«Царство моего ада»

Ночь дышала холодом в открытое окно. Я привязала самодельную веревку из простыней к ножке тяжелого дубового стола — единственной вещи, которую мой отец не смог бы сдвинуть с места. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, охрана за дверью должна была его услышать.

Я перекинула ноги через подоконник. Высота пугала, но мысль о том, что Дамир сейчас лежит в больнице, запертый в своем собственном теле и окруженный предателями, пугала меня гораздо сильнее. Я начала спускаться. Ткань резала ладони, холодный ветер забирался под куртку, но я не останавливалась.
Когда мои ноги коснулись сырой земли, я пригнулась к кустам сирени. Двое охранников курили у ворот, их голоса доносились до меня обрывками смеха. Они были уверены, что «домашняя девочка» Лиза покорно ждет своей участи в запертой комнате.

Я проскользнула к задней калитке. Старый замок поддался не сразу, металл противно скрипнул, и я замерла, вжимаясь в стену. Тишина. Я выскочила на пустынную улицу и побежала к ближайшему таксофону — сотовые были слишком опасны, отец мог отследить любой сигнал.

— Лео, — выдохнула я в трубку, когда на том конце после третьего гудка ответили коротким «Да». — Это я. Я сбежала.

— Елизавета Игоревна! — в его голосе прозвучало нескрываемое облегчение. — Где вы? Я сейчас же пришлю машину.

— Нет, не присылай свои основные машины, отец их знает. Встретимся через двадцать минут у старого депо. И Лео... приготовь медиков. Мы будем забирать Дамира.

Через полчаса я уже сидела в неприметном сером фургоне. Лео выглядел так, будто не спал неделю: щетина, красные глаза и пистолет, открыто лежащий на коленях.

— В «Мед-Весте» сейчас восемь человек вашего отца, — быстро заговорил он, разворачивая карту клиники на планшете. — Они заняли пост на этаже реанимации. Врачи запуганы. Ваш отец предъявил им документы, по которым он является временным опекуном Дамира Александровича, пока тот «в коме». Это бред, но юридически это работает, пока Дамир не придет в себя.

— У него есть те документы на порт, Лео, — я посмотрела на свои дрожащие руки. — Он хочет уничтожить всё, что Дамир строил годами.

— Мы не дадим ему это сделать, — Лео сжал руль. — У нас есть план. Мы пройдем через служебный лифт для доставки медикаментов. Но есть проблема: палата Дамира заблокирована электронным замком, код от которого знает только начальник охраны вашего отца.
Я вспомнила кабинет папы. Его страсть к датам. Его сейф.

— Я знаю код. Он никогда не меняет его. Это дата смерти моей мамы. Он думает, что это его личный символ верности, но на самом деле это просто его самая большая слабость.
Мы подъехали к клинике с черного хода. До рассвета оставалось два часа. Это было время самой глубокой тьмы, когда бдительность притупляется даже у профессионалов.

Мы пробрались внутрь. Запах антисептиков и белых стен давил на психику. Каждый шорох казался шагами охраны. Когда мы поднялись на четвертый этаж, сердце едва не выпрыгнуло из груди. У двери палаты действительно стояли двое.

— Отвлеки их, — шепнула я Лео.
Он кивнул и, натянув медицинскую маску, вышел в коридор, толкая перед собой каталку с пустыми коробками. Началась перепалка, шум, Лео профессионально «случайно» задел одного из охранников. Пока они выясняли отношения, я проскользнула к терминалу.

Пальцы быстро вбили цифры: 12-05-2015.

Щелчок. Дверь открылась.
В палате было темно, только мерный писк мониторов и синеватый свет аппаратов ИВЛ. Дамир лежал в центре этого техногенного кошмара. Его лицо было бледным, почти прозрачным, опутанным трубками.

— Дамир... — я припала к его руке. Она была горячей. Слишком горячей.

— Это я. Пожалуйста, услышь меня. Мы уходим.

Его ресницы дрогнули. Он не открыл глаз, но его пальцы едва заметно сжали мою ладонь. В этот момент я поняла, что не отдам его. Ни отцу, ни Белову, ни самой смерти.

— Котенок... — его голос был едва слышным шелестом, но в нем была жизнь.

— Всё хорошо, — я начала отключать датчики, как учил меня Лео в фургоне. — Мы забираем тебя домой. В наше настоящее поместье.

В этот момент за дверью послышался крик и звуки борьбы. Лео больше не мог их сдерживать. Дверь с грохотом распахнулась, и на пороге появился мой отец. В его руке был телефон, а в глазах — холодная ярость человека, который понял, что его собственное творение восстало против него.

— Лиза, отойди от него! — рявкнул он. — Ты совершаешь ошибку, за которую будешь расплачиваться всю жизнь! Охрана уже здесь!

Я встала перед кроватью Дамира, закрывая его собой.

— Ошибка была в том, папа, что ты научил меня любить тебя. Но Дамир научил меня защищать то, что мне дорого. И сегодня ты проиграешь.