лео не пускают к нему. Ваш отец выставил там свою охрану и заявил, что Касаев — преступник, который похитил его дочь. Полиция на стороне вашего папы, у него на руках все козыри... те самые документы.

Я бессильно опустилась на пол. Мой отец... мой добрый, азартный папа. Он разыграл партию так изящно, что Дамир, гений стратегии, оказался повержен на взлете. Он позволил Дамиру вытащить его из лап Белова, дождался, пока Дамир ослабнет от потери крови, и ударил в спину.

— Он хочет ликвидировать активы Дамира через три дня, — продолжала шептать Марта, ставя поднос на стол.

— Лео передал через садовника... Он пытается прорваться, но без вашей подписи на опровержении похищения он ничего не может сделать юридически.

— Мне нужно выбраться отсюда, — я посмотрела на окно. Второй этаж. Слишком высоко.

В этот момент дверь распахнулась, и вошел отец. Он выглядел великолепно: свежий, в дорогом костюме, с тем самым властным выражением лица, которое я видела на старых фотографиях времен расцвета «Вектора».

— Оставь нас, Марта, — бросил он. Когда за ней закрылась дверь, он подошел к окну и задернул шторы. — Лиза, детка, не смотри на меня так. Я спасаю нашу империю. Касаев был временной трудностью. Он заигрался в месть за свою мать, забыв, что в этом бизнесе выживают только те, кто умеет предавать вовремя.

— Ты чудовище, папа, — я чеканила каждое слово. — Ты хуже Белова. Тот хотя бы не притворялся моим отцом.

— Я твой отец, и я вернул тебе твое будущее! — он резко обернулся, его лицо покраснело. — Через неделю мы подпишем слияние с «Орионом», и ты станешь самой богатой женщиной в этом городе. А Касаев... он либо умрет в больнице от осложнений, либо выйдет из неё нищим.

Я позабочусь о том, чтобы его счета были заморожены по факту мошенничества.

— Ты не сделаешь этого, — я встала, чувствуя, как внутри закипает та самая сталь, которую во мне воспитал Дамир.

— Сделаю. И ты мне поможешь. Завтра приедет нотариус. Ты подпишешь показания против него. Скажешь, что он удерживал тебя силой, угрожал жизни твоего отца. Это твой билет в новую жизнь, Лиза.
Он вышел, заперев дверь на два оборота ключа.

Я осталась одна в темноте. В голове пульсировала только одна мысль: Дамир умирает в больнице, окруженный врагами, думая, что я его предала. Он защищал меня ценой своей жизни, а я сижу здесь и смотрю на розовые обои.

Нет. Этому не бывать.

Я подошла к шкафу и достала старую шкатулку, которую отец не догадался проверить. Там, на самом дне, под детскими украшениями, лежал запасной ключ от черного хода — я прятала его там еще в школе, когда тайком убегала на вечеринки.
У меня было меньше двенадцати часов до приезда нотариуса. Мне нужно было добраться до Лео. Мне нужно было добраться до Дамира.
Я сорвала простыни с кровати и начала связывать их в узлы. Мои руки дрожали, но в голове была абсолютная тишина. Дамир научил меня одному важному правилу:

«Разница лишь в том, кто держит рукоять».

Сегодня рукоять буду держать я.